Анна Абинская – Праздники с боссом (страница 9)
Темнов посмотрел поверх моей головы, покрутил своей из стороны в сторону и, развернувшись так, чтобы мне было видно, холодно бросил:
— Вот это, что ли, ужасный Генрих?
Чудовище сидело у стола и с невозмутимым видом жрало шоколадку прямо с обёрткой, видимо, упавшую вместе с сумкой. Я вздрогнула и опять поддалась панике: спрятала лицо у босса на шее, чтобы не видеть эту жуткую картину, и спросила с надрывом:
— Да-а, видишь теперь, что мне не до игр? Что же нам делать?
— Слезь с меня, истеричка. Взяла моду тереться!
Босс вообще не проникся моими страданиями, чурбан чёрствый! Он подошёл к столу и, невероятным усилием отцепив мои пальцы от своего пиджака, ссадил меня на него. А потом спокойно взял Генриха и запихнул в клетку. Странно, но чудовище на него не напало. А я так мечтала увидеть, как он трясёт окровавленной рукой… Эх…
— И хватит придуриваться, Лисичкина, лисы не боятся крыс, они ими питаются!
Стало обидно до слёз. Ну или это пошёл откат после резкого скачка адреналина, когда наступила относительная безопасность. Не знаю, но я внезапно решила психануть и покинуть приёмную, хлопнув дверью.
Неловко соскочила со стола и тут же рухнула на одно колено. Лодыжку прострелила резкая боль.
— Ой! — вскрикнула, не удержавшись, чем показала досадную слабость, но я ведь не железная.
Зато могу с честью носить звание «неуклюжая овца года», даже уйти красиво не умею.
— Да чтоб тебя! — выругался Темнов, подошёл ко мне, подхватил на руки и понёс в свой кабинет.
Возможно, это выглядело бы романтично, но на диван Семён меня сбросил весьма нелюбезно. Мне даже показалось, дай ему волю, он бы и мимо с радостью свою ношу уронил. Но зато когда он сел рядом и закинул мои ноги себе на колени, а потом снял с них туфли и принялся осторожно, едва касаясь, ощупывать лодыжку, мне пришлось прикусить щёку с внутренней стороны от чего-то внезапно ухнувшего в низ живота и резкого прилива жара.
Ой, зря! Зря я решила выпендриться и изображать из себя грациозную попрыгунью. Наверняка именно за это карма меня настигла и загнала в такое неудобное положение. Ведь тело, тело-то моё помнило его руки. И как ему, телу-предателю, в тот раз было хорошо — тоже помнило. Оно невероятно обрадовалось оказанному вниманию и тут же принялось сигнализировать: «Продолжай, дорогой Семён! Я по тебе соскучилось!»
Пришлось срочно призывать на помощь разум и здравый смысл.
— Уже всё прошло, — слабым голосом попыталась прекратить я разврат и отнять у хмурого Темнова ногу.
Но не тут-то было! Он гладил её и гладил, щупал и щупал… уже к колену подобрался.
— Не выдумывай, Лисичкина, я же вижу, как ты морщишься. Вот так больно? — надавил как раз на пострадавшее место, садюга!
Но это хорошо — неуместное томление разом пропало.
— Ай! — вскрикнула я — лодыжка-таки пострадала.
— Поедем в травмпункт. Сейчас позвоню, чтобы принесли твою одежду, — безапелляционно заявил босс.
Мамочки! Только не это! Больницы я терпеть не могла с тех пор, как лишилась родителей, а уж когда бабушка заболела…
— Нет! Не надо в больницу! У меня ничего не болит! — я попыталась вскочить, но была беспощадно придавлена к дивану тяжёлой рукой Темнова.
— Лежать! — гаркнул он, а сам встал, подошёл к столу, взял трубку телефона и, пока я отходила от шока, набрал номер. — Маша? Да, я. Принеси ко мне в кабинет вещи Лисичкиной и скажи Валентине, что она сегодня на работу не вернётся.
Божечки, что делается?! А Маша ведь ещё хуже, чем больница. Она как увидит сейчас развалившуюся на диване меня, так и всё. Труба дело.
Я приняла горизонтальное положение и сдвинула назад порванный боковой разрез юбки.
— Семён Степанович. Не надо в больницу. Ничего ведь страшного не произошло, — я демонстративно задрала пострадавшую ногу и покрутила свободной от туфли ступней.
Босс внимательно проследил за моим действием свирепым взглядом, и я отчётливо увидела, как на его скулах заходили желваки — злился.
— Ещё чего, Лисичкина! Знаю я таких, как ты! Решила мне иск выкатить за производственную травму? Не выйдет!
С чего он это взял?! Уставилась на параноика, не моргая. Почему он постоянно меня в чём-то подозревает? Он по жизни такой или это я создаю неправильное впечатление? Только открыла рот, возмутиться и заверить — если хочет, даже нотариально — что и в мыслях подобного не держала, как, стукнув разок для приличия, в дверь стремительно влетела Маша.
Она хищно окинула взглядом кабинет, явно мысленно измерив расстояние от моего дивана до темновского стола, и сощурилась.
— Вот вещи, Семён Степанович. А скажите, мы теперь постоянно с Валей будем в таком режиме работать? Нам вроде дали третьего оператора, а его вроде и нет…
Очень способная девушка Мария! Она даже высказывать претензии умеет мурлыча. Не то что я. А ещё умудряется при этом кокетливо хлопать глазами и покачивать бёдрами. Гений!
— В кадрах уже занимаются поисками нового оператора, Мария. Потерпите немного. Я выпишу вам с Валентиной премию за переработку, — нелюбезно буркнул Темнов, даже не глядя в её сторону.
Странно, но на него действия Маши вообще впечатления не производили. Он так изменился за два года… Не помню, чтобы он раньше был равнодушен к женскому вниманию. Может, у него в жизни произошла какая-то драма? И работает он не на отца, а на деда… Ох, бедненький! А я ещё о нем плохо думаю…
— Как в кадрах? Как нового? А Кира? — оператор Coll-центра была не лыком шита и так просто отступать не собиралась.
Мне даже на миг показалось, что сейчас коллега пронзит меня насквозь одним только острым взглядом, чтобы устранить помеху.
— А Лисичкина переводится на другую должность. Будет моим личным ассистентом. Всё, идите, Мария, работайте, — босс забрал у неё из рук мои вещи и буквально вытолкал за дверь.
Нет, ну ты глянь какой вражина!
Всю жалость как рукой сняло. Я тут делаю буквально невозможное, чтобы влиться в коллектив, а он одной фразой сводит на нет все старания! Ещё и выдаёт за решённый факт то, чего никогда не будет!
Может, он специально? Но за что он меня так ненавидит? Неужели все никак не забудет тот утренний пустяк? А может…
Может, он просто помнит меня с тех самых пор и злится из-за той ночи? Да нет. Вряд ли. С чего ему-то злиться, это ж не он девственность потерял с первым встречным…
— Одевайся, Лисичкина, шустрее. Не хочу весь вечер на тебя убить, — прервал размышления грозный рык.
Темнов подошёл, швырнул пакет с обувью и пальто на диван, а сам скрылся за неприметной дверью, расположенной в боковой стене кабинета.
Я честно планировала ещё поспорить и уклониться от посещения больницы, когда он вернётся, но не срослось. Глядя на появившегося в проёме уже напялившего пальто и злого на вид босса, я вздохнула и вытащила из пакета сапоги.
Глава 7
Ещё когда застегивала сапог, поняла, что нога немного опухла, а когда на неё встала, вообще невольно скривилась. Всё-таки травмировала я лодыжку, как бы ни пыталась убедить Темнова — и себя заодно — в противоположном. Естественно, он это заметил и тут же отреагировал, подойдя и подставив локоть.
— Держись за меня или на руках до машины донести?
Вот ещё! Я лучше на своих руках дойду, чем на его доеду. Поспешила ухватиться за предложенную конечность, а то и вправду понесёт через весь офис — с него станется. А мне потом отдувайся. Под руку передвигаться тоже, конечно, не айс, но можно хотя бы хромать, сделав страдальческое лицо, и тогда народ всё поймёт правильно.
Как только не спеша вышли в приёмную, взгляд мой неизбежно наткнулся на клетку с Генрихом. Монстр, ухватившись лапами за прутья решётки своей тюрьмы, сверлил меня злобными красными бусинами, телепатически передавая все, что обо мне думает и мечтает сделать, когда доберётся. Я вздрогнула, отвернулась и, усилив хватку на локте босса, попыталась ускориться.
— И да. Вот ещё что, Лисичкина. Будешь ежедневно приходить и налаживать контакт с Генрихом, вам с ним…
— Не-е-ет! Я боюсь крыс! Не надо, Семён Степанович, он на меня бросится, как только представится такая возможность! — взмолилась я, забыв о гордости.
— Генрих — породистый и воспитанный мальчик. Кудрявые рексы ласковые и игривые. — Меня опять тряхнуло, как только представила, как крыс ласкает меня лысым хвостом. — Он бросится, только если вы будете к нему проявлять свою обычную агрессию. — Ну точно мстит. Где я и где агрессия?! Смешно же! — А вот если проявите несвойственную вам чуткость, то быстро поладите…
Пока разговаривали, преодолели коридор и зашли в лифт. В кабине мы оказались не одни, поэтому Темнов замолчал. Видно, не хотел, чтобы были свидетели его тиранскому поведению.
На парковке он усадил меня в своего огромного монстра, просто подняв и забросив на пассажирское место, пристегнул ремнем, сам занял водительское кресло и, выведя машину на центральный проспект, двинулся в противоположную от поликлиники сторону.
— А мы куда? — с опаской спросила я, вцепившись в ручку двери.
— В лес везу, хочу на волю выпустить, блин. Или в зоопарк лучше?
— Да что вы себе позволяете, Семён Степанович?! Вы со всеми сотрудниками так фамильярничаете? — возмутилась до глубины души.
Достал просто! Небось, Людмилу Витальевну, у которой фамилия Половинкина, не возит «цельной» делать…
— Зубы свои, знаешь, где будешь показывать, лиса? — Темнов отвлёкся от дороги и зыркнул грозно, я инстинктивно сжалась, и он, отвернувшись, продолжил: — Хотя ты права. Что-то я разговорился.