Анита Шапира – История Израиля. От истоков сионистского движения до интифады начала XXI века (страница 111)
Встреча палестинцев с территорий с израильтянами не вызывала ни симпатии, ни восхищения. Напротив, она усилила гнев и ненависть, которые искали выхода. На контрольно-пропускных пунктах, мостах и основных перекрестках палестинцы сталкивались с солдатами, которые унижали их оскорбительными проверками безопасности и манерой обращения, включающей насмешки и проклятия. Официальные представители израильской гражданской администрации (пришедшей на смену военной администрации) отправляли палестинцев туда и обратно для получения лицензий и разрешений на все, что им нужно было делать. Вдобавок ко всему поселенцы вели себя властно и применяли коллективные наказания каждый раз, когда палестинцы бросали камни или «коктейли Молотова». Армия пыталась остановить боевые действия поселенцев, но те отвечали высокомерно, в том числе публично оскорбляя старших офицеров и игнорируя их приказы.
Палестинцы смотрели и учились. Те, кто работал в Израиле, имели тяжелую низкооплачиваемую работу на строительстве или мыли посуду в ресторанах. Отношение к ним среднего работодателя было смесью высокомерия и пренебрежения. Конечно, находились работодатели, которые вели себя иначе, но такова была общая картина, по свидетельствам рабочих, ставших впоследствии активистами интифады. Палестинцы научились говорить на иврите, но их знакомство с израильтянами породило враждебность, скрытый гнев и ненависть.
Возрастающая национальная напряженность, возникшая из-за постоянных трений с израильтянами и чувства оскорбления и угнетения в сочетании с экономическим кризисом, породила то, что ученый Гад Гилбар назвал «синдромом двойной депривации». До начала 1980-х годов израильские политики позаботились о том, чтобы избежать ситуации, в которой национальное отчаяние было связано с экономическими трудностями. Однако израильское правительство 1980-х годов не приняло мер для предотвращения этой взрывоопасной ситуации. Трудности широких слоев населения в секторе Газа, где источники средств к существованию были скудными, а зависимость от работы в Израиле абсолютной, стали тем запалом, который зажег пожар.
Любой, кто обратил внимание на происходившие события, мог предсказать исход. За год до начала интифады количество нарушений общественного порядка увеличилось вдвое по сравнению с предыдущим годом. Многие террористические акты в том году были совершены молодыми людьми спонтанно без поддержки со стороны какой-либо организации – отражение скрытых волнений. Когда в 1987 году вспыхнули беспорядки, власти рассчитывали, что они утихнут в течение нескольких дней. В первые 10 дней интифады министр обороны Ицхак Рабин, находившийся с визитом в Вашингтоне и в американских еврейских общинах, не возвращался домой, сначала потому, что считал, что в этом нет срочной необходимости, а позже из-за опасений, что возвращение будет истолковано как победа демонстрантов. Руководству ООП также потребовалось 10 дней, чтобы понять, что происходившее на территориях было народным восстанием, набиравшим силу с каждым днем.
В те первые дни реакция армии была неуверенной. Во-первых, доступные ей силы на территориях были очень небольшими; до этого израильские власти не нуждались в демонстрации силы для контроля над территориями. Во-вторых, они столкнулись с новым и совершенно незнакомым явлением: демонстранты, преодолевшие психологический барьер страха перед войсками, не были остановлены солдатами, стрелявшими в воздух, рисковали получить телесные повреждения в ходе столкновений, а также уничтожили все сооружения, телефонные линии и любые признаки израильского правления. У армии не было реального опыта столкновений с мирным населением. Вначале солдатами интифады были женщины и дети, а камень и «коктейль Молотова» служили основным оружием. На складах ЦАХАЛа было очень мало дымовых гранат и слезоточивого газа, и пришлось срочно заказывать большие количества из Соединенных Штатов. Нерешительный ответ армии раздул пламя гнева и самоуверенности демонстрантов.
Преобладающей силой в секторе Газа, где вспыхнули беспорядки, была не ООП, а новый участник – ХАМАС. ХАМАС был палестинским крылом воинственного движения «Братья-мусульмане», зародившегося в Египте и стремившегося создать великое исламское государство. ХАМАС утверждал, что правление всех «неверных», как евреев, так и христиан, обречено на исчезновение. И настанет день, когда власть над всей Палестиной перейдет к мусульманам, а евреи будут изгнаны. Мировоззрение ХАМАСа не видит места Израилю на Ближнем Востоке, и его пропаганда изобилует антисемитскими посланиями. Тем не менее ХАМАС получил поддержку со стороны Израиля, который рассматривал его как игрока на палестинской арене. Предполагалось, что он ослабит возглавляемое ООП светское национальное движение, так как оно для израильских политиков выглядело гораздо более опасным.
ХАМАС, возглавляемый шейхом Ахмедом Ясином, избегал террористических актов и направил свои усилия на просвещение палестинского населения в духе ислама, возвращение молодых палестинцев, привлеченных вседозволенностью Израиля, в религиозное лоно и создание благотворительных и социальных учреждений для обеспечения образования и медицинских услуг. ХАМАС делал упор на честность и недопущение коррупции – модель, которой, безусловно, не следовала ООП, – а также на отказ от наркотиков и алкоголя. Ему удалось создать ряд социальных учреждений в секторе Газа (и в меньшей степени на Западном берегу), от которых стали зависеть его клиенты. Исламское послание аскетического, эгалитарного государства, обещавшего возрождение, нашло отклик в лагерях беженцев и бедных кварталах на окраинах городов, в жизни обитателей которых не было и проблеска надежды. Еще до начала интифады ХАМАС показал свою силу в секторе, захватив Исламский университет аль-Азхар, высшее учебное заведение Газы. Борьба за университет между ХАМАСом и ООП закончилась победой ХАМАСа, и хотя новая администрация не была признана Израилем, университет продолжал расширяться.
Таким образом, ХАМАС имел преимущество не только в массовой поддержке со стороны более бедных слоев населения, но и в виде исламской интеллигенции, хорошо послужившей ему в борьбе за палестинское общественное мнение. ХАМАС взял на себя управление вакфом в секторе Газа, который предоставил организации как финансовые рычаги, так и инструмент социального влияния. Когда вспыхнули беспорядки, флаги, поднятые в секторе Газа, были не флагами ООП, а зелеными флагами ислама. Активисты на местах убедили шейха Ясина в необходимости изменения политики ХАМАСа. Джихад (священную войну) с целью истребления Израиля не следует откладывать до тех пор, пока не будет полностью воспитана исламская нация, как того требовала доктрина ХАМАСа до интифады; вместо этого следует предпринять немедленные действия. В ходе интифады ХАМАС доказал, что его террористические и боевые возможности не уступают ООП, при этом он использовал смесь националистических и исламских лозунгов. ХАМАС стал серьезным соперником ООП в борьбе за лидерство в палестинском национальном движении.
Руководство интифады (Объединенное национальное руководство восстания – UNLU), созданное на Западном берегу, состояло из неизвестных молодых людей, которые взяли на себя командование после того, как традиционное руководство было либо арестовано, либо прекратило действовать. Это были образованные люди, выросшие в условиях израильской оккупации и знакомые с военными и гражданскими израильскими ограничениями. Эти молодые люди пытались пропагандировать гражданское неповиновение, отказываясь платить налоги, признавать разрешения, пользоваться услугами израильской гражданской администрации. Но такие действия оказались слишком сложными для палестинской общественности, и инициатива провалилась. Подъем данного местного руководства поставил под угрозу статус руководства ООП в Тунисе. ООП быстро взяла молодых людей под крыло, чтобы защитить свое положение исключительного лидера палестинского движения. Молодым людям была нужна и его легитимность, и средства, которые он предоставлял, и они приняли власть Арафата как символ палестинского национализма.
Интифада также была социальной борьбой, которую вел пролетариат, обитатели лагерей беженцев и кварталов жестяных лачуг против формирующегося палестинского среднего класса. Пролетариат объявил коммерсантам забастовку и запретил продавать товары в Израиль или покупать израильские товары. Палестинцы перестали работать в Израиле. Это усилило экономические трудности, но обеспечило интифаду большим количеством демонстрантов.
В первые месяцы интифады палестинцы избегали применения огнестрельного оружия против войск ЦАХАЛа. Хотя предпринимались многочисленные попытки отобрать оружие у солдат, палестинцы начали стрелять лишь на более позднем этапе. Интифада была в основном сражением с использованием камней и «коктейлей Молотова». Это сильно повлияло на мировое общественное мнение, видевшее, что молодые люди, бросающие камни, сталкиваются с хорошо вооруженными солдатами. Международные СМИ изображали Израиль как Голиафа, нападающего на палестинского Давида. За первые 18 месяцев интифады о палестинцах узнал весь западный мир. Они вызывали волну сочувствия, и освещение событий нанесло ущерб международному имиджу Израиля.