Anita Oni – Лёгкое Топливо (страница 42)
Нала всё это время стойко молчала. Он спросил, почему: неужели его призыв соблюдать тишину так подействовал?
— Нет, просто сам смотри: приезжает новый преподаватель. На философский, представь себе, факультет. Любопытный, харизматичный… И такой одинокий. Вот я и пытаюсь вообразить, что было бы, если бы ты, Алан, решил преподавать этику в Королевском колледже.
Теперь замолчал уже он.
— Как, даже нечего ответить?
— Расскажу после фильма, — усмехнулся тот. — Боюсь, это слишком надолго.
— А чем тебе так не нравится Эйб?
Надо же, он не высказывал это напрямую, но собеседница как-то сразу уловила неприязнь.
А чем он, собственно, мог нравиться? Человек менял один род деятельности на другой, участвовал в митингах, пробовал различные наркотики — и всё, чтобы ответить на вопрос, какого чёрта он забыл в этой жизни? Я вас умоляю, сказал бы Алан Блэк, какой же он жалкий! А желторотые студентки, подумать только, находят это привлекательным.
И женщины… те, что постарше, открыто предлагают себя — так, что от самого предложения угасает желание. Что помоложе — ждут, когда он сам возьмёт, да вот только брать там пока ещё нечего.
Или Джилл, которая сочетает в себе и то, и другое.
— Мрак, — вздохнул он и попросил не обращать внимания: так, вырвалось наобум.
Но когда в фильме наметился переломный момент, Блэк наконец проявил интерес к сюжету.
— Так-так-так, — потёр он руки, — вот уже начинается типичное алленовское заигрывание с моралью. Не в теории, а на практике. Никуда не уходи, я пойду заварю чай. Чувствую, нам понадобится большой чайник.
Естественно, она не послушалась и поднялась с места помочь.
— У тебя есть каркаде?
— Ах, кому-то не хватает кровавых мазков на холсте? Хорошо, раздобуду твою сушёную розу.
Под красный чай просмотр пошёл веселее. Подготовку Эйба к убийству судьи Алан оценил на четвёрочку по десятибалльной шкале. И то — исключительно за мотивацию.
— Так мало? — удивилась Нала, когда тот исполнил замысел. — С виду всё прошло довольно гладко. Разведка достойная, метод бесшумный и не оставляет следов. Улик против него никаких. И, как он верно заметил, никто не свяжет его с преступлением, поскольку у него напрочь отсутствует мотив.
— О, мисс размышляет как истинный знаток. Но скажу тебе одну вещь: важно не само деяние, а то, что случается после. Стиль жизни, поведение, готовность отразить атаку и отвести подозрение. А у него, к гадалке не ходи, после первого всплеска адреналина всё посыпется к чертям. Либо так, либо Вуди Аллен ни дьявола не смыслит в режиссуре. И потом, никто не бросает опрометчивые фразы об уместной смерти и боге при посторонних, замышляя убийство. И уж тем более не признаётся, что изучал информацию о жертве. Никто. Во всяком случае, я бы не стал, — добавил он со смехом. — Но давай смотреть дальше.
Дальше блэковский прогноз не вполне подтвердился, так что завершающую часть фильма он провёл со скучающим видом и лицом, отражающим усталость от собственной правоты, которую другие предпочли игнорировать. Чтобы хоть чем-то занять руки, он, лишённый возможности закурить, вновь взял девушку за запястье, на боль в котором она повторно не жаловалась, но было явно видно, что та ей досаждала.
Нала положила голову ему на плечо.
— Мрак, — повторил он, когда фильм закончился, на сей раз громче, но без особого чувства. — Что тебе сказать, Нала? Он действительно иррациональный человек. Но отнюдь не из-за мотива преступления. Мотив — единственная рациональная вещь во всём фильме.
— Чем же тебе не угодило всё остальное? И как бы выглядело идеальное убийство с точки зрения Алана Блэка?
— Опасные вопросы ты задаёшь, — предупредил тот, опрокинувшись на диван, вытянув ноги и жестом предложив ей сделать то же самое.
Но, так и быть, он ответит. Ответит, что, как уже упомянул, не стал бы обсуждать лишние детали ни с кем. Профессора химии, если потребовалось бы, он бы сам соблазнил, чтобы получить доступ к лабораторным запасам цианида, а не позволил бы ей лидировать в этой интрижке. Ответит, что действовал бы решительно, а спал бы спокойно — что до, что после деяния. И, кроме того, не вступал бы в интимные отношения с Джилл. Он решил изначально, что они просто друзья. Точка. Переходить за чётко обозначенную грань — недостойно мужчины и подрывает авторитет его слова.
— Вот как?
Нала, которая в тот момент гладила его по волосам, неровно вздохнула. Рука замерла на секунду. Она ни о чём не спрашивала, но невысказанный вопрос повис в воздухе: кто в таком случае они друг для друга? Не профессор и студентка, конечно, но разница в возрасте и жизненном опыта была схожей.
Ей, очевидно, хотелось бы знать, решит ли Алан прочертить грань в их отношениях. Или, напротив, рассчитывает прямо на противоположное.
Алан Блэк рассудил, что есть смысл урегулировать этот вопрос, прежде чем он выйдет из-под контроля. Вот только как?
Он сам-то чего ожидал от их связи?
Алан деликатно оглядел эту милую девушку с головы до ног. С ней было, как минимум, интересно — так, как редко бывало с другими. Они открывали друг для друга новые грани этого мира, обменивались впечатлениями, шутили и находились на одной волне.
Пока что этого было достаточно.
Не потому, что привнесение дополнительных элементов, накала страстей, напряжения, градуса его не прельщало — а потому, что (и это оставалось для Алана самым необъяснимым феноменом) у него было стойкое чувство, что несмотря на то, что ничего ещё не случилось, между ними двумя как будто уже было
И сейчас он лежал на диване и массировал её плечи не как соблазнитель. Не как человек, который на что-то надеется — а как партнёр, который изучил её тело достаточно хорошо и детально, и просто наслаждался моментом близости, куда более интимным и чувственным, чем самый жаркий и разнузданный секс.
Он вспомнил, как ощущал нечто подобное с Элеонорой — тогда, в их первый раз.
Где же это было? Ах, да, в Париже, где проходил очередной симпозиум и куда оба явились исключительно с деловыми целями. Что не помешало им снять на двоих квартирку у знакомого адвоката на
А позже, сняв и всё остальное, она вдруг спросила, бывает ли так, что ты знаешь, заранее знаешь и чувствуешь — не опираясь на логику и расчёт — что перед тобою
— Почему ты спрашиваешь? — поинтересовался он, целуя её в висок, хотя, в общем-то, уже знал ответ: именно это она ощущала тогда.
Именно это ощущал и он.
Не только во Франции, но и здесь, прямо сейчас, на этом диване.
Он мысленно вздрогнул от этой мысли.
Можно взять её, прямо здесь и сейчас — не сугубо в том самом смысле; в глобальном.
А можно и отпустить. Напомнить о женщине в красном шарфе.
Но первое предполагало импульсивность, что в корне претило его натуре — по крайней мере, в этих вопросах.
Второе же захлопывало дверь навсегда.
Тогда он наклонился и точно так же поцеловал её в висок. Рассмеялся — естественно, мягко.
— Ну, мы с тобой, по крайней мере, не Джилл и не Эйб. Как говорится, судьба миловала. Искренне надеюсь, что я не привлекаю тебя вопреки или благодаря тому, что я — потерянная душа. Как тебе, может быть, кажется.
Она поддержала его заразительный смех.
— Не волнуйся. Или я должна сказать — не надейся? Ты не похож на человека, утратившего вкус к жизни. Скорее, на человека, давно обрётшего его в каких-то особых удовольствиях, среди которых иррациональные убийства располагаются, скажем так, в первой десятке. Меня как-то больше беспокоит, что входит в топ-3.
— Тебя это правда беспокоит? — уточнил Блэк, пародируя известный приём психотерапевтов. — Хочешь об этом поговорить?
— Тогда уж взглянуть воочию, — со смехом уточнила она. — Как говорится, лучше один раз увидеть…
— …Чем сто раз выслушать ложь. Справедливо. Тогда мы поступим так: завтра после твоих лекций идём в
— Очередной тир? — спросила Нала, вспомнив о том, как ранее в середине дня он наставлял её подобным образом (не говоря уж о том, что Алан нарушил протокол, приведя в частный стрелковый клуб посетительницу, не значившуюся в списках — жест, который сошёл ему с рук лишь потому, что он Алан Блэк).
Алан провёл по её щеке волнистую линию.
— Лучше. Приватное заведение. Пристанище лондонской богемы и знатоков искусства. Завтрашний вечер планируется с элементами маскарада, так что приготовь соответствующий костюм в любом стиле на выбор и представься у входа как гостья мадемуазель Фонтен. Я принесу тебе карточку и назову пароль.
— Как всё секретно… — прошептала она, запрокинув голову.
— Именно так.
— Госпожа Фонтен не обидится, что её именем так вероломно воспользовались?
— Не должна. Она сейчас в Марселе, но будет рада посодействовать старому приятелю в том, чтобы провести даму на творческую встречу. Ну так что? Дерзнёшь?
— Я — за спонтанность, — осторожно ответила Нала, — но в данном случае мне требуется время на размышления.