Анита Шапира – История Израиля. От истоков сионистского движения до интифады начала XXI века (страница 94)
Центральным вопросом пропаганды и протестов Rakah и радикалов была арабская деревня. Хотя сельское хозяйство в деревнях значительно улучшилось, были реализованы ирригационные проекты и в дома была проведена вода, лидеры протестующих утверждали, что арабские крестьяне подвергаются дискриминации со стороны правительства, им не оказывают помощь и препятствуют в сбыте продукции. Основной проблемой, которую подняли лидеры Rakah, была земля. В палестинской культуре земля (al-ʻard) не просто средство производства, но символ владения; между крестьянином и его землей существует неразрывная связь как на личностном, так и на политическом уровне. Земля – это родина. Неслучайно в конце 1950-х годов в арабском секторе возникло нелегальное националистическое движение под названием Al-ʻArd. В 1950-х годах государство экспроприировало большие участки земли под застройку. На протяжении 1960-х и до середины 1970-х годов экспроприации не проводилось, но чувство привязанности к земле сохранялось, и Rakah продвигал этот вопрос как центральный компонент местной идентичности.
Летом 1975 года появились новости о планах правительства по «иудаизации Галилеи», которые предполагали экспроприацию части земель. Арабы восприняли термин «иудаизация Галилеи» как заговор, направленный на ущемление их господства в регионе, где преобладало арабское население. Для защиты земли были созданы сельские комитеты. В феврале 1976 года появились новости о решении правительства экспроприировать около 5000 акров, из которых 1750 принадлежали арабам, а остальные – евреям или государству. В решении также говорилось о компенсации землевладельцам и возможности обмена земель. Но ни тот факт, что экспроприация была относительно небольшой, ни попытка смягчить удар компенсацией не предотвратили последовавшую вслед за этим шумиху. 30 марта 1976 года Комитет защиты арабских земель, возглавляемый Rakah и другими националистическими образованиями, объявил всеобщую забастовку – День земли – «как выражение искреннего гнева, бьющегося в душе нашего народа против политики, направленной на изгнание нас с каждого клочка земли, которым мы владеем»[216]. Во время забастовки протестующие бросали камни и канистры с горящим керосином в сотрудников сил безопасности, возводили на дорогах заграждения из камней и жгли покрышки. Комендантский час, объявленный в деревнях Галилеи и треугольника[217], не соблюдался, демонстранты столкнулись с полицией и армией. В ходе перестрелок шесть арабов были убиты и десятки ранены, а также пострадало множество полицейских и солдат.
С тех пор День земли стал ключевой датой в календаре арабов Израиля, палестинцев на оккупированных территориях и даже палестинской диаспоры как символ национальной солидарности и единства целей. И с тех пор в повестку дня израильских арабов было включено требование создать палестинское государство наряду с Государством Израиль как выражение права палестинцев на самоопределение. День земли и связанные с ним мероприятия вселили гнев в сердца еврейской общественности и вызвали возмущение арабов Израиля. Но сомнительно, что это помогло стать большинству и меньшинству ближе друг к другу. Евреи рассматривали арабское насилие как демонстрацию потери контроля правительством и острой необходимости увеличить количество еврейских поселенцев в Галилее. С точки зрения правительства Рабина, День земли стал еще одним событием, ослабившим его статус.
В июле 1976 года у правительства действительно был отрадный момент, когда элитное подразделение ЦАХАЛа освободило заложников с угнанного авиалайнера в Энтеббе, Уганда. Самолет Air France вылетел из Израиля и был угнан после транзитной остановки в Афинах, а затем отправился в Уганду, правитель которой Иди Амин сотрудничал с угонщиками. Они требовали освобождения террористов, содержащихся в Израиле, Германии и других странах. После нескольких тревожных дней, в течение которых правительство разрешило Рабину вести переговоры с угонщиками, ЦАХАЛ сформировал план по освобождению заложников, удерживаемых в 6000 километров от Израиля. Правительство одобрило операцию. Транспортный самолет Hercules доставил военнослужащих ЦАХАЛа, и миссия была завершена с очень небольшими потерями – смелая операция, выполненная безукоризненно. На день или два Израиль забыл о повседневных проблемах и угнетенном состоянии, царившем после войны, и радовался успеху операции, получившей высшую степень одобрения в мировой прессе. Но отсрочка длилась недолго.
В декабре 1976 года первый самолет F-15 прибыл в Израиль и был принят государством. Рабин рассматривал его прибытие как проявление теплых отношений, которые он установил с американской администрацией, и хотел подчеркнуть это. К сожалению, самолет прибыл в пятницу днем. Церемония встречи с пилотами затянулась, и казалось, что произошло осквернение субботы[218] министрами правительства и руководителями армии. Ультраортодоксальные партии выразили вотум недоверия правительству. НРП теперь оказалась между молотом и наковальней; в итоге большинство ее членов воздержались при голосовании в Кнессете и не поддержали правительство. Рабин обвинил их в нарушении принципа коллективной ответственности, которому подчинялись все министры. Он отправил в отставку трех министров НРП и, используя голосование как предлог для роспуска правительства и проведения новых выборов, на которых надеялся выиграть с большим отрывом, подал президенту заявление о своей отставке. Новые выборы были назначены на 17 мая 1977 года.
Первоначально этот шаг Рабина рассматривался как многообещающий в свете его популярности после операции в Энтеббе. Но все вскоре пошло наперекосяк. На встрече с Рабином новоизбранный президент Картер не колеблясь публично выразил поддержку идее «палестинской родины». В сообщениях прессы о встрече указывалось, что предыдущие договоренности между Рабином и американской администрацией не были приняты во внимание и что президент оказал жестокое давление – граничащее с оскорблением – на премьер-министра. В Израиле Шимон Перес снова объявил, что будет баллотироваться против Рабина в центральном комитете партии, хотя Рабин был действующим премьер-министром. Рабин снова победил в комитете, хотя и при очень незначительном перевесе, что свидетельствовало о снижении поддержки.
Была сформирована новая партия, Dash (сокращение от Демократическое движение за перемены на иврите), выражающая недовольство общества существующими партиями и руководством. Dash была доказательством упадка социалистического духа и подъема гражданско-либерального мировоззрения. Типичная центристская партия, представляющая образованный средний класс, она была склеена из осколков таких партий, как либеральная Shinui («Смена») и правая Hamerkaz Hahofshi (Свободный центр). Ее главная сила заключалась в списке впечатляющих фигур из промышленности, службы безопасности и академических кругов. Dash возглавлял бывший начальник Генерального штаба Игаэль Ядин, ныне профессор археологии Еврейского университета в Иерусалиме. Ядина, некоронованного принца израильской политики, не раз просили присоединиться к той или иной партии в качестве лидера, но он оставался темной лошадкой, поскольку никогда не ввязывался в политические игры. Dash казалось привлекательной альтернативой «Аводе», звезда которой померкла. Рабин, преемник старой гвардии, не смог убедить израильскую общественность в том, что является настоящим лидером, способным противостоять вызовам, с которыми столкнулась страна. Dash с его впечатляющими опытными фигурами в важных областях силовых структур, экономики и политики, похоже, обладало сильным лидерским потенциалом. Оно предлагало умеренно-либеральную с точки зрения гражданского общества программу и умеренно-активистскую с точки зрения безопасности. Опросы показали стремительный рост его очевидной поддержки со стороны избирателей. Вдобавок ко всему в марте 1977 года Рабин оказался замешанным в скандале, связанном с банковским счетом в долларах, который его жена продолжала держать в Вашингтоне, округ Колумбия, после того, как он завершил свой срок в качестве посла в Соединенных Штатах. Валютные правила Израиля в то время запрещали израильтянам иметь счета за границей. Решив поддержать жену, Рабин снял свою кандидатуру и был заменен Шимоном Пересом. Так израильская политическая система подошла к выборам 1977 года.
V
1977–2000
Война, мир и колебания
17
Бегин у власти
В преддверии выборов в мае 1977 года израильское телевидение переняло британскую практику экзитпола. Когда избиратели покидали избирательный участок, их выборочно просили сообщить, за кого проголосовали. Посредством статистического анализа результатов социологи смогли получить сведения о результатах выборов вскоре после закрытия избирательных участков. Когда работники телевидения увидели результаты экзитпола, они с трудом поверили своим глазам. Likud (включающая Gahal и несколько небольших партий) получила 44 места, а Альянс – только 32. Сначала полагали, что результаты экзитпола ошибочны, но по мере того, как стали поступать реальные результаты, становилось все более очевидным, что произошло невероятное. Впервые с образования государства Mapai или HaAvoda не стали партией большинства при формировании правительства. В одиннадцать вечера телеведущий Хаим Явин объявил: «Дамы и господа, поворот!» – отчеканив фразу на иврите, которая стала легендарной в израильской политике и культуре.