Анита Мур – Лисья невеста (страница 26)

И правильно сделала, потому что в этой позе — на коленях — мы простояли до глубокой ночи. Лишь с первыми лучами выкатившейся из-за горы луны нам было позволено подняться на ноги.

Старейшины, руководившие церемонией, провозгласили, что духи наконец-то обрели покой. И не серчают на тех, кто отправил их в мир иной. По крайней мере, мстить не придут.

Все облегченно вздохнули и разошлись. Кто в деревню, а кому еще по скале обратно наверх топать. Еще и в кромешной темноте, не считая призрачного серпика луны.

Раньше я как-то не задумывалась о религии. Но после переселения души (а именно это, судя по всему, со мной и произошло) поневоле начала примеряться к ситуации. Может, меня неправильно упокоили, потому все так получилось с Ронни? И не выдворят ли обратно, вздумай я признаться в иномирном происхождении?

Поглощенная неприятными раздумьями, я добрела на автопилоте, ориентируясь на меховой подбой плаща господина Хайна, порядком запачканный в кладбищенском глиноземе. Едва успела подхватить верхнюю одежду на пороге.

— Вычисти к утру! — бросил мне лис, проходя дальше.

Ну да, я же личная служанка. Чуть не забыла.

Пришлось тащить тяжеленные перекладины, устанавливать подпорки для просушки. Прежде чем соскребать комья, надо чтоб они подсохли, иначе развезу красоту по всей ткани. А там шелк, вышивка, камни. Ужас получится.

Пока я возилась, расправляя складки и обтряхивая самое вопиющее, вернулся господин Хайн.

Со свитком в руках и растерянным лицом.

Глава 20

По вытаращенным глазам лиса я сразу поняла, что случилось нечто из ряда вон. Вроде бы после ночного нападения и массовых похорон нас ничем не удивить, но раз уж его пробрало, можно начинать пугаться.

— Что-то плохое? — осторожно уточнила я, поднимаясь с колен.

Не мешало бы и самой переодеться, но сначала почищу плащ, а то мало ли что налетит на свежий домашний халат. Это не прежняя жизнь, где в стиралку засунул и дело с концом. Тут стирка каждого предмета гардероба, особенно если это не нижнее белье, целый ритуал. А некоторые вещи вообще стирать нельзя, только почистить щеточкой и надеяться, что за вышивкой не слишком заметно будет.

Господин Хайн мотнул головой.

— Хорошее? — с сомнением предположила.

Не похоже, но мало ли.

Лис снова мотнул головой и развернул свиток.

— В столице объявлен Турнир Семи Небес. Всем школам империи участие обязательно, явившимся ученикам предоставляются жилье и питание, награда победителю — обед за одним столом с его императорским величеством и драгоценная нефритовая заколка-артефакт, — растерянно прочитал он снова и пробормотал себе под нос: — Впервые за двадцать лет. С чего бы это вдруг?

— То есть отказаться от участия наша школа не может, — деловито подытожила я, перебирая щетину на щетке. — У нас есть достойные кандидаты?

Происходящее так сильно походило на отбор на олимпиаду, что я невольно начала вести себя как заместитель тренера. То есть относиться к ребятам, как к подопечным.

А господин Хайн, не иначе как от растерянности, и не подумал сделать мне замечание. Наоборот, принялся перечислять пофамильно, загибая пальцы:

— Дайси, Жуяо, Райси…

Никого из них я не знала, встрепенулась лишь на прозвучавшем «Лейши».

— Девушка? — удивилась я.

Почему-то была уверена, что женщинам на соревнованиях императора делать нечего. Общий местный шовинизм повлиял.

— Конечно. Пол ученика не важен, главное его дар и умение владеть оружием.

— Тогда почему вы не радуетесь? Это же шанс проявить себя, заявить о своей школе. Даже если проиграем — не беда, уверена, что ученики вполне могут добраться до второго или третьего места. Нам заколки ни к чему… — я поняла, что несу что-то не то, но остановиться уже не могла.

— Заколка-артефакт, полученная из рук самого императора — залог уважения к школе и ее главе! — отчеканил господин Хайн. — А то, что скорее всего мы ее не получим — еще один повод меня презирать.

Его плечи опустились, свиток чуть не выпал из ослабевшей руки.

— Если бы я не был уверен, что при дворе все обо мне давно забыли, решил бы, что это тонкий заговор с целью унизить меня окончательно, — пробормотал он и шаркающей походкой двинулся в спальню.

Я глянула на плащ — сохнуть ему еще и сохнуть — бросила рядом щетку и поспешила следом за мужчиной, сгорая от любопытства.

— Но при чем здесь вы? Вам же не нужно участвовать? Или нужно? — засыпала я его вопросами, ничуть не смущаясь того, что лис успел снять халат и приступил к нижней рубахе. Зато его это порядком смутило — он повернулся спиной, а потом и вовсе ступил за ширму.

— Для глав школ предусмотрен отдельный тур, — мрачно донеслось из-за тонкой шелковой преграды с нарисованными тушью скалистыми пиками. — Скрытая проверка на соответствие должности.

Вот тут до меня дошел масштаб подставы.

Ахнула, машинально прикрыв рот рукой. Вот же гады!

— Значит, нам надо постараться! — твердо заявила, глядя в сторону ширмы. — Добавим вам пару хвостов к олим… к турниру, пусть утрутся. Когда начало?

В крови заиграл злой азарт.

Подставить решили, значит? Кому-то провинциальная школа покоя не дает? Точнее, ее глава. Ничего, мы вам покажем!

— Первый день лета.

Господин Хайн моего энтузиазма не разделял. Из-за ширмы вышел, но выглядел понуро, как побитый. Заранее сдался? Ну уж нет! Пусть я сама на олимпиаду не попала, но несколько мировых чемпионатов выиграла. И в подготовке к ним немного разбираюсь. Самое главное — настрой на победу! А там и энтузиазм, и упорство приложатся.

Сейчас же я никакого энтузиазма не наблюдала. Лис явно представил себе в красках грядущий позор и упал духом окончательно. Завернулся в домашний халат, как в одеялко, и мрачно уселся в изголовье постели.

Я пристроилась рядом.

— Мне сегодня рассказали про интересную технику контроля над поступающей энергией, — небрежно обронила, глядя перед собой. — Может, попробуем?

Скосила глаза и поняла, что со стороны это выглядело как прямое приглашение. И не к медитации вовсе. Глаза господина Хайна хищно блеснули, он немного оживился.

— И в чем суть? — спросил он, наклоняясь вперед.

Занятно, что учитель не в курсе того, что как само собой разумеющееся объяснила мне ученица. Или он притворяется? Проверяет меня на сообразительность?

— В контроле. — Я подалась навстречу, вспоминая инструкцию от Лейши. — Пить энергию нужно мелкими глотками, по чуть-чуть, а не заглатывать как крокодил.

— Не знаю, кто такой крокодил, но можно попробовать, — прошептал лис и коснулся моих губ.

От дурных мыслей точно отвлекся. С гарантией.

Я тоже отвлеклась. И увлеклась. Какое-то время мы просто целовались, забыв о сакральном смысле действа.

Первым спохватился оборотень. Я почувствовала, как в мой рот тонкой, едва ощутимой прохладной струйкой полилась энергия.

«Проверял, гад», — пронеслось в голове. Все-то он знает и понимает. В первый раз с наскоку пытался сразу влить по максимуму, а после подсказки быстро сориентировался. Как новичок, я вряд ли сумела бы отрегулировать поступающую силу. Потому господин Хайн старался сам. Сцеживал по капле, на мгновение отрывался от губ, чтобы убедиться, что я не собираюсь терять сознание, и снова возвращался. Совмещал приятное с полезным, так сказать.

Я осмелела и зачерпнула своей силы, стараясь действовать так же осторожно. Потянула вперед ниточку, сплетая ее с поступающей в меня, как артерии пересекаются с венами в теле, но не смешиваются.

Лис задышал чаще.

Интересно, это на него общая ситуация влияет — постель, девушка в ней, все такое — или эффект наконец какой-то имеется?

И не спросить ведь — любое движение или звук тут же оборвет обоюдную концентрацию.

Мы давно перестали целоваться. То, что происходило с нашими энергиями, было куда интимнее. Достаточно закрыть глаза и сконцентрироваться, чтобы увидеть, как в небе над флигелем вырастает настоящее облако из сплетенных сил. Чем-то оно напоминало по форме дерево с коротким стволом или даже куст, только без листьев и золотистого цвета.

Неожиданно господин Хайн отшатнулся, нарушая хрупкий баланс.

Однако вместо того, чтобы лопнуть и рассеяться как мираж, видение начало обретать четкость.

И прорастать «корнями» в лиса.

Мужчина откинул голову назад, открывая незащищенное горло, и низко застонал сквозь сжатые зубы. Происходящее доставляло ему то ли безграничное удовольствие, то ли существенные страдания. Так и не понять.

На всякий случай я придерживала его за локти. Господина Хайна трясло, как в лихорадке, он побелел, на лбу проступил пот, глаза закатились. Настоящий приступ, только не знаю какой болезни. И в чувство не приведешь — а вдруг так и надо, а я только помешаю?

Как оказалось, правильно сделала что не трясла.

Поток вытягиваемой из меня энергии неожиданно расширился, превращаясь из струйки в полноводную реку. Дерево над нашими головами полыхнуло, расцветая. Розовым золотом распустились пышные бутоны, напомнившие магнолию, и почти сразу же опали дождем из лепестков.