Анита Шапира – История Израиля. От истоков сионистского движения до интифады начала XXI века (страница 77)
Между Израилем и Западной Германией сложились уникальные отношения. С одной стороны, память о Холокосте и его роли в формировании израильской идентичности с годами глубже укоренилась. История взаимоотношений между еврейским народом и Германией жила в сознании израильтян. С другой стороны, в те годы лишь немногие страны протянули руку помощи Израилю, и среди тех, кто это сделал, особенно заметной была Западная Германия. Отношения начались с плана репараций, к чему, как уже отмечалось, в Израиле было крайне неоднозначное отношение. Израильское правительство пыталось избежать прямых переговоров с немцами, обращаясь с требованием о возмещении ущерба за нацистские злодеяния к западным оккупационным правительствам. Но в октябре 1950 года оккупационные силы союзников сообщили Израилю, что состояние войны с Германией закончилось, и представили израильтян непосредственно немецким властям, которые были готовы вести тайные переговоры. В качестве предварительного условия Израиль потребовал от правительства Германии заявления о признании коллективной вины немецкого народа в Холокосте. В проекте, на который в конце концов согласилась Германия, говорилось о виновности
Была созвана Claims Conference (Комиссия по еврейским материальным искам к Германии), чтобы представлять мировые еврейские организации, согласившиеся позволить Израилю взять на себя инициативу. Нахум Гольдман, президент Всемирного еврейского конгресса, вел основные переговоры с канцлером Западной Германии Конрадом Аденауэром. Последовала шумиха по поводу того, следует ли Израилю вести прямые переговоры с Германией, но в конце концов Кнессет принял решение санкционировать их. В Германии была создана неофициальная израильская миссия, а в сентябре 1952 года в Люксембурге было подписано первое соглашение о репарациях. Это соглашение, которое реализовывалось в течение 12 лет, легло в основу медленного, но уверенного развития отношений между двумя странами. Помимо моральной составляющей, соглашение спасло Израиль от глубокого экономического и финансового кризиса. Оно поддерживало развитие и строительство инфраструктуры и предоставляло средства на оплату топлива и других жизненно важных ресурсов.
Чтобы не поставить Аденауэра в неловкое положение во время процесса над Эйхманом в 1961 году, Бен-Гурион постарался не упоминать Ганса Глобке, доверенного помощника канцлера Германии, который был причастен к составлению расистских Нюрнбергских законов во времена нацизма. В начале 1960-х годов «Моссад», возглавляемый Иссером Харелем, сообщил, что в Египте находятся немецкие ракетные эксперты. Хотя министр иностранных дел Меир была встревожена, Бен-Гурион преуменьшил опасность их деятельности (и в конце концов оказался прав). Отношения с Германией продолжали развиваться; именно Германия служила перевалочным пунктом для поставки в Израиль американских танков, ранее используемых НАТО. Всякий раз, когда разоблачались связи с Германией – например, когда немцы продавали оружие Израилю или наоборот, – в Израиле вспыхивали новые возмущения и происходил правительственный кризис. Тем не менее благодаря этой модели открытых кризисов и скрытого сотрудничества особые отношения между двумя странами продвинулись вперед.
В 1960 году произошла историческая встреча Давида Бен-Гуриона и канцлера Аденауэра, ставшая символом народов, возрождающихся из тени ужасного прошлого. Эти два великих человека, оба на закате своих лет, встретились в отеле Waldorf Astoria в Нью-Йорке, месте, столь далеком от истории былых времен. Там была достигнута договоренность между Германией и Израилем о секретной поставке оружия. Когда об этом стало известно в 1965 году и привело к кризису в отношениях между Египтом и Германией, правительство Германии решило прекратить поставки оружия Израилю, но в то же время установить дипломатические отношения с израильтянами, в результате чего связи двух стран стали более тесными. Поскольку Германия занимает центральное место в Европе и НАТО, отношения Израиля с ней имели особое значение.
Вода, развитие страны и политика
С самого начала одной из наиболее острых проблем Израиля была вода. Еще до образования государства известный специалист по охране почв профессор Уолтер С. Лоудермилк разработал план транспортировки воды из северных источников в засушливый Негев. Израильский инженер-гидротехник Симха Бласс предложил аналогичный план. До основания государства такие планы казались утопическими; у них было мало шансов на реализацию. После 1948 года начали разрабатываться крупномасштабные схемы по переброске воды из Галилейского моря и реки Иордан. Река Иордан и ее истоки (реки Банияс, Хацбани (Хасбани) и Дан), а также ее приток Ярмук служили частью водосбора долины реки Иордан и протекали через четыре страны: Ливан, Сирию, Иорданию и Израиль. Распределение прав на воду между четырьмя странами потенциально могло открыть путь для заключения мирного договора и сотрудничества или стать поводом для враждебных действий и войны. Большей частью события развивались неблагоприятным образом. Поскольку планы водоснабжения способствовали модернизации Израиля, что позволило бы ему принять гораздо больше иммигрантов и усилиться, арабские государства попытались воспрепятствовать им.
В начале 1950-х годов Израиль узнал о планах Ливана, Сирии и Иордании по эксплуатации вод Хацбани, истоком которых являются ливанский Хермон, Банияса, который течет из сирийского Хермона, и Ярмука на границе Иордании, Сирии и Израиля. Эти источники находились за пределами Израиля, поэтому ничто не могло препятствовать реализации этих планов. Как оказалось, эти планы так и не были претворены в жизнь. Тем временем Израиль приступил к проекту осушения озера Хула, намереваясь отклонить северный поток реки Иордан, а затем построить Всеизраильский водопровод из Галилейского моря в Негев. Попытки начать работы в демилитаризованной зоне, оспариваемой Сирией и Израилем, привели к вооруженным столкновениям с сирийцами, и Совет Безопасности ООН запретил Израилю работать там. Израиль продолжил проект осушения Хулы в другом месте, а тем временем его представители вели длительные переговоры о разделе права на использование воды со своими сирийскими коллегами в комиссии по перемирию, но переговоры закончились неудачей.
В то же время Сирия и Иордания приступили к совместному проекту по эксплуатации вод реки Ярмук, которая впадает в Иордан к югу от Галилейского моря. Они получили в основном американское финансирование, чтобы построить дамбу на общей границе. Израиль пытался по дипломатическим каналам отговорить американцев от финансирования этого проекта, в котором Израиль не имел доли, хотя у него были права на водные ресурсы Ярмука, впадающие в Иордан. Американцев убедили отказаться от поддержки. Очередная попытка Израиля отвести воды Иордана в демилитаризованной зоне, недалеко от моста Дочерей Иакова, вызвала протест Сирии в Совете Безопасности ООН. Под давлением ООН и США, угрожавших введением экономических санкций, Израиль прекратил работы над этим проектом.
До 1953 года усилия Израиля по эксплуатации вод бассейна Иордана были односторонними. Усвоив уроки обеих своих неудач, Израиль теперь попытался действовать через инициативы, получившие международное одобрение, прежде всего со стороны Соединенных Штатов. Американцы надеялись, что программа развития в интересах всех государств региона, которую они частично финансируют, устранит враждебность между арабами и Израилем и приведет к миру. Программа также была разработана для помощи в расселении и реабилитации арабских беженцев в Иордании. Эрик Джонстон был американским посланником, ведшим переговоры по этой программе, в основе которой лежал план раздела вод Иордана и прилегающих рек. Ярмук был обозначен как арабская река, часть вод которой была отведена Израилю. Иордан должен был быть израильским, а часть его вод была отведена Иордании. Ярмук и Банияс предназначались исключительно для орошения земель на иорданском берегу Иорданской долины. Предполагалось, что основным резервуаром региона станет Галилейское море, воды которого будут разделены следующим образом: 60 % Иордании, 30 % Израилю и 5 % Сирии. Планировалось строительство двух гидроэлектростанций: одна в Иордании, а другая в Израиле.
Для Израиля эта программа имела несколько преимуществ. Во-первых, она означала признание арабами прав Израиля на водные ресурсы и косвенное признание существования Израиля как политического образования. Во-вторых, она предусматривала – как надеялись американцы – возможность снижения уровня враждебности арабов, а также частичное решение вопроса беженцев. Наконец, Израиль надеялся, что Соединенные Штаты щедро профинансируют проект. Таким образом, Израиль был готов проглотить обиду и поделиться с Иорданией и даже с Сирией. Однако его арабские соседи смотрели на вещи иначе. Сирия и Ливан не нуждались в иорданских водах. Они могли удовлетворять свои потребности из других источников, без необходимости признания права Израиля на существование. Иорданцы нуждались в воде, поставляемой в рамках программы развития, но не осмеливались в одностороннем порядке приступить к осуществлению плана, включающего признание Израиля. Таким образом, программа Джонстона осталась лишь на чертежной доске. В течение следующих нескольких лет Израиль, наказанный прошлым опытом, следовал схеме, изложенной в программе. Так же поступила Иордания, которая построила канал Восточный Гхор, по которому вода направлялась в долину восточнее реки Иордан, что впервые позволило создать сельскохозяйственные поселения в этой засушливой местности. Эти две страны тайно сотрудничали в области водоснабжения, и это сотрудничество, вместе с умеренным поведением Израиля, принесло свои плоды, когда Израиль решил построить Всеизраильский водопровод в 1956 году, а Иордания не препятствовала этому.