Anita Oni – Лёгкое Топливо (страница 35)
Таких поползновений на свой организм фройляйн Шпигель не терпела, и пресекала их в зародыше. У неё не было времени хворать.
Она поднялась из-за стола, поправила фартук и медленно, с достоинством прошествовала в прихожую — аккурат в тот момент, когда у двери раздались какие-то новые звуки: шуршание, шаги.
Грета выглянула в глазок: тщедушный мужичонка в пальтишке с рваным рукавом шуровал у порога. Вот он выпрямился, сжимая в руках литровую бутылку, и крадучись заспешил прочь.
Какой-то жулик воровал её молоко!
Уже не в первый раз, между прочим. Бывали дни, когда Грета не находила дежурной бутылки у входа: не то сбой доставки, не то кража. Случай бытовой — можно, конечно, обратиться в компанию, но там вряд ли чем-нибудь смогут помочь: это вне их компетенции.
Зато теперь она поймала преступника на горячем.
Не успел воришка сделать двух шагов, как Грета распахнула дверь и что есть силы огрела ею мужичонку.
Тот зашатался, упал, беспомощно раскинув руки. Бутылка достигла кафеля раньше — мужичок приземлился уже в известковую лужу, полную битого стекла.
Фройляйн Шпигель растерялась. Она как-то не рассчитывала на подобный эффект.
Размышляя, что делать, женщина оглядела пострадавшего: смуглый, низкорослый, черноусый — явно приезжий. Индус, что ли? Или малаец… С виду, кажется, европеоид. Может, араб или турок?
Лет сорок — вероятно и больше, но хорошо сохранился. Ботинки на скользкой подошве, на джинсах пятно. Кровь? Нет, кетчуп: уж в пятнах Грета разбиралась.
А сам не подаёт признаков жизни.
Это её беспокоило. Наконец фройляйн собралась с мыслями, вызвала скорую. И, чувствуя себя ответственной за случившееся, поехала следом в больницу.
Мужчина оказался ланкийцем. Назвался Сураджем, сбивчиво рассказал, как приехал в Британию на заработки — два с половиной года трудился разнорабочим, а в позапрошлую ночь стал жертвой ограбления. Лишился всего: документов, денег, банковских карт. И одно цеплялось за другое, и без одного невозможно было восстановить другое. Очутился на мели, вот и рискнул пойти на такой шаг… Впервые в жизни.
Так и вышло, что Грета задержалась в тот день. По пятницам она приходила к Блэкам исключительно утром — таков был уговор.
Фройляйн Шпигель выбрала повременить с объяснениями до воскресенья, тем более что сейчас другой человек нуждался в ней куда больше. Она прониклась историей Сураджа и хотела искупить вину. Взялась помочь ему с восстановлением документов, оплатила кое-какие расходы. Осведомлённая о выдающихся качествах больничного питания, Грета принесла ему домашней еды — как водится, педантично рассортированной по контейнерам и термосам, с записками, продублированными на английском и немецком языках.
Пациент, невзирая на черепно-мозговую травму средней тяжести, стабильно шёл на поправку. Мало-помалу они с Гретой разговорились. Он рассказывал о Шри-Ланке, та, в свою очередь, — о Зальцбурге.
Оба иностранцы, оба вдали от родных краёв, они хорошо понимали друг друга.
И одно цеплялось за другое, и одно в конечном итоге привело к другому.
Сцена 32. Хомячок и тарелочница
— Охрене-еть! Вот это диагональ!
— Девяносто, — сухо поправил Блэк.
До этого Томми не приходилось бывать в гостиной Алана, и сейчас он уставился на громадный телевизор, как провинциальный мальчишка, впервые попавший в кинотеатр. Морща лоб в попытках понять: зачем Алану нужен экран, уходящий вдаль?
В итоге он так и спросил, и пожалел о своём любопытстве, едва первое слово сорвалось с губ.
— Или ты смотришь на нём… домашние видео? — добавил он, чтобы придать вопросу крутизны, но с таким скукоженным видом, что добился прямо противоположного.
Блэк удостоил его взглядом, от которого у Томми возникло ощущение, будто ему насыпали снега за шиворот, а затем пороху, и подожгли.
— Ну, разумеется, Ривз, — ответил он, не меняясь в лице. — Первосортные видео из частной коллекции, от самых близких друзей. Как, например, записи с видеокамер, на которых ты как взрослый мальчик ведёшь свою
Это был удар ниже пояса. Китти бросила его в начале лета, и память о ней саднила и не отпускала.
Вообще-то, они даже не были парой. Имей Ривз хоть чуточку опыта и здравомыслия за пределами сетевых лабиринтов, он сразу бы это распознал. Как и то, что благодаря желанию блеснуть перед девчонкой, которая просто-напросто его использовала, он спустил свою карьеру в унитаз.
Всё начиналось прозаически: аккаунт на Фейсбуке, девчуля с аватаркой уровня «марсианский загар и шесть фильтров», парочка лайков и переписка. Классическое «Удиви меня!» и «Я знаю один уютный ресторанчик». Ресторанчиков, как выяснилось, эта зеленоглазая чаровница с накладными ресницами знала не один, и даже не один десяток. И в каждом последующем цены кусачее предыдущих. Оттуда в лексикон Томми перебрались такие словечки, как «ахи-поке», «прошутто крудо», «латте с анчаном», «устрицы Бьенвиля» и многие другие. Они в испуге озирались на брутфорсы, бэкдоры и фишинг, подозревая, что соседство с ними не обещает быть мирным. Но всё же не спешили выветриваться из головы, за что впоследствии Ривз сам себя ненавидел.
А за словами стояли не только блюда (далеко не все из которых Томми довелось попробовать, в отличие от его пассии), но и цифры, обладающие разрушительной способностью и пробивающие в бюджете бреши, как в швейцарском сыре эмменталь, который Ривз тоже неоднократно заказывал. Зарплата в GCHQ была достойная, даже у двадцатидвухлетнего джуна (уверенно метящего в мидлы), но запросы у Китти оказались воистину королевскими.
Отказать ей Ривз даже не подумал бы: как можно? Она была мила и прелестна, восхищалась его умом, звала его настоящим другом и даже давала поцеловать себя в щёчку. А он водил её в красивые места, покупал туфли и бижутерию, и подарил фен
Его тоже — когда он изучал банковскую выписку.
Но мужчина для того и создан, чтобы разрешать финансовые проблемы. И Томми нашёл выход — когда незнакомец в даркнете деликатно и ненавязчиво попросил его скинуть сводки о трафике между парой конкретных правительственных IP («Никаких имён или деталей, всего лишь цифры. £4.000 на счёт за эксельку»), он решил, что всё обойдётся. Никто ни о чём не узнает, а он поправит свои дела.
Не сразу, конечно, решил. Неделю его глодали сомнения, а к выходным Китти предложила скатать в Амстердам, погулять по красивым местам (это вообще была её любимая фраза).
—
А потом было больше. Он оставлял анонимные объявления о продаже данных. Люди отвечали. Люди платили. И Китти летела в очередное «духовное убежище» в Гонолулу подзарядиться Божественной энергией. Одна, потому что «это экзистенциальный трип, который каждый должен пройти наедине с собой, понимаешь? Спасибо, что оплатил, ты такой щедрый!»
Чем это кончилось? Ну да, его увольнением и ордером на арест. В кибербезопасности ведь работают далеко не ослы. На сливе данных в своё время погорел не один ведущий аналитик — а уж прижать новичка, даже гения, мозгов не требуется.
Но Ривз сбежал и замёл все следы. Залёг на дно. И теперь майнил крипту — на
И это был ещё не самый плохой вариант. Потому что если бы Томми к тому моменту продолжал встречаться с Китти, велика вероятность, что этой наивной душе вступило бы в голову принять свою судьбу и смириться с тюремным заключением. Отмотать семь-десять лет — возможно, выйти досрочно за примерное поведение… И свято надеяться, что любимая дождётся его.
Но к счастью (именно к счастью, как настоял Блэк) девчонка нашла себе двадцатипятилетнего мажора на папиной «Ауди ТТ» — более перспективный вариант с достойной родословной и замашками альфа-самца.
И бросила «друга» по СМС.
Классика.
Откуда об этом знал Алан? Ну что же, его неспроста ведь учили в Пятёрке проводить допросы нетривиальными методами. А тут такая оказия: личный контакт в GCHQ со свистом вылетает оттуда и скрывается в трубе. В каком-то смысле Алан Блэк жаждал сам его разыскать не меньше прежних работодателей. Чтобы высказать, как он зол, что его информатор потерял стратегический пост.
Найти Ривза было не так уж просто, но… тот сам облегчил задачу. Написал Блэку в даркнете, что ему нужен адвокат.
Сто раз, должно быть, пожалел о своём решении, но сказанного было не вернуть.
— Мозги тебе нужны, а не адвокат, — заявил тогда Алан и принудил его выложить всё как на духу. После чего торжественно заявил, что маленький Том угробил своё будущее, и что максимум, чего можно добиться — это условного срока (два года) с общественными работами и пожизненным запретом на доступ к секретной информации и определённым должностям. Чуть меньшая задница, чем та, в которой он пребывал отныне — и не факт, что достижимая.
Тогда хомячок Ривз выкинул ещё один финт ушами и попросил исключительно Блэка защищать его в суде.
— Отличный выбор, — оценил тот, — вот только ты упускаешь одну маленькую деталь: я не занимаюсь уголовкой. И не представляю интересы слюнтяев.