Анита Феникс – Сказания о Странствующих Колдуньях. Книга 1 (страница 3)

– Сказала же ей посуду до блеска намыть, – процедила она сквозь зубы, бросая вилку с недоеденным огурцом на стол. – Сама пусть хоть навозными палками себе еду черпает, а мне… – девушка злобно зашипела, затем провела рукой над видавшим виды столовым прибором, и тот внезапно начал преображаться. Два погнутых зубчика сделались прямыми, затем все четверо вытянулись, подёрнутый ржавчиной металл стал светлеть, пока вилка не засияла благородным оттенком серебра. Затем наступила очередь второй вилки, находившейся в руках Эгорда.

– Всё делают через пень-колоду, – буркнула колдунья, беря пустое блюдечко, стоящее у самой стены. Туда она лёгким движением плеснула молока и поставила рядом с собой на лавку, затем бережно сняла с плеча чёрного котёнка и посадила напротив импровизированной миски. Малыш тут же принялся яростно лакать, смешно причмокивая и подёргивая от удовольствия крохотными ушками. – Ну рассказывай, – предложила колдунья, возвращаясь к трапезе обновлённой вилкой, – чего ради ехал за мной из самой Были?

Озвученный вопрос застал Эгорда врасплох. Парнишка, не евший ничего последние два дня, напихал в рот всего, что имелось на столе. Сразу несколько вилок печёных овощей, маринованный огурец, четвертинку нарезанного куриного яйца и щедро закусил всё краюхой свежего хлеба. Такое количество еды с трудом помещалось внутри ротовой полости Эгорда, а уж о том, чтобы оперативно всё это пережевать, освободив тем самым рот для рассказала, не было и речи. Глаза парня судорожно забегали, а челюсти усилили спешные попытки перемолоть пищу. От позора Эгорда спасла Агафка, внезапно появившаяся в дверях.

– Господин, там у дома ваша лошадь бродит? – Эгорд сумел лишь кивнуть, издав при этом утвердительное «угу», но хозяйке дома большего и не требовалось. – У меня в конюшне как раз место есть свободное, отведу его тогда. Вы ведь с госпожой у меня заночуете?

От упоминания слов «заночуете» и «с госпожой» в отношении него Эгорд поперхнулся. К счастью, большая часть еды уже была проглочена, а потому откашляться было нетрудно.

– Заночует, – тем временем ответила колдунья, делая женщине знак скрыться, так как разговор был окончен.

Эгорд тем временем запил еду налитым себе молоком, надеясь, что то предназначается не только для ведьминого котёнка, и неуверенно заговорил

– Для начала, госпожа, хочу ещё раз выразить вам благодарность от всей нашей семьи за то, что спасли сестрёнку мою Злату. Если бы не вы, она помер…

– Давай ближе к делу, – прервала его колдунья, церемонно отправляя в рот небольшие порции еды и после каждого раза протирая губы неизвестно откуда взявшейся льняной салфеткой.

Эгорд помедлил, подбирая слова поделикатнее.

– Я также хотел… вот… предупредить вас об опасности. В деревне, пока вы у нас гостили, видимо у вас какой-то конфликт вышел с сыном нашего старосты, так вот… – Эгорд выдохнул с облегчением, что щепетильная часть вопроса позади, и дальше заговорил чётко. – После вашего отъезда, староста собрал лучших охотников и велел отправиться следом, чтобы они захватили вас в плен и притащили обратно в деревню. Погоня за вами должна была на следующий день с первыми петухами выдвигаться. Сын его по всей дерене принялся похваляться, мол, скоро у него будет со… – Эгорд осёкся, но потом всё же решил закончить цитату, – что скоро у него будет собственная ведьма на верёвочке. Собирались вас тут в Верше нагнать. Я, когда услышал, не мог просто, как все, бездействовать, вы сестру мою от верной гибели спали! А сын старосты – премерзкий человек, если вы и обидели его, то уж наверняка за дело. Вот я и сразу, как узнал, лошадь отцовскую оседлал и за вами, предупредить чтобы. У меня от отряда целая ночь форы была, да я ещё через лес сократил, так что они тут будут завтра к утру, не раньше, вы успеете…

– Благодарю, – спокойно, даже как-то певуче проговорила колдунья, откладывая вилку и тоже наливая себе молока.

Больше никто из них сказать не успел: входная дверь распахнулась, и в дом влетела Агафка. Женщина едва не пала колдунье в ноги, удивляясь, как той удалось залечить новорожденного телёнка и едва не умершую от сложных родов корову. Для деревенских жителей, да к тому же живущих настолько далеко от ближайшего города, скотина – чуть ли не единственный способ выжить. У Эгорда в деревне все бы так же, об умершей корове или лошади скорбели больше, чем в случае смерти детей или родственников, потому что корова давала молоко, хозяева жили за счёт продажи, но чаще обмена молочных продуктов на мясо, крупы и другие необходимые для жизни вещи. Смерть такого животного, особенно если оно было одно, означала полное разорение и голод для всей семьи. Агафка, приютив колдунью, не только спасла от смерти корову, с плодом которой что-то было не так, но и получила ещё одну будущую кормилицу в придачу. За такую помощь ночлега и похлёбки было несоизмеримо мало, видимо, от того Агафка и лебезила перед колдуньей, опасаясь, что та запросит дополнительной платы.

– Мы пойдём, – голос колдуньи даже в строгой интонации казался Эгорду музыкой.

На вид ей можно было дать примерно столько же, сколько и самому парню, около двадцати пяти, но она явно была старше. Странствующими колдуньями или бездомными ведьмами таких женщин называли не просто так. Дети, родившиеся с предрасположенностью к магии (практически всегда это были девочки), взрослели быстрее сверстников. Их старение прекращалось полностью, когда те покидали родные дома и отправлялись странствовать по миру. Так что внешний вид очаровательной госпожи, сидящей перед Эгордом, говорил лишь о том, что, когда она покинула родные края, ей было не больше двадцати пяти, а вот сколько лет или, быть может, столетий она странствует по миру…

– Конечно, как скажете. Но, госпожа, в вашей комнате, – Агафка неуверенно кашлянула, – нет второй кровати. Быть может, мне переставить туда…

– Не думай об этом, – так же властно оборвала её колдунья и, поднявшись с лавки, кивнула Эгорду на дверь в соседнюю комнату.

Поднявшись и последовав в указанном направлении, парень заметил, что котёнок, налакавшись молока, спит рядом с пустой миской. Он свернулся клубком, так что в его черной шерсти невозможно была различить ни носа, ни хвоста. Без светящихся красных глаз он выглядел милым маленьким существом, и Эгорд, вспомнив слова дедушки-сплетника про ужасные опыты, порадовался, что колдунья про него забыла. Не успел Эгорд закончить мысль, как услышал короткий щелчок пальцев, и котёнок взмыл в воздух, паря над лавкой. Всё ещё свернутый в клубочек, он поплыл вслед за ним в комнату, где уже скрылась колдунья.

У самого порога Эгорд притормозил, пропуская левитирующего зверька впереди себя, и вошёл следом. Сразу стало понятно, что очутился он в хозяйской спальне, которую Агафка уступила колдунье. В углу стояла грубо сколоченная и слегка покосившаяся на левый бок кровать. Остальная часть комнаты пустовала, имелся лишь стул у стены. Следы на полу говорили о том, что прежде противоположную стену занимали какие-то шкафы или сундуки прямоугольной формы. Стало быть, комнату нарочно освободили для проживания колдуньи. Эгорд искренне не понимал, что он вообще тут делает, не оставит же его прелестная ворожея спать с собой на одной кровати. Парень уже набрал в лёгкие воздуха, чтобы озвучить свой вопрос, но девушка жестом остановила его и приложила палец к губам, призывая молчать. Затем она беззвучно хихикнула и жестом указала на запертую дверь. Эгорд посмотрел в указанном направлении и вдруг заметил, что деревянное полотно внезапно делается прозрачным. Через секунду дверь и вовсе исчезла, явив вместо себя Агафку. Женщина стояла вплотную к исчезнувшей двери, припав ухом к доскам. Эгорд от такой картины немного попятился, ожидая, что Агафка вот-вот заметит их, но женщина продолжала прислоняться ухом к пустоте, хмурилась и лишь вертела головой, попеременно меняя уши. Эгорд перевёл взгляд на колдунью и заметил, как та продолжает весело улыбаться, держа левую руку вытянутой ладонью вперёд. Поймав взгляд парня, девушка опустила руку, и дверь тут же вновь проступила на том же месте. Колдунья снова сделала жест, призывающий сохранять молчание, и на этот раз лицо её сосредоточилось, а обе руки взмыли вверх, над головой, медленно она очертила в воздухе прямоугольник и как бы оттолкнула его от себя в сторону стены с дверью. Не изменилось ничего. Эгорд не видел ни искр, ни света, ни звуков, лишь девушка облегчённо выдохнула, плечи её поникли, и она сказала:

– Теперь можно говорить, я поставила звуковой барьер.

Эгорд от всего увиденного напрочь забыл, что хотел сказать. Колдунья, впрочем, тоже продолжать беседу не спешила, вместо этого она прошла на пустующую часть комнаты и снова замахала руками, на этот раз что-то бормоча под нос. Эгорд от творившейся прямо на глазах магии беспомощно осел на стоящий у стены стул. Первым появилась шикарная двуспальная кровать с резным изголовьем и периной едва ли не под потолок. Ей вдогонку из сияющей паутинки, льющейся в воздухе после взмахов руками, появился резной, обитый бахротной тканью стул. Финальным штрихом стала длинная штора, раскинувшаяся от одного конца комнаты до другого и разделившая помещение пополам. Кровать стул и сама колдунья скрылись по ту сторону непроницаемой ткани, впрочем, девушка почти сразу показалась вновь через разрез, имевшийся посередине. За собой колдунья катила стул, а над плечом у неё парил спящий котёнок. Усевшись напротив Эгорда, девушка пристально посмотрела на парня и спросила: