Anita Oni – Лёгкое Топливо (страница 63)
Что уж тут скажешь? Когда на связь выходит союзница и агент
Подумаешь, Алан слегка поцапался с SFO, а ей именно сейчас приспичило обратиться к этим ребятам, чтобы раскрутить схему с русскими игроками, прикрывшимися британским фасадом и закупающими оборудование для «океанографических исследований в Балтийском регионе». Подумаешь, при упоминании океанографии она сделала паузу и насвистела как умела
— С Элли я сам разберусь, — кое-как вставил Блэк, — а остальное давай сюда.
Теперь он, заглянув на всякий случай домой и переодевшись попроще, ехал по неизвестному адресу в лондонскую глушь и препирался с навигатором.
— И без тебя знаю.
— Как-нибудь в следующий раз, девочка.
Это он даже комментировать не стал, только оскалился.
— Вот ещё.
Заприметив обещанный затор впереди, он свернул в боковой переулок с односторонним движением. Прямо под кирпич, разумеется. На возмущение механической Элли ответил, что пусть она лучше валькирии жалуется. Тоже мне, нашла заступницу!
— Вы мне обе с две тыщи седьмого осточертели!
К тому моменту, как она договорила, Блэк сократил обозначенное расстояние вполовину и рыскливо вертел головой в поисках места для парковки. В этой части города он бывал редко.
Кое-как воткнулся последним прямо перед знаком «Остановка запрещена», напоминавшим в свете последних событий норвежский флаг набекрень. Сверился с адресом в голове, в навигаторе.
Вышел на улицу, отгородившись зонтом от моросящего непогодья, прошёл метров двести, свернул в квадратную арку с кошачьим душком.
Кафе. Кафе, чёрт его побери!
Но что поделать, зашёл. Стряхнул с чёрной кожанки хаотичные капли, опустил зонт в чугунную подставку, раскрашенную во все цвета радуги. Кое-кто из завсегдатаев не поступал бы столь опрометчиво: опрокинутое в это литьё имущество вмиг становились общественным достоянием. Но блэковский зонт перенял от хозяина бесценный навык не даваться в руки кому попало и создавать вокруг себя зону харизматичного отчуждения. Он притягивал взоры классической чернотой парусины и игрой света на резьбе рукояти, но не вызывал никакого желания прикасаться к нему. Словно признанный музейный экспонат, трогать который — кощунство.
Осмотрелся. Будто в полиции и в Риджентс-Парке [5] объявили день открытых дверей для агентов под прикрытием: вся кофейня полна сотрудников без униформы. Что ни фигура, то въедливый взгляд и напряжённые плечи. А у парочки — тактические ремни под одеждой.
Как это понимать, а?
«Блэк тоже сегодня в штатском», — усмехнулся он. Причём настолько в штатском, что вместо обычного чёрного кофе заказал пошлый латте и не удержался от того, чтобы подмигнуть бариста.
Зря он, должно быть, так поступил: вдохновлённая девчушка нацедила ванильной пенки и ловко изобразила на охровой глади сердечко. Слишком ровное и красивое, чтобы бездушно смазывать живопись ложечкой. Слишком слащавое, чтобы добавить солидности облику. Теперь он сам себе казался смешным. А впрочем… прикрытие идеальное.
Хотел опрокинуться, как обычно, в дальнем углу, но некто с не менее параноидальными наклонностями (если судить по тремору рук и глазам навыкате) уже его опередил. Остальные столики по периметру тоже, как назло, заняли. Пришлось сесть спиной к залу и наблюдать за посетителями в ребристом отражении сахарницы из нержавейки.
И тут появилась она — хвост метёлкой и белой метелью, нордический взгляд. Безошибочно узнала его со спины по небрежной спутанности волос и привычке их поправлять лёгким жестом. Не мешкая, не утруждая себя заказом, села напротив.
— Что у тебя за лицо, Блэк? Устроился ночным таксистом или просто стареешь под давлением собственной харизмы?
Он повёл бровью, не поднимая головы, и медленно, бесшумно отпил из чашки.
— А ты, значит, явилась аж из самой Швеции раздавать диагнозы без лицензии?
— Нет, всего лишь заглянула полюбопытствовать, как выглядит юрист, в очередной раз совративший справедливость и живущий теперь с алиментами в виде подписки о невыезде.
Алан чуть улыбнулся. Уголком рта, где, как он чувствовал, остался молочный след.
— Вот как? Что ж, не скрою: грешен. Но, согласись, я сделал это со вкусом.
Она, сжав губы, кивнула:
— Да, и влачишь теперь груз последствий, как эту кожанку на плечах. Дорога, чтобы выкинуть. Скомпрометирована, чтобы продать.
— Давно ты в наших краях? — перебил Блэк.
— Недавно и проездом. Спонтанно, можно сказать. Послушай, Ал, у меня мало времени. Тебя очень серьёзно прижали за нехорошее поведение?
— Эти парни только называются серьёзными, — фыркнул тот, бросив косой взгляд на сахарницу. — Скажи, что это за местечко и почему у меня ощущение, будто Пятёрка проводит турслёт?
Фрея проигнорировала вопрос, раздув ноздри в ожидании ответа.
— Ну, хорошо, я почти вышел сухим из воды. На следующей неделе должен реабилитироваться, если всё пойдёт по плану. Но ты… знаешь, ты появилась в самое подходящее время! Теперь я не только отряхну перья, но и взлечу. Подброшу им крупную рыбку! Если ты правда уверена, что кто-то подглядывает за большими дядями на большой глубине. Впрочем, вуайеризм или нет, у русских всегда окажется рыльце в пушку — уж это-то я усвоил. Рассказывай, что там у тебя.
— Всё на флешке.
— Хм, а ты не могла привезти её напрямую на
— Нет, не могла. Данная информация на настоящий момент непрезентабельна.
Алан сузил глаза, понизил голос.
— Обожаю, когда ты переходишь на канцелярит.
В этот момент зазвонил телефон: надо же, Нала. Сама решила набрать.
— Я приму, — и в трубку: — День добрый! Рад тебя слышать, как раз собирался звонить (добавил мысленно: если бы не валькирия). Я, правда, чёрт знает, где и чёрт знает, когда освобожусь. Но подъезжай, если хочешь — тут, вроде, недалеко от метро (кажется, Элли что-то такое вещала по бортовому компьютеру: дескать, станция в паре кварталов, почему бы тебе не спуститься в подземку и не отбросить понты).
Вопросительно взглянул на Фрею, прочитал название станции по губам, вслед за ним — непечатное слово. Его произносить не стал. Пообещал, что дождётся, и дал отбой.
Вопрос, кто такая, проигнорировал… бы, если не знал бы наверняка, что Фрея Линдгрен, его давнишняя знакомая и действующий агент шведской разведки, найдёт это крайне подозрительным.
— Стажёр. Занимается оформлением первого настоящего контракта. Нервничает, аж по выходным звонит. Знала бы ты, как они мне надоели!
(— Ты со всеми стажёрами спишь?
— Нет. Только с красивыми.)
Алан сам не знал, что заставило его проиграть в уме этот мысленный диалог. Как-то само зазвучало, да ещё абсолютно не к месту. Валькирия таких вопросов не задавала, она была выше сплетен и пересуд.
— Понятно. Когда сможешь просмотреть материал?
— К понедельнику, уже к открытию офиса будет готово. Сейчас на выходных мало что можно решить, да ты и сама это понимаешь. Либо мы смотрим прямо сейчас — если есть, на чём.
— Есть.
Фрея достала ноутбук, жестом велела подвинуться.
— И всё же, что это за притон? — попробовал разузнать Блэк ещё раз, вдохнув аромат её кожи и дезодоранта — духами Фрея не пользовалась.
Валькирия обернулась, наморщила лоб. В её серых глазах промелькнуло что-то слишком уж нечитаемое.
— Ты сам-то как думаешь? Ал, ты название видел?
Он покопался в памяти, мельком взглянул на витрину.
—
— Наивный маленький Алан. Это же гей-кафе. [6]
— А. Ну правильно, вам, шведам, виднее.
Теперь ему стало как-то очень неловко. Масляные глаза, наблюдавшие за его линией плеч — это не плохо замаскированная слежка, а особый интерес. Форма одежды как у нерадивых агентов, изо всех сил пытающихся влиться в толпу — особый код. Десерты словно из каталога «Дети детей цветов». А ещё это сердечко на латте… чтоб его…
И он однозначно не хотел знать,