Анн Арбор – Кино вечером: 10 способов не сойти с ума (страница 6)
Я понимаю, почему этот фильм в Каннах получил «Золотую пальмовую ветвь». Это прямо вот продуманное решение. Потому что в Каннах все еще пытаются отстоять, во-первых, реальное кино, а во-вторых – так называемые «европейские ценности».
На этот раз европейские ценности отразил и выразил фильм иранского режиссера, с иранскими актерами на актуальную для Ирана тему. О насилии. И его последствиях. О возможности решения в попытке исправить то, что уже произошло. О мере ответственности. И о том, как все это практически неразрешимо и очень-очень трудно.
«Простая случайность», (перс. یک تصادف ساده), иран, 2025 год. Режиссер и сценарист – Джафар Панахи, человек, критически настроенный по отношению к Исламской республике и самый знаменитый режиссер Ирана. Официальные власти не давали разрешения на съемку, Панахи несколько раз попадал под арест. Премьера состоялась в рамках 78-го Каннского кинофестиваля 20 мая 2025 года, фильм получил главный приз. Имена актеров никому ничего не скажут. Рейтинг, если здесь можно говорить о рейтинге – 83 процента.
Поначалу все не очень-то и понятно. В плане сюжета. И о чем этот фильм (да ни о чем). Ночная дорога, едет семья, сбили собаку, сломалась машина. Кое-как починили, один там человек водителя увидел, спрятался. На следующий день его нашел и похитил. Пытался заживо похоронить. Постепенно собралась целая компания – решать, что с этим «водителем» делать. Поскольку он – их палач.
Слуга режима. Садист. Бывшие его жертвы с трудом даже могут сформулировать, что именно он с ними в тюрьме делал. Какие-то буквально всхлипы, обрывочные детали. Они его толком даже и не видели, он всем завязывал глаза. Пытаются узнать наощупь.
При этом у палача – жена беременная и маленькая дочь. И пока он связанный и оглушенный лежит в фургоне, его же похитители жену везут в больницу – рожать и потом деньги с карты снимают, чтобы купить сладостей, поскольку при рождении младенца полагается сладости раздавать. Такая традиция. Отпраздновать.
И вот это все мучительно тянется, в другом бы кино мстители негодяя в первых же кадрах порешили и пошли геройствовать дальше, но тут все как и на самом деле . Все хотят справедливости, они – жертвы и они – правы, но вместо бодренькой киношной казни – сомнения, споры, истерики, конфликты. Жертвы эти, хотя они и мстители, но совершенно вообще не готовы сами стать палачами.
Мужчина средних лет по кличке «Кувшин», с отбитыми почками, красивая женщина, свадебный фотограф, невеста, изнасилованная в тюрьме и только-только собравшаяся с духом жить дальше, сирийский ветеран с посттравматическим стрессовым расстройством. Неважные люди в повседневной действительности.
Причем, мир вокруг настолько уже ограничен во всех своих проявлениях, что невозможно не взорваться. Не перейти к разрушению. Не послать все к чертям. Требуется буквально терпение святых, чтобы не начать возвращать Богу свои билеты. И тем не менее, люди это выдерживают. Пока что. Не получая за это никакой награды.
Предполагаемое, но не осуществившееся убийство – это даже не вопрос внутренней борьбы. А просто есть такие вещи, которых человек сделать не может. Если он все еще – человек. Справедливость – вещь хорошая, только вот ее невозможно, оказывается, добиться.
Потому что она ничего уже не изменит. Нанесенный ущерб нельзя исправить и нога отрезанная больше не отрастет. Ни при каких условиях.
Это такой очень честный фильм об объективной реальности. Который снять на самом деле очень трудно. Практически невозможно. Можно придумать любую сказку и камера возьмет, тем более, щас мы еще и дорисуем. Настоящее она не берет.
И это – правда. Есть несколько режиссеров, в восточной традиции, которые посвятили жизнь попыткам запечатлеть, например, смерть. Она не запечатляется! Дышит человек или не дышит, это снять можно. Что в этот момент с ним на самом деле происходит – это снять нельзя.
И нравственные мучения снять нельзя, и физические, и радость с счастьем тоже, одни только внешние признаки. Суть дела уклоняется, прячется за внешними проявлениями. Сообщить о ней можно только образно и еще – путем эмпатии. Поставив зрителя на место другого. Человека. Вот только таким способом.
Когда у тебя в этом месте не болит, но если болит у другого, это имеет значение.
Фильм Джафара Панахи – он не о технических, собственно, проблемах. Мирового кинопроизводства. Он, предположим, что о смирении. Как единственно возможном решении. Теперь уже.
Неважно, в Иране ли, не в Иране, можно подумать, что где-то все иначе. Ну, то есть, не везде так плохо, конечно. Чтобы уж до такой степени. Но достаточно посмотреть на случайный разговор героев с простыми местными охранниками, как тут же опознаешь до боли знакомые паттерны. И раскошелишься, как же без этого.
Реальность имеет одно такое свойство: то, что произошло, уже никак не отменить. Лучше было бы чего не надо, вообще не делать. Но смирение – это не трусливое соглашательство с тем, как оно есть, это глубокое осознание реальности. Радикальное принятие. Собственно, трезвость. В мире, полном навязчивых агрессивных иллюзий. Политических там, личных, киношных. Любых.
И нужно сказать, что трезвость – горькое лекарство. Спасать – спасает, но легче совершенно не становится. Просто принимаешь решение с этим дальше жить. Ну и все.
«Дом из динамита», 2025
Совсем неожиданный новый фильм. То есть, вполне себе ожидаемый, идея витает в воздухе, но…
Совершенно не развлекательный, не для удовольствия. Удовольствие тут довольно среднее, как и во всех пост-апо. Дальше буду умничать, но здесь это допустимо. В свете поднятой темы.
«Дом из динамита» (A House of Dynamite), США, 2025 год. С пылу, с жару – новинка Netflix. Премьера октября. Режиссёр – Кэтрин Бигелоу по сценарию Ноа Оппенгейма. Начал сниматься в 2024 году. Рейтинг фильма уже – 79%.
По мнению одного критика, он «может и не относиться к жанру фильмов ужасов, но вполне заслуживал бы этого, потому что он пугает сильнее любого другого представителя жанра».
Довольно-таки скучный сюжет. Ничего такого красивого. Ничего такого занимательного. Откуда-то в Тихом океане неизвестно кем выпущена ракета с ядерной боеголовкой. С направлением на США. Одна из вероятных целей – Чикаго. Сбить не получается, это как попасть пулей в летящую пулю. Ракета достигнет цели через шесть часов.
Понимаете, по сути дальше ничего не происходит. Ну, разумеется, попытки как-то повлиять на ситуацию – более или менее отчаянные. В большей степени, конечно, дисциплина, действия по протоколу, законность, эвакуация, выдержка военных, растерянность истеблишмента. Понятно, кого спасают, понятно, кого нет.
Это НЕ сатира. Это нечто, максимально приближенное к реальности. Довольно скучно, почти что документально. В силу, разумеется, режиссерского воображения. И все же этот фильм – драматургический прорыв.
Поскольку кино все еще имеет дело с сюжетами. С комедиями или трагедиями, но всегда – с законченными историями. Которые можно развернуть от конца к началу. То есть, уже заложен определенный финал.
Не говоря уже о том, что фильмы пост-апо – они вообще не про пост-апо, конец света – это всего лишь декорации, а на самом деле это все классические истории о любви, о чести-верности, о надежде. Моральные пьесы.
В этой моральной пьесе отсутствует финал. Отсутствует катарсис. А поучение есть. Смысл басни. в двух словах.
И он куда как более четко отражает наше сегодняшнее психологическое, да и экзистенциальное состояние. Состояние растерянности и страха, причем, внутреннее, на фоне продолжающегося чисто формального благополучия.
То есть, вода из крана течет, конфеты в магазине продаются. Состояние внутреннего ужаса существует, как бы и не существуя. Растворенное буквально что в незначительных бытовых деталях.
Я случайно посмотрела на ютубе видео потомственной, извиняюсь, ведьмы. Но ведьма там она или не ведьма, но сказала одну интересную вещь. О том, что в ее практике, еще лет 20 назад, не было ни у кого панических атак. Совсем. Никто даже не знал, что это такое. Сегодня все знают, если кого прихватило, окружающие со знанием дела дают советы. Дыши. Водички попей. Все в курсе, никто не удивляется. Паника, когда ты сейчас прямо вот умрешь – общий практический опыт.
Более того, это называется у психологов – позитивная адаптация. Как в серьезной беде тяжелая депрессия тоже является – позитивной адаптацией. При всем неудовольствии.
В этом состоянии невозможно на самом деле действовать. Это паралич. В нем невозможна рефлексия, какое-либо осмысление, какая-либо вообще разумная деятельность. А не то что решение глобальных проблем.
Говоря по науке (хотя она на самом деле ни хрена не знает), но вот по моде: префронтальная кора головного мозга отключается, управление переходит к лимбической системе как самой древней и самой устойчивой. У которой всего три режима: бить, бежать и замереть. Ни один из которых не является сколько-нибудь и вообще оптимальным. В ситуации ядерного взрыва.
Этот фокус против частного человека используется на всех уровнях.
Никто при этом не паникует. Все стараются сохранить трезвую голову. Занимаются текущими делами. Это буквально три раза нам показано, с разных ракурсов, от лица разных персонажей, прием Куросавы из фильма «Расемон».