Anita Oni – Лёгкое Топливо (страница 23)
— Угу.
Она скользнула по его лицу бело-лунным светом фонаря и провела ладонью по подбородку, смахивая крошки извёстки, запутавшиеся в щетине.
Алану пришло на ум, что сейчас был бы самый подходящий момент её поцеловать. Ну, если бы дело происходило лет десять назад — а лучше пятнадцать. Именно так он поступил бы в те годы, оказавшись с девчонкой в тёмной гулкой заброшке, от которой мороз по коже и не исключены привидения. А потом отшутился бы, эффектно отыграл ход, чтобы она сама боролась за его внимание.
Но сейчас акценты сместились — хотел бы он сам понять, куда. А пока с этим разбирался, было не до резких движений.
Алан встал, облокотился на стену, помог подняться спутнице. Убедился, что камера цела, и направил фонарь в дальний угол. Тот высветил что-то пыльное и склизкое одновременно, на поверку оказавшееся той самой «слизеринской» плиткой. Действительно, на редкость тошнотворно загадочный цвет. Зелень Гинье, что ли, его называют, он же виридиан.
Блэк, не желая об этом думать, скомандовал: «Вперёд!» — просто чтобы разрубить тишину и одолевающие в ней мысли звуком собственного голоса.
Лестница была узкой, но сбитой на совесть, с крепкими перилами и почти не скользкими ступеньками. Он поднялся на один пролёт, но девушка следом не шла.
— Алан, подсветишь сверху? — попросила она. — Из-за угла. По диагонали. Ещё чуть ниже… Вот так.
«Что-то мне это напоминает…» — подумал он, имея в виду свои фотографические упражнения с Элеонорой.
Лестница позировала с грацией парадных ступеней Букингемского дворца. Блэк выглянул из-за угла — Нала скрылась под завитком ковки перил и пыталась снимать сквозь него. Теперь он ясно и бесповоротно понял, что они здесь застрянут
Он попробовал наудачу напомнить про журналы, ради которых оба явились сюда.
— Ах, точно. Идём.
Подействовало! И лестница не пригодилась — оставили её за спиной, продолжив путь по гулким подвальным коридорам.
— А вот здесь любопытное, — провозгласила Нала, — настоящий позвоночник.
Не обманула. На полке металлического, некогда небесно-голубого стеллажа в кровоподтёках ржавчины лежали человечьи кости — потемневшие, пыльные, кое-где стесавшиеся, но позвонки чётко выступали в свете фонаря.
А на соседней полке — ветхие журналы в твёрдом переплёте, с отслаивающимися корешками; на одном из них значилось SAM, 1985.
— Восемьдесят пятый год, не так давно, — заметил Алан. — Уж не Сэма ли это хребет? Разобран, так сказать, по косточкам за то, что осмелился заглянуть в
— Не только женскую, но и детскую, — напомнила Нала, склонившись над вздутыми распухшими тетрадями в белёсых плесневых наростах. — Он вполне мог быть ребёнком. Находился здесь с января по октябрь, судя по записи. Но что произошло потом?..
Алан не стал выдвигать гипотезы.
— На твоём месте я бы не касался этих журналов. Дышать плесенью — неважная идея. Кстати, SAM — это сокращение от
— Ладно, капитан. Давай свет.
Фотосессия журналов заняла ещё минут пятнадцать. К большинству они благоразумно не притронулись, некоторые, менее повреждённые, открывали. Записи доходили аж до тридцатых годов минувшего столетия.
Алан думал о том, что это, как минимум, довольно странное времяпровождение. Он предпочёл бы в самом деле ограбить банк — адреналина больше, награда выше.
В дальнем коридоре что-то гулко хлопнуло о стекло, как будто в него врезался голубь. Не исключено, что так оно и было.
Оба переглянулись.
— Ну, теперь-то ты довольна? — спросил Блэк. — Документы получили свою порцию эфирного времени, и теперь, я считаю, самое время прошвырнуться по этажам. Взглянуть, что тут есть.
Нала не ответила. Она делала снимок их отражения в разбитом стекле секретера.
— Теперь да, — сказала она наконец.
— Тогда вперёд, мисс специальный корреспондент двадцати восьми дней спустя. Пока нас не обнаружили другие любители подвальной эстетики.
— И не напали с монтировкой.
— Которой у нас, напомню, при себе нет.
Они двинулись обратно к лестнице и неисправному лифту. Алан оглянулся на секунду, бросил взгляд на пыльные галереи и ухмыльнулся:
—
Нала повернулась через плечо.
— Ты это только что придумал?
— Я полон экспромтов.
Собеседница промолчала, но похлопала его по плечу с особой теплотой, говорившей о том, что она оценила оксюморонность ответа.
— А теперь самая захватывающая часть, — провозгласила она. — Дверь на первый этаж заблокирована. Нам придётся пробираться наверх через шахту.
[1]
[2]
Сцена 21. Странные люди
Алану ранее не приходилось карабкаться вверх по лифтовой шахте. Спускаться по ней с десятого этажа со скалолазным оборудованием — да, выпало как-то раз. А потом прорываться через оцепление на внедорожнике, угнанном с подземной парковки; славные деньки… Лиловый костюм в едва заметную клеточку, даже не смявшийся и не запылившийся, металлический кейс с весьма ценными бумагами из архива, «Беретта» за кожаным ремнём от мэйферского мастера, предпочитающего не афишировать свою трудовую деятельность. На пассажирском сидении — платиновая блондинка из северных спецслужб, его личная валькирия.
И тем не менее, ему не приходилось карабкаться по лифтовой шахте.
Как выяснилось, этот урбекс-нуар потребовал куда больше силы и ловкости, чем ожидалось вначале. Оба не без труда разомкнули несговорчивые латунные створки, ещё старого образца, — и те победно схлопнулись за спиной.
Сам лифт застыл между третьим и четвёртым этажами и многообещающе навис над головами чёрной клетью. Алан старался об этом не думать, но сознание упорно возвращалось к подсчёту вероятности, с которой эта махина решит, что самое время наконец обрушиться.
— Становись на плечи, — скомандовал Блэк. — Там есть за что зацепиться?
— Не переживай, на первом этаже дверь более податлива.
С первого раза у неё не получилось как следует ухватиться за порожек. Девушка повисла в воздухе, шаркая ногами по бетону в поисках точки опоры.
— Отпусти руки. Я ловлю. Попробуем ещё раз.
С третьей попытки она наконец проникла в проём и открыла дверь. Свесилась, подала руку.
— Не смеши меня, девочка.
— Никто не смеётся, — возразила она и тут же скрылась. Наверху прожужжала застёжка молнии, сопровождаемая шорохами, и наконец Нала вновь появилась в проёме, сбросив к его ногам конец верёвки.
— А. Значит, шнур ты захватила, а монтировкой решила пренебречь? И полагаешь, что сможешь вытянуть меня на площадку?
— И не таких вытягивала, — звонко откликнулась она. — Обрати внимание на скобы по правую руку. Хватайся за них по мере возможности, они прочные. Ну… условно.
Не было у Алана веры в этот план. Но и другого плана тоже не было. Он уточнил, нет ли возможности привязать верёвку, — увы.
Пришлось положиться на напарницу, которая действительно оказалась сильнее, чем ожидалось, и прочно держала трос. Время от времени он давал ей передышку, цепляясь за скобы и редкие выступы, но вот наконец добрался до порога и последним усилием втолкнул себя на этаж. Поднялся, деловито отряхнулся, даже если подозревал, что это бесполезно.
«Первый этаж, — гласила табличка у лифта, — приёмное отделение, выписка, ЭКГ, анализы, офтальмология, аптека, выход».
Всё было правдой, кроме последнего. На выход здесь можно было отныне не рассчитывать.
Оборудование вынесли ещё в конце девяностых. Остались пустые холлы, процедурные с выведенными из строя каталками, зал ожидания с заколоченными дверьми и дряхлыми креслами, посыпанными прахом минувшего столетия. Многие из видов уже были знакомы Алану по фотографиям, но запах… запах оказался в новинку. Посвежее, чем в подвале, надо отдать ему должное, но сдобренный порцией нашатыря и приправленный душком отхожего места.
«Молодёжь», — развёл он руками. У него, конечно, в двадцать были несколько иные приоритеты, но и Алан вкусил свою порцию нелепых вылазок, лихачеств по ночному Слау и перекуров у промзоны с сомнительными личностями, лишь немногие из которых оставались до сих пор на свободе.
Он из вежливости посетил все четыре этажа, замёл следы дизелевских подошв, поиграл в театр теней на облупленных розовых стенах и полюбовался на ночную Мэрилебон-роуд из овального окошка мансарды. Какой-то пьяница пытался перелезть через металлические перила, разделяющие противоположные потоки, и редкие автомобили, сквозящие мимо, сигналили ему скорее одобрительно нежели осуждающе.