Анн-Гаэль Юон – Палома (страница 37)
– Нас двадцать человек. Я могу позвать еще пятнадцать из мастерской Бегери и человек десять от Лассера.
Я потеряла дар речи. Кармен предоставляет в мое распоряжение мастерскую? Работниц? Швейные машины? Просто не верится. Это происходит на самом деле?
Идея, конечно, была хорошая. Может, еще не все потеряно.
Я открыла рот, чтобы поблагодарить ее, но она меня перебила:
– Нельзя терять времени.
66
На следующий вечер около пятидесяти добровольцев выстроились во дворе мастерской Герреро, ожидая наших инструкций. Они всем сердцем хотели помочь. Все они были наслышаны о Диоре. А я обещала им щедрую оплату за каждый час работы над нашим заказом.
Колетт быстро освоилась со своими новыми обязанностями. Она разбила швей на пять групп. Во главе каждой группы она поставила опытную швею из нашей мастерской, чтобы та руководила новичками.
Я позвонила кутюрье и рассказала ему о случившемся. Да, весь заказ уничтожен. Нет, мы не сдаемся. Да, он может рассчитывать на нас, если в самые короткие сроки пришлет нам копии эскизов и ткань. Парижская команда сработала оперативно. На следующий день после моего звонка на вокзал Молеона прибыл поезд, нагруженный хлопком, шелком, бисером, нитками и лентами. Через два дня мы приступили к работе.
У нас оставалось меньше трех недель. При этом шить мы могли только по вечерам. Самые стойкие – еще в воскресенья и по ночам. В обычное время мастерская занималась собственными заказами. Я чувствовала сомнения Колетт. Нам понадобилось больше трех месяцев, чтобы изготовить две трети эспадрилий для Диора. Девушки-добровольцы могли уделять нам всего несколько часов в день, и при этом они должны были работать так же быстро, как наши швеи. Но я хотела верить, что все получится. Мне нужно было в это верить. Говорить себе, что не может же целая жизнь просто взять и обратиться в дым. Столько надежд, столько мечтаний. Нет, мы должны были успеть. Под руководством Кармен, при поддержке Колетт было возможно все. Бернадетта будет готовить кофе, Гедеон петь свои песенки. А днем мы могли бы шить на чердаке у мадемуазелей, устроившись там с Жанеттой, Анжель и остальными.
Времени оставалось в обрез, но мы должны были попытаться.
В последующие дни швеи отказались от семейных ужинов, пожертвовали сном. Жанетте пришла в голову идея привлечь к работе пожилых горожанок. Из поколения в поколение местные старушки шили сандалии, сидя у своих очагов, и могли бы очень помочь нам, взяв на себя простые базовые операции.
Постепенно этот заказ превратился в общее дело. Все стремились внести свой вклад. Коллеги мужа Жанетты крутили станки для изготовления плетенок. Наш маленький коллектив, накормленный Бернадеттой, очарованный Колетт, воодушевленный музыкой, которая звучала в любое время дня и ночи, трудился не покладая рук. Парижский кутюрье дал молеонцам возможность продемонстрировать свое мастерство. Поделиться душевным пылом древней Страны Басков. Ради родины все сердца басков бились как одно.
Когда пожарные наконец разрешили мне войти в мастерскую, я на мгновение закрыла глаза, боясь того, что увижу. У меня сдавило горло, но я твердо решила не плакать. Сквозь разбитое окно пробивался солнечный луч. Все вокруг было покрыто слоем пепла. В этих обломках я отчетливо увидела картину моей жизни. Руины, в которые она превратилась всего за одну ночь.
Голубая фреска на задней стене уцелела. Ласточки почернели, но выстояли. Мне казалось, что среди этих птиц, переживших крушение, я вижу силуэт сестры. Слышу ее смех, эхом разносящийся среди завалов.
На втором этаже, под самой крышей, я нашла библиотеку мадемуазель Терезы. Она была покрыта копотью, но цела. Саган и Бовуар спаслись от пламени. В соседней комнате на полках стояли бежевые коробки, в которых лежали триста пар эспадрилий, расшитых бисером от подошвы до лент. Ничтожно мало по сравнению с тем, что сгорело. Но я увидела в этом знак.
67
К утру двадцатого дня под глазами у всех были темные круги, Гедеон валился с ног, швеи наизусть выучили весь его похабный репертуар, но заказ был выполнен. В одиннадцать часов в Париж отправился дымящий паровоз. В его вагонах было пять тысяч пар эспадрилий от-кутюр, изготовленных вручную в рекордно короткие сроки.
Мы сделали это, Лиз! Даже теперь, став уже совсем старой дамой, я все еще не могу в это поверить.
Я отправила работниц отдыхать, поблагодарила за помощь старушек, переживших по этому случаю вторую молодость, и обещала держать их в курсе событий. Вскоре мы непременно получим новости от месье Диора. Наши эспадрильи в надежных руках.
Отпраздновав победу бесчисленным количеством шампанского и морепродуктов, мы приступили к восстановлению мастерской.
У полиции по-прежнему не было никаких улик, которые могли бы указать на поджигателя. Мадемуазели и я старались не упоминать о Роми. Однако с той ночи, когда произошла трагедия, твою мать никто больше не видел. Люпен взял на себя заботу о тебе. Мы с Колетт помогали ему, как могли. Все это очень беспокоило нас, но наши мысли были полностью заняты мастерской. Поимка виновного не вернет нам ни материалы, ни наши станки.
В один из дней я бродила среди развалин, составляя список того, что нужно было сделать. Из Америки продолжали поступать заказы. Часть из них мы могли бы выполнить на чердаке мадемуазелей, но до восстановления нормальной работы было еще далеко. Требовалось организовать все заново. С чего начать?
Вдруг послышался звук шагов.
Среди развалин ангара появилась женская фигура.
Кармен.
На ее лице были заметны следы усталости. Последние недели она тоже не щадила себя. Шила без передышки до глубокой ночи. Сосредоточенная и молчаливая.
Ей было едва за сорок, но выглядела она лет на пятнадцать старше. Спина согнута, губы плотно сжаты. Только глаза оставались такими же живыми, как в молодости.
Без лишних слов она протянула мне большую папку с рисунками.
– Думаю, это твое.
Я узнала картонную папку, которую мне пришлось оставить у Герреро после того, как я выколола Санчо глаз. Из нее на меня смотрели мои первые годы в Молеоне. По-детски неуклюжие наброски. Яркие, эксцентричные. Среди них было и несколько вполне удачных. Пара на танкетке, украшенная перьями, которая так понравилась хозяину. Эспадрильи с усами, на которые меня вдохновил Дон Кихот. Розовая модель с вышитым пятачком, которую я посвятила Жанетте. В этих рисунках ко мне как будто вернулась Колетт и наша молодость, наполненная безудержным смехом. И та юная ласточка, какой я когда-то была.
– Кармен… – прошептала я, изо всех сил стараясь сдержать нахлынувшие эмоции.
В последние недели во время нашей ночной работы у нас с ласточкой была возможность поговорить. Она извинилась, я простила. Она поблагодарила меня за заботу об Анжель. За то, что я дала ее дочери свободу, которой она сама была лишена. Бедная женщина пережила с Санчо настоящий ад.
– Теперь все позади, – сказала она.
Я смотрела на нее, не понимая.
– Он больше не будет нас донимать.
Она помолчала. В ее взгляде мелькнуло что-то такое, от чего у меня по спине пробежал холодок.
– Пожар… – проговорила она.
К чему она клонит?
Я огляделась. Пепел. Обломки. Моя разрушенная жизнь. Так это Санчо поджег мастерскую?
Кармен кивнула. Подавленная. Отрешенная. Она колебалась. Подбирала слова.
– Мы поссорились. Как обычно. Но на этот раз зашло слишком далеко. Я сказала, что ухожу от него. Буду жить с Анжель. Уволюсь из мастерской Герреро. И…
Она вздохнула.
– И предложу тебе свою помощь.
Она опять замолчала.
– Услышав твое имя, он взбесился. Сказал, что Анжель – обычная проститутка, как и все остальные, кто там работает. Что все они заслуживают гореть в аду… Он вернулся через час, от него несло бензином. Взгляд был совершенно безумный.
Она подняла на меня глаза. Я смотрела на нее, потрясенная.
Санчо поджег мастерскую! Даже не проверив, есть ли кто-то внутри. Жанетта, Симона, Анжель.
– Я все поняла, только когда стали прибывать пожарные, – продолжила Кармен. – Но было уже слишком поздно. Пламя уже было видно от церкви.
Несмотря на весь ужас этой истории, у меня отлегло от сердца: Роми была ни при чем!
Лицо Кармен застыло, голос стал приглушенным:
– Я вышла как раз в тот момент, когда Марсель припарковался перед домом.
Марсель? Он-то тут при чем?
Я вспомнила вечер, когда произошла трагедия. Мы все сидели у камина, слушали мадемуазель Веру и… Марсель куда-то уходил. Дважды. Сначала за сухим молоком. А потом… Может быть, он встретил Санчо в городе?
Кармен плюнула на пол. Санчо был одержим нашей мастерской.
– Хромая испанка – орудие дьявола! – кричал он. – На костер ведьм!
Я не могла в это поверить. Марсель, должно быть, слышал об угрозах старого пьяницы. И все понял, увидев пламя.
Я ждала, что Кармен продолжит рассказ. Но она не произнесла больше ни слова.
Санчо не вернется.
68
От Роми тоже не было никаких вестей.
Лишь ближе к лету мы получили от нее письмо, полное восклицательных знаков, что выдавало ее восторженное состояние. Твоя мама снова обрела свободу и воплощает в жизнь свои мечты. Она встретила мужчину. Звездного агента. Он говорит, что у нее талант. Что он поможет ей пробиться на сцену. Она берет уроки. По вечерам он водит ее в рестораны. Город Света! Есть ли на земле место прекраснее? Накануне вечером она ужинала в чудесном ресторане! Пила шампанское и думала о нас. Она надеется, что с малышкой все хорошо. «Передайте Лиз, что мама ее очень любит! Даже больше, чем музыку, и даже больше, чем Париж!»