Anita Oni – Лёгкое Топливо (страница 12)
Он отошёл с трубкой к окну, скользнул пальцем по ребристой дорожке жалюзи.
— Я бы с удовольствием прокатился с вами в Гонконг: всё лучше, чем коротать здесь октябрь. Но обещаю: мой человек отлично справится. Очень разумный джентльмен, к тому же не склонен утомлять собеседников лекциями о морском праве. Что, признаюсь, мне самому не всегда удаётся.
Мало-помалу ему удалось убедить Ван дер Страпп. Теперь оставалось куда более сложное: самому убедиться в том, что Эдгар Брук, пятидесятилетний некогда капитан торгового флота, чьей самой вежливой фразой одно время являлась «якорь мне… (по известному, в общем-то, адресу, не менявшемуся со времён первого упоминания якоря в фольклоре)», сумеет сойти за джентльмена. Во всяком случае, специалистом он был высшей марки. А вот собеседником, хм… специфическим.
[1]
Сцена 11. Прошу, мадемуазель
Он вспомнил свадебное платье Элеоноры: элегантное, цвета слоновой кости, с чёрным поясом, сумочкой, шляпкой. Максимально деловое и почти не торжественное, как у Жаклин Кеннеди на каком-нибудь светском приёме. На самом деле, она и позже выходила в нём в свет — крайне редко и по особым поводам. Элли претила мысль завести себе платье, которое она наденет раз в жизни и потом будет вечно спотыкаться о него в гардеробной. Если уж брать какую-то вещь — так чтобы потом ею пользоваться, и пользоваться с умом.
Блэк увидел её отражение на другой стороне улицы — девушка обогнула здание бывшей пожарной станции, ныне переоборудованной в отель, и теперь любовалась его «Ягуаром». Или просто изучала машину, без любования (он постарался абстрагироваться от увиденного, чтобы оценить реальность объективнее). Подняла взгляд, устремила его через дорогу — и встретилась глазами с ним. Оба наблюдали друг за другом в витрине, пока Нала, не доверяя одностороннему движению, поглядев сначала налево, затем направо, пересекала улицу.
Алан заговорил первым: этикет, ответственность и тот факт, что он-то прежде видел её фото в анфас.
— Ты знала, что при должной игре света, тени и расстояния можно увидеть себя на месте этого манекена?
Он указал на сахарную фигуру за стеклом. Нала сделала вид, что не смутилась, хотя стандартное приветствие прозвучало бы куда уместнее между людьми, встречающимися впервые.
— А вот скажи честно, — произнесла она, подходя, — в каком платье я бы чаще нарушала закон?
Блэк окинул обе модели критичным взглядом.
— В левом ты бы разводила олигархов. В правом — скрывалась от них где-нибудь на яхте. За рубежом. К счастью, сегодня не требуется ни того ни другого, так что твой выбор одежды более чем уместен. И говорит о хорошем вкусе.
Даже если своеобразном, подумал Блэк. Нала оказалась одета по хипстерской моде: синее платье в мелкий цветочек под расстёгнутым бежевым кардиганом, кеды, очки и берет. Сумочка-рюкзачок из качественного кожзама небрежно свисала с плеча — песочная, с мозаичным принтом.
А ещё от неё пахло какими-то типично индийскими духами на базе сандала и шафрана.
И если раньше Алан продолжал спрашивать себя, какого, собственно, чёрта он назначил пятничную встречу студентке и нешто ему больше нечем заняться, то, вдохнув этот аромат, он внезапно почувствовал, что ввязывается в что-то настолько противоречащее его укладу, что это будет стоить того.
— Ну что ж, проверим обжарку зёрен в
[1] Прошу, мадемуазель (фр.)
Сцена 12. В монокле
Кафе оказалось довольно уютным и полупустым. Они заказали по чашке и заняли столик в дальнем углу, рядом со стопкой журналов, один из которых девушка наспех пролистала.
— Я всегда ищу городские снимки, — пояснила она.
В этот раз среди таковых имелся только один — реклама автомобиля на фоне американских небоскрёбов.
— Ты обратил внимание на «Ягуар» у входа? — спросила Нала, разворачивая страничку, чтобы он мог взглянуть. — Как думаешь, он бы неплохо смотрелся на месте этого BMW?
— Лучше посреди Сити, — возразил Блэк, сделав глоток и признав: кофе здесь был недурственный. — В первый раз я заметил тот «Ягуар» на прошлогодней презентации во Франкфурте. Лимитированная серия и всё такое. Подумал: возьму, но не ради понтов, а чтобы думали, что я понтуюсь. А сегодня мне чертовски повезло с парковкой.
Нала погрела руки о чашку флэт уайт, отложила журнал.
— Это объясняет LAW на номерном знаке, — улыбнулась она, — но не объясняет AB.
— Всего лишь регистрация в районе Питерборо [1], — невинно пояснил тот.
— Всего лишь? — переспросила она. — Ты не похож на человека, для которого что-то бывает «всего лишь». Берёшь модель из лимитированной серии, ставишь персонифицированный знак — в котором первые две буквы ничего не значат? Не верю.
Алан развёл руками:
— Что поделать? Лондонский номер был занят. А закон есть закон. [2]
Она посмеялась над его каламбуром.
— Ну, предположим, Торн.
— Почему ты не спросишь про цифры? — предложил тот.
Нала честно призналась, что не запомнила их. Она — неисправимый гуманитарий и в первую очередь замечает лица и буквы, а не цифры и формулы.
— Пифагор бы нашёл, что на это возразить. Шестьдесят шесть.
— А, ну тогда всё просто, — отмахнулась она. — Три шестёрки — слишком банально. Две — в самый раз. Любите заигрывать с тьмой, мистер адвокат?
— Предпочитаю отдавать ей должное там, где другие прикрывают глаза и стараются не замечать. Рикардо Бофилл играет в бога, предоставляя людям жильё из конструктора LEGO на испанский манер. Я — не играю в дьявола, но отмечаю детали, в которых он кроется. И то и другое можно было бы счесть за гордыню, но нельзя отрицать, что наша позиция помогает другим и приносит пользу. А ты, Нала? Расскажи о себе. Чтобы вопрос не прозвучал слишком общо, сузим его до размеров твоей текущей дипломной работы.
Девушка поставила чашку на блюдце и вздохнула так тяжко, как может вздыхать лишь студент, занятый дипломом.
— Клянусь, Торн, этот проект мне дорого обойдётся. Ещё только октябрь, а в голове уже полный сумбур. На сегодняшний день у меня готов план и половина того, что должно стать первой частью. Но есть проблема: в последнее время самые лучшие идеи являются мне во сне. В текстовом формате, детализированные вплоть до каждой запятой. А когда я просыпаюсь, всё это вероломно испаряется из памяти. У тебя такое бывало?
Алан оценил постановку вопроса не без эффекта неожиданности — равно как и речь девушки: чёткую, размеренную.
— Типично, — усмехнулся он. — Эти маленькие вдохновения — как любовницы: появляются ночью, горячие, дерзкие, требуют, чтобы их запомнили, а утром исчезают, будто ничего и не было. При разборе особо каверзных дел меня посещают подобные ночные музы, но я убедился, что в большинстве случаев за ними ничего не стоит, кроме причудливых генераций ума в перезагрузке. Ты записываешь идеи, когда просыпаешься? Или даёшь им уйти?
Нала покачала головой, не отрывая взгляда от чашки.
— Они сами уходят. Оставляя после себя ощущение, будто у меня похитили что-то, что ещё даже не стало моим. Как думаешь, мистер адвокат, я могу подать в суд на собственное бессознательное за кражу интеллектуальной собственности?
— Хм… — Алан улыбнулся, найдя в этих словах что-то поверхностно притягательное; так улыбаются люди, чрезмерно романтизирующие воров. — Проблема в том, что в данном случае истец и ответчик — одно лицо. Да и судья тоже, причём он явно спросонья. А значит…
Он отвёл себе паузу, чтобы собраться с мыслями, и, допив кофе, продолжил:
— Если ты не зафиксировала идею — она никогда не существовала. Юридически? Пустое место. Фактически? Убийство мысли по неосторожности, которое невозможно доказать. Так что иск подать можно, конечно, а вот выиграть дело, не проиграв самой же себе, — едва ли. Впрочем, есть и светлый момент: у тебя ведь диплом на серьёзную тему? Запиши во вступлении эти самые слова. «Похитили что-то, что ещё не стало моим» — в этом вся соль философии. Да, пожалуй, и юриспруденции.
— Пожалуй. Только эта мысль не слишком коррелирует с темой диплома: «Архитектура как зеркало экзистенциального опыта человека». — Нала рассмеялась, точнее изобразила, что на этом месте она должна была бы рассмеяться. — С другой стороны, архитектура обладает тем же воровским эффектом, что и сны.
— Ты имеешь в виду её опосредованное воздействие? — уточнил Блэк. — То, как декорации, на чьём фоне мы обитаем, медленно, но верно формируют мировоззрение? И незаметно крадут фокус нашего восприятия?
— Именно так. — Она улыбнулась и хлопнула в ладоши с неподдельной радостью. — Архитектура, как и сны, минует фильтр разума. Только потом понимаешь, как она повлияла. Хотя, в моём случае всё оказалось чуть прозаичнее: буквально вчера я обронила в шахту ключи. Пришлось делать дубликат. Так что я не только не написала отчёт о выставке — я даже на ней не побывала.