Anita Oni – Лёгкое Топливо (страница 13)
— Можем это исправить, — предложил Блэк и признался, что уже толком не помнил, когда в последний раз выбирался на подобные мероприятия. Тем более с таким гидом.
— Я вижу, ты не привык откладывать великие дела. Тогда нам придётся прояснить тот сакральный момент, с которого, как я понимаю, в Тиндере все начинают: кого конкретно ты ищешь в приложении? С какой целью знакомишься?
— А, — махнул тот рукой и откинулся в кресле, — хочу скомпрометировать одну особу. Так, чтобы она не поняла, откуда ветер дует. Твоя очередь. Ищешь братьев по духу?
— Как ты отгадал? — рассмеялась она.
— У тебя профиль не для каждого. Интеллектуальный неформат. Так и кричит: свайпайте на свой страх и риск и будьте готовы поддержать беседу, где слов больше, чем эмодзи, причём каждое несёт смысл и имеет последствия.
— Последствия имеют не только слова, но и отговорки, — заметила Нала, покачивая ногой в такт приглушённой музыке в зале. Наклонила чашку, взглянула, сколько в ней осталось пенки, допила кофе.
— Ну, хорошо, — согласился её собеседник, распознав, к чему она клонит. — Тогда позволю себе чуть больше искренности. Мне самому ещё предстоит выяснить, откуда дует тот самый ветер новых свершений. Я зарегистрировался без определённой цели, хотя бы одним глазком взглянуть на то знаменитое зло и добро в информационной плоти, что соединяет сердца одной рукой и рушит семьи другой. Не слишком впечатлился, если хочешь знать, но, с другой стороны, кто ещё сравнил бы меня с Миком Херроном и раскритиковал моё фото?
— Это была не критика. Простая наблюдательность студентки Королевского колледжа, который буквально стоит на Темзе. Так что все эти набережные я исходила пешком за два года — от Ламбетского моста до Тауэра. А что до твоего судебного триллера… Это следует опубликовать. И назвать, скажем, «Лёгкое топливо». Ведь всё изложенное — правда, не так ли? А, значит, легче лжи. Даже если вопрос с режиссёром остаётся открытым.
— Ах, да, режиссёр… — лениво протянул Алан. — Будь я более религиозен, я имел бы достойный повод укрыться за спиной Господа нашего бога и пафосно заявить, что лишь Он может быть архитектором людских судеб. Но я не только не христианин, я даже не фаталист. Режиссёр, Нала, не бог и не жизнь. И в этом смысле я сам себе режиссёр и актёр. А ты — первая, чью рецензию я не тороплюсь опровергнуть. Ну или первый критик, чьё мнение мне небезразлично.
Он хотел по привычке уточнить, не против ли девушка, если он закурит. Потом вспомнил, что против, и мысленно чертыхнулся. Потёр виски, взлохматил полубаки и снова пригладил. Опустил взгляд на часы, и в этот момент Нала заметила его шрам.
— Я вижу, — сказала она, многозначительно поднеся палец к внешнему уголку глаза. Сняла очки, чтобы послание вышло нагляднее. — Вижу, как господин режиссёр, не веря в Господа или Судьбу, самостоятельно корректирует декорации и даже внешность актёров.
Алан усмехнулся.
— Только на кинопостерах, чтобы не оставлять недосказанности. Если это упрёк в лицемерии, отвечу, что истинный лицемер обратился бы не к Фотошопу, а к хирургии. Шрамы, Нала, — это воспоминания, которые не дадут тебе соврать, даже если ты сама решишь всё позабыть. Конечно, их можно свести, но в душе-то ты будешь знать, что схитрила. И корить себя за это. А свой я скрыл затем, что это, как ни крути, личное. Не для соцприложений. С тем же успехом можно было оставить фото в неглиже.
Возможно, она была не против узнать, как он получил этот шрам, но деликатничала. Вместо этого закатала рукав кардигана и показала рваную сеточку на сгибе локтя.
— Кто-то заказывает в Питерборо номерные знаки. А на ком-то водители с питерборскими знаками оставляют след. Я пересекала тихую улицу в спальном районе на велосипеде, когда меня сбила машина. Мне было двенадцать. Но я не сказала бы, что это такое серьёзное воспоминание — всего лишь досадный эпизод. Есть люди, которые после подобных историй больше не садятся ни на велосипед, ни за руль, но сила, на мой взгляд, заключается в том, чтобы суметь это перешагнуть и двигаться дальше. Так, чтобы не возникало желания замазывать шрамы на фото.
Она поправила волосы и добавила — видимо, чтобы не обрывать свою реплику на резкой ноте:
— Да, я родом из Питерборо, потому и обратила внимание на твой автомобиль. Подумала, это мог быть кто-то из наших. Не угадала.
— Стало быть, ты в Лондоне по учёбе? И как тебе город? Если питерборские водители не смотрят, куда едут, то за местными лихачами и вовсе глаз да глаз: шрамом тут уже не отделаешься.
— Как все большие города, Лондон мнит себя уникальным, — заметила Нала. — Имеет на это право, конечно, но нельзя не отметить, что эта самая пресловутая мода на «уникальность», в конечном итоге, стрижёт все мегаполисы под одну гребёнку. Взять хоть новостройки: чем они отличаются от зданий того же Нью-Йорка или Шанхая? Или Москвы? Хай-тек установленного образца. Мне ближе уголки города, где шепчется его душа. Скажем, если отсюда мы выйдем на Бейкер стрит — всего в сотне метров от нас — попадём, в каком-то смысле, в историю. Ну, хорошо, напоказ: там пропасть туристов, известное местечко и всё такое. А вот в переулках неподалёку картина другая. Даже в пожарной части Чилтерна, прямо напротив. Да, сейчас там тусят звёзды и представители знати, но кое-где сохранились метки на кирпичах конца девятнадцатого века. Нестрогая тюдор-готика. Или заброшенная больница на Мэрилебон-роуд — вот, смотри.
Она достала телефон и принялась показывать фото классического пятиэтажного краснокирпичного здания с широкой белой дверью, возле которого Алану не раз доводилось стоять в пробках — впрочем, тогда ему было не до архитектурных красот.
— Взгляни на портик, — говорила она, — на овальное чердачное окошко и лепнину. Я снимала через дорогу, с зумом. Это вам не читерские фотки с дронов! А как тебе зелёная плитка на лестничных пролётах? Слизеринцы бы одобрили!
Туда им и дорожка, думал Блэк, родившийся слишком рано для всех этих гарри поттеров.
— А в столовой, видишь, до сих пор сохранились часы. Семь двадцать пять.
Алан мельком взглянул на свои, показывавшие приблизительно столько же.
— Там были ещё амбулаторные журналы. Только я их заснять не успела. Выбирала подходящий ракурс, чтобы вышло не так банально, как в большинстве отчётов на
— Двадцать восемь дней что, прости?
Так Алан Блэк впервые познакомился с британским форумом сталкеров, занимающихся городскими исследованиями — легально, но чаще не вполне. Впервые услышал термин UrbEx и узнал о бесстрашных ребятах, рыскающих с картами и фотоаппаратами по заброшкам и пытающихся докопаться до истины, мол, что было на месте этого морга в 1928 году.
— Очень интересно, — подытожил он, чувствуя, что ступил на зыбкую почву, и это грозит ему потерей контроля. — В общем, план такой: завтра мы с тобой отправляемся на эту твою выставку, готовим отчёт, если хочешь. Я тоже сделаю снимки: не новичок. А вечером посмотрим больницу и сфотографируем журналы в лучшем свете и ракурсе.
Нала на долю секунды вытаращила глаза.
— Ты это серьёзно? Я имею в виду, одно дело выставка, культурное мероприятие, другое — лазать по заброшкам через подвал или крышу…
— Абсолютно серьёзно. Именно поэтому я не настаиваю на вылазке прямо сейчас: у меня форма одежды неподходящая. Кроме того, завтра выходной: заведомо меньше машин на Мэрилебон-роуд, а полиция занята пьянчугами на Оксфорд-стрит и драками у пабов. Подытожу: утром выставка, вечером больница. Одеваемся соответственно. Брать с собой кофе, фотоаппарат, хорошее настроение и капельку авантюризма. За транспорт отвечаю я. Любые недоразумения с властями тоже беру на себя. А пока что расходимся: завтра нам предстоит долгий день. Вопросы имеются? Да, и: тебя подбросить куда-нибудь?
Нала слегка прищурилась, надула щёку, как будто держала за ней леденец, и наклонила голову.
— Вопросов у меня, признаться, накопилось достаточно, Торн. Во-первых, для чего тебе это нужно? Ты не успел обзавестись планами на выходные? Или просто хочешь проверить, насколько я безрассудна? Скажу сразу: я не отказываюсь от предложения, просто желаю понять, чем оно обусловлено. И ещё, вновь поднимаю этот вопрос: я хожу на подобные вылазки с ребятами со странными никами —
— Торн Хитклифф уже понял, — поспешил он её обнадёжить. — Смотри на это так: он решил выпустить следующую серию, скажем, в нетрадиционном сеттинге. Вместо исков — современные фотографии в галерее. Вместо дубовых панелей залов Королевского суда — облупленные стены, хранящие дух позапрошлого столетья. Разве это не исследование, которое стоит того, чтобы его провести?
Он помедлил, поиграл паузой, как рыболов снастью.
— Также Торн просил передать: можешь звать его Алан Блэк.
— Алан Блэк… — повторила она вслед за ним так, будто только что заказала эспрессо в какой-то новой забегаловке на углу и пыталась предугадать не только вкус этого звучания, но и предстоящего возможного разочарования.
Он замер. Не так, чтобы это бросилось в глаза, но на мгновение лицо стало резче, серьёзнее.
— Не ожидала? Если честно, я сам до сих пор не решил, хорошо ли это звучит из чужих уст. Но, по крайней мере, теперь всё честно. Ну так что? Как разъезжаемся сегодня и где встречаемся завтра?