Анита Роше – Притяжение (страница 4)

– Для меня или для сделки?

Что-то в его взгляде изменилось, не раздражение, но близкое к нему.

– Для сделки, – сказал он. – Доверьтесь мне в этом.

Анна положила папку на стол.

– Я подготовила полный анализ. Всё там. – Она встала. – Но я отметила этот момент как риск. Он там тоже есть.

– Я увижу.

Она уже шла к двери, когда он сказал:

– Соколова. Вылет в среду в шесть утра. Не опаздывайте.

Она обернулась. Он уже смотрел в бумаги.

– Никогда не опаздываю, – ответила она и вышла.

Берлин встретил их низким серым небом и запахом приближающейся зимы.

Анна первый раз летела частным самолётом и сказала себе, что это просто удобный транспорт. Кожаные кресла, тишина, никаких очередей и толпы.

Воронов работал всю дорогу. Она тоже. Они почти не разговаривали, но молчание не было неловким. Это удивляло её, с большинством людей тишина требовала заполнения. С ним – нет.

Отель был небольшим, дорогим, с видом на Шпрее. Анне дали номер на третьем этаже, угловой, с большими окнами. Она поставила чемодан, подошла к окну и несколько минут просто смотрела на город.

Берлин она любила. Была здесь дважды. Один раз по учёбе, один раз с бывшим. Второй раз вспоминать не хотелось.

В дверь постучали.

Она открыла. Воронов стоял в коридоре уже без пиджака, в белой рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей. Это была такая маленькая деталь, но она делала его чуть менее непроницаемым. Почти человеком.

– Ужин через час, – сказал он. – Неформальный. Хаусман хочет познакомиться до переговоров.

– Хорошо.

Он не уходил. Смотрел на неё на фоне берлинского вечера за окном.

– Вы бывали здесь раньше? – спросил он.

– Дважды.

– Нравится?

– Да. Это город, который не притворяется.

Что-то в его взгляде совсем немного потеплело, но она уже сумела это заметить.

– Хорошее определение, – сказал он. И ушёл.

Анна закрыла дверь и выдохнула.

Одна пуговица, – подумала она. Я думаю об одной расстёгнутой пуговице как о событии. Это диагноз.

Ужин проходил в ресторане на первом этаже с живой, еле слышной музыкой. Хаусман оказался мужчиной лет пятидесяти пяти, крупным, добродушным внешне, с умными глазами, которые оценивали всё и всех вокруг. Рядом с ним сидела молодая женщина, которую он представил как «коллегу» с интонацией, которая говорила об обратном.

И ещё один человек, которого Анна не ожидала увидеть.

– Максим Орлов, – сказал мужчина лет сорока, подавая ей руку. Высокий, светловолосый, с открытой улыбкой. – Представляю интересы европейских инвесторов в этом проекте.

Анна пожала руку и улыбнулась. Но краем глаза поймала реакцию Воронова, едва заметное напряжение в линии плеч и взгляд, который стал на долю градуса холоднее.

Они знали друг друга. И это знакомство не было тёплым.

Ужин шёл своим чередом, разговоры о рынке, о перспективах, об общих знакомых. Хаусман оказался интересным собеседником, умел шутить и умел слушать. Орлов был обаятелен, обращался к Анне чаще, чем требовала вежливость, и это не было случайным.

– Вы давно работаете с Александром? – спросил он её во время второй перемены блюд.

– Недавно, – ответила она.

– И как вам?

Анна почувствовала на себе взгляд Воронова, он разговаривал с Хаусманом, но слышал каждое слово.

– Интересно, – сказала она.

Орлов улыбнулся.

– Он умеет делать всё интересным, – согласился он. – Правда, Саша?

Воронов повернулся к нему. Взгляды встретились.

– Правда, – сказал Воронов. Голос был ровным, но в нём было что-то, чего Анна ещё не слышала, похожее на предупреждение.

После ужина Хаусман и его спутница ушли. Орлов задержался, попрощался с Анной, задержав её руку в своей чуть дольше нормы.

– Надеюсь увидеть вас на переговорах, – сказал он.

– Конечно, – ответила она.

Когда он ушёл, они с Вороновым остались одни за столом. Музыкант в углу тихо перебирал клавиши. За окном Берлин жил своей ночной жизнью.

– Кто такой Орлов? – спросила Анна.

– Человек, которому я не доверяю.

– Тогда почему он здесь?

– Потому что не я его пригласил. – Воронов поднял взгляд. – Будьте с ним осторожны.

– Осторожна в каком смысле?

– Во всех.

Анна выдержала паузу.

– Вы можете объяснить мне хоть что-нибудь нормально? – спросила она. – Или «будьте осторожны» – это весь брифинг?

Что-то почти похожее на улыбку тронуло угол его рта.

– Нормально – нет, – сказал он. – Пока нет.

– Почему?

Он посмотрел на неё и встал.

– Потому что некоторые вещи опаснее, когда их знаешь, – сказал он. – Идёмте. Утром рано вставать.

Они шли к лифтам рядом, почти плечом к плечу, и Анна чувствовала это расстояние как что-то физическое. Что-то, что хотелось сократить.

Лифт был маленьким. Они вошли, двери закрылись, и несколько секунд они стояли в тесном пространстве, глядя на цифры над дверью.

Она почувствовала, как он смотрит на неё, и повернулась.

Он смотрел, и впервые за все эти дни его взгляд не был закрытым. Там было что-то почти уязвимое. Что-то, что он, кажется, сам не ожидал обнаружить.

Двери открылись на её этаже. Он шагнул назад, давая ей выйти.