Анита Шапира – История Израиля. От истоков сионистского движения до интифады начала XXI века (страница 127)

Способность сионистского движения завербовать идеалистических представителей еврейского народа – еврейскую молодежь – возникла в результате исторической связи между потребностями еврейского народа и духом эпохи, когда нации боролись за свою свободу, империи приходили в упадок, возникали новые государства, а готовность к самопожертвованию ради блага нации составляла неотъемлемую часть духа времени. Это также была эпоха веры в возможность видоизменения мира, в революцию, которая положит конец эксплуатации и несправедливости и приведет к Царству Небесному на Земле. Идеализм, проистекающий из больших надежд на справедливое общество, вместе с борьбой за национальное воплощение составлял движущую силу сионистского движения в его первые дни, прежде чем оно получило ощутимую основу в Палестине. Эти идеалисты, известные в сионистском лексиконе как halutzim (первооткрыватели), были авангардом, составлявшим лишь незначительный процент еврейского народа, но именно они создали символы и новые образы, с помощью которых евреи могли идентифицировать себя, и представили собой живой пример, показывающий, что евреи могут существовать как нация на Земле Израиля. Хотя большая часть ишува не принадлежала к этому меньшинству, она принимала путеводные ценности меньшинства, обеспечивающие им оправдание, направление и основополагающие мифы. Именно halutzim создали образец для подражания, господствующую культуру и доминирующий этос процесса образования нации.

Путь к осуществлению сионистского идеала был вымощен великими революциями и катастрофами XX века. Первая мировая война, большевистская революция и рост нацизма превратили сионистское движение из небольшой группы идеалистов в народное движение людей, ищущих убежища и национальной идентичности. Не Холокост привел к созданию государства; государство было создано, несмотря на эту Катастрофу. Нация, центральная ветвь которой была срезана в результате геноцида, – ветвь, создавшая разнообразные еврейские культуры и являвшаяся основным массивом еврейского народа, – преуспела в результате героического подъема воли к жизни, возродившись из пепла, отвергнув месть и мобилизовав оставшиеся силы для построения еврейского государства и общества на Земле Израиля. Государство Израиль стало символом еврейского народа, продолжающего жить, несмотря на Катастрофу, концентрированным выражением жажды жизни и жизнеспособности нации, находившейся на грани уничтожения. Способность преобразовывать энергию, рожденную в великом отчаянии, в акт созидания и восстановления сделала Израиль проектом реабилитации еврейского народа после Холокоста, включая тех евреев, которые предпочли продолжить свою жизнь за его пределами, но считали, что евреи заслуживают иметь собственное государство.

Сионистско-израильский проект никогда не протекал гладко. Перед Второй мировой войной сионисты были меньшинством среди еврейского народа, как и другие национальные движения в начале своего пути. После создания государства у различных элементов еврейского населения, обосновавшегося в Израиле, существовали разные взгляды на будущее. Пионерская социалистическая элита, основавшая государство, представляла себе справедливое, эгалитарное общество, в котором государство было бы руководителем и наставником. Государство руководило экономикой, строительством нации, ее культурой и этосом. Напротив, израильский центр и правые придерживались взглядов о западной культуре, свободном предпринимательстве, минимальном вмешательстве государства в экономическую жизнь. До 1970-х годов в отношении формирующего этоса и культурного характера различия между этими двумя направлениями мысли казались относительно небольшими. Между тем параллельно этим двум видениям шли религиозная вера, патриархальная традиция и этническая идентичность, принесенные иммигрантами из исламских стран. Для них мобилизующая сила сионизма возникла из ассоциации с миром Торы, легенд и мессианства.

По мере того как Государство Израиль проходило стадии своего зарождения и сионистская революция становилась рутинной, новаторские структуры, которые поддерживали его с самого начала, без которых оно, возможно, не смогло бы поглотить ни одну алию и построить экономику и общество, несмотря на острую нехватку ресурсов и враждебное окружение, стали излишними. Пришло время стать похожими на все западные страны. Этот процесс происходил одновременно с изменением западного духа времени. Кризисный период Второй мировой войны и его продление в виде холодной войны закончился. С повышением уровня жизни и появлением потребительской культуры пришло время расслабиться в кресле перед телевизором. Поворот 1977 года привел к сдвигу от пионерского менталитета к центристскому мировоззрению – последнее также увлекло иммигрантов из исламских стран, воспринимавших этос социалистической элиты как репрессивное и оскорбительное вмешательство государственной бюрократии во все сферы их жизни. Медленный, но верный упадок социалистического видения будущего привел к экономическому росту, предпринимательским инновациям и интеграции в мировую экономику, но также повлек за собой утрату изначального эгалитаризма и социальной мобильности, исчезновение личной приверженности государству. В конце второго тысячелетия Израиль все больше напоминал промышленно развитые страны Запада со всеми их преимуществами и недостатками.

Создание и существование Израиля сопровождалось конфликтом с палестинцами и арабским миром. Евреи вернулись не на пустую землю. Но это была страна относительно малонаселенная, и до Первой мировой войны в ее жителях было трудно обнаружить националистические тенденции. Тем не менее столкновение палестинцев с еврейским национализмом повысило осознание ими различий между ними и евреями, а также наличия конкуренции за обладание страной. Эта встреча фактически стала жизненно важным элементом в формировании их национальной идентичности. Палестинцы считали эту страну своей единственной и не хотели делиться ею с людьми, которых рассматривали как иностранных захватчиков. Евреи тоже считали себя собственниками земли и, хотя были готовы позволить арабам жить на ней, не одобряли совместного владения. В конце концов стало ясно, что в гонке между осуществлением сионистского предприятия и формированием, а затем и неистовым всплеском палестинского национализма сионизм проигрывает. Только тогда евреи согласились разделить страну и создать два государства, еврейское и арабское. Однако арабы не согласились отрешиться от своего исключительного права на страну и отказались делиться им. Воодушевленные участием арабских государств в конфликте, они считали, что в итоге проблема будет решена силой. Крах арабского общества, поражение арабских армий в Войне за независимость и Накба стали революционными событиями, о чем арабы даже не догадывались. Для сионистов это был момент, когда сионизм доказал, что может создать государство, способное выдержать войну за выживание.

Для евреев бегство или изгнание арабов было непредсказуемым, но желанным исходом войны, которую не они начали и которая стоила им больших жертв. Палестино-израильский конфликт начался не с войны 1948 года, но в глазах арабов война была символом ущерба, нанесенного им сионизмом, лишившим их страны. Смена ролей между евреями и арабами, когда евреи стали большинством, а арабы меньшинством, стала источником травмы, которая все еще тяготеет над палестинцами. До 1967 года они надеялись, что «следующий раунд» между Израилем и арабскими государствами повернет время вспять. С тех пор, и особенно после войны 1973 года, они были вынуждены принять Израиль как жизненный факт. Но в то же время они никогда не рассматривали его как законное государственное образование на Ближнем Востоке. Согласно арабскому нарративу, сионизм не является национальным движением еврейского народа. Для арабов не существует такой вещи, как еврейская национальность, а есть только еврейская религия; или, в менее резкой интерпретации, израильтяне – это национальность, а мировое еврейство – нет. Таким образом, сионизм – это не освободительное движение еврейского народа, а скорее форма белой колонизации, которая украла страну у ее коренных жителей.

В результате на нынешнем этапе истории палестинцы готовы терпеть существование Израиля на Ближнем Востоке как неотъемлемый факт, но не рассматривать его как легитимное государство. Отсюда трудность в достижении мирного соглашения, поскольку Израиль добивается взаимности и принятия своих основных требований: чтобы арабы отказались от мифа о «праве на возвращение» и вечной природе конфликта и признали Израиль как еврейское национальное государство.

Тем не менее похоже, что после визита Садата в Иерусалим делегитимация Израиля на Ближнем Востоке несколько уменьшилась. Сионистское движение прошло долгий путь от скромных начинаний до предложения Лиге арабских государств о признании и мире. Несмотря на всю обиду и насилие с обеих сторон, Эрец-Исраэль не испытала геноцида или массовой резни, подобных тем, которые имели место в некоторых европейских странах, даже совсем недавно, в 1990-е годы. По сравнению с другими национальными конфликтами, палестино-израильский конфликт остается ограниченным, даже с учетом поселений и подавления Израилем народного восстания или, с другой стороны, действиями террористов-смертников. Поскольку Израиль – более сильная сторона в конфликте, можно сказать, что он заслуживает похвалы за моральные ограничения, которые наложил на себя в этой борьбе.