Анн-Гаэль Юон – Я помню музыку Прованса (страница 13)
Ее накрывает волна стыда.
– А почему ты ему не скажешь? Разве он не поймет?
Джулия кусает губы.
– Ты что, из таких, кто никогда не просит о помощи?
– Нет, я не из таких, – защищается она. – Просто у меня неудачный период. Не хочется из-за этой книги терять работу. Я уже десять лет пишу за других, и это – просто очередной заказ. Не знаю, почему не получается, не вижу никакой причины.
Звучит фальшиво. Лишь бы Феликс не заметил. Он подливает вина и высоко поднимает бокал:
– За свободу быть собой!
Джулия лениво кивает. От вина кружится голова.
– А почему ты не пишешь сама для себя?
– У меня в столе лежит рукопись, я периодически к ней возвращаюсь… Исторический роман, действие происходит в Средние века…
– Дай угадаю: про белокурую деву, которая заперта в башне и не разговаривает с деревенскими барышнями?
Какой у Феликса заразительный смех. Джулии наконец удается расслабиться. Оказывается, парижская жизнь душит ее гораздо сильнее, чем она думала. В тридцать три года живет как старая дева. А если она сделала неправильный выбор? И делала ли она вообще выбор? От этой мысли кружится голова. Она поспешно добавляет:
– Думай, что хочешь, но быть писателем-призраком увлекательно. Когда в центре внимания другие, это не так уж плохо.
– А я люблю быть в центре внимания. Обожаю сцену. Моя мечта – танцевать на Бродвее. Прыгать по воображаемым лужам в ослепительном свете софитов и петь песню из мюзикла Singing in the Rain. Айм си-и-ингин ин зэ рэйн, джаст си-и-ингин ин зэ рэйн! Уот э глориус филинг, айм хэппи эгейн!
Джулия заливается смехом, а Феликс не может остановиться.
– Мое любимое, «Король-лев», – объявляет он и встает.
Повернувшись к балкону, Феликс гордо вытягивает вперед подушку – это львенок – и запевает:
– Ма-а-а сэ уэ нья-а-а-а, мамами тибаба, сэ ти у…
– Поешь на всех языках, даже на зулусском, потрясающе! – весело кричит Джулия.
Феликс опускается в кресло. Его взгляд улетает за горизонт.
– Знаешь, Джулия, внимание делает тебя живым.
Слова Феликса проплывают по воздуху и на мгновение застывают рядом с Джулией.
– А что тебе мешает? – решается она спросить.
Лицо Феликса становится непроницаемым.
– Не люблю конкуренцию. На кастингах я совершенно теряюсь. Как будто кто-то мне шепчет: «Ты бездарь. У других все получается лучше. И что скажет мама? Ты не представляешь, во что ввязываешься».
Джулия хочет его подбодрить, но слова не находятся.
Задувает холодный ветер. Феликс ежится и достает вязаную шапочку. Джулия отнимает ее.
– Я тебе кое-что покажу…
Она выворачивает шапочку наизнанку и достает бумажку.
– О, как печенье в китайском ресторане! – удивляется Феликс.
– Ты и не догадываешься, как близок к истине.
Улыбаясь одними глазами, она протягивает предназначенную ему фразу:
– Заставляет задуматься… – говорит она с загадочной улыбкой.
Феликс в восторге от записки. Он собирается что-то сказать, но телефон Джулии громко оповещает о полученном сообщении. Увидев на экране имя редактора, она норовит спрятать телефон подальше, но Феликс выхватывает его и читает вслух:
– Джулия, если у тебя что-то случилось, давай поговорим. Ты ставишь меня в неловкое положение. Надеюсь, твоей бабушке лучше. Целую.
Он затягивается сигаретой и добавляет:
– Надо же, как мило. Если ты не одумаешься, уволят-то его.
Джулия громко вздыхает и щиплет себя за нос. Она представляет огромный воздушный шар, который унесет ее далеко-далеко. Вдруг в полумраке раздается звук отправленного сообщения. Она вскакивает, словно от удара током.
– Феликс, только не говори, что ты ему ответил!
– Технически, это ты ему написала.
Джулия набрасывается на юношу и вырывает телефон. Прочитав сообщение, она мысленно падает в обморок:
23
Когда Джулия добралась до постели, было уже поздно. Она слишком много выпила и много смеялась. Приятная компания – этот клоун Феликс. Никогда бы не подумала, что ей так понравится в доме престарелых. Ощущение, что она оказалась в правильном месте, успокаивает и в то же время удивляет. Ей всегда казалось, что она будто стоит особняком, непонятно от чего, может, и от себя самой. Как если бы она прикрыла свое сердце платком и наблюдала со стороны, как кто-то другой проживает ее жизнь.
Теперь, когда стесняться некого, Джулия рада, что Феликс отправил то сообщение. Она лежит в постели одна, немного пьяная, и представляет, что рядом с ней Антуан. Джулия прыскает от смеха и со вздохом отгоняет эти мысли. Книга о Провансе, ну конечно!
Чтобы обретенная легкость не пропадала зря, она берет ноутбук и решает написать три главы биографии, которые задолжала редактору. Одним махом. Она ставит таймер на телефоне. Ограничения подстегивают воображение.
Неловкие от алкоголя пальцы замерли на клавиатуре. Джулия закрывает глаза и вспоминает певца, у которого пару недель назад брала интервью. Стук клавиш заполняет комнатку. Дело пошло. Фразы собираются в абзацы. Голоса в голове умолкли, на Джулию снизошло ослепительное вдохновение. Черные буквы с невероятной скоростью бегут вниз по странице. Зазвонил таймер – она написала шесть страниц и отправила редактору, сопроводив не в меру цветистыми извинениями.
Пока она чистила зубы и надевала пижаму, пришел ответ. Прочитав сообщение, Джулия мигом протрезвела. Редактор благодарит за присланный материал и сообщает, что передал тему другому автору. Сердце выпрыгивает из груди. Джулия решается позвонить, и он сразу берет трубку.
– Неужели ты вспомнила мой номер?
В этой иронии ни одной теплой нотки. Она что-то бормочет в свое оправдание, но он перебивает:
– Я пытался с тобой связаться. Шеф передал твой проект другому автору. Мы и так потеряли слишком много времени, извини.
Джулия думает о плате за квартиру и мысленно влепляет ему оплеуху. А потом вспоминает Феликса, как он сказал, что надо быть собой, и бросает в трубку: