Anisa Klaar – Разукрась воспоминаниями (страница 4)

*Фраза «Субханаллах» в контексте тасбиха означает –  «Аллах Всемогущий и Великий пречист и бесконечно далек от любых недостатков и изъянов».

* Ин ша Аллах –  Означает «если на то есть воля Божья», «если Бог пожелает». Сопровождает высказывание верующего о его планах или событиях, которые должны произойти в будущем.

Глава 2. Вот такие пироги.

Телефон в моей руке стал причиной ошибки, но я осознала это только после того, как сделала снимок.

Мем с фоткой директрисы получится отпадным.

Наверное, Лина (Аделина) так не считала, потому что сверлила меня злобным взглядом, как делала это Миссис Грейс (директриса). Мне это очевидно не нравилось.

– Дайте мне наконец полотенце! – закричала директриса, мы все вместе дружно вздрогнули от ее пронзительного и громкого крика.

Лысый мужчина направился к Лине. Она в свою очередь быстро вышла из шокового состояния и протянула пачку салфеток. Разочарованно покачивая головой, мужчина принялся осуждать мою подругу. Я двинулась вперед, чтобы как-то сгладить всю эту ситуацию.

– Извините, но мы не причем, – не успела я договорить, как мужчина нагло и равнодушно отвернулся от меня. Будто я не достойна того, чтобы меня слушали.

Я была зла, но когда увидела, что в пачке осталось одна салфетка, из меня чуть не вырвался смешок. Тот мужчина протянул одну салфетку директрисе, которая стояла вся залитая красками. Максимум можно было удалить этой салфеткой лишь область носа. А она выглядела так, будто приняла душ из красок.

Миссис Грейс унизительно и гневно покачала головой и скрылась в коридоре. Эх, я еще незаметно сфоткала бы ее, выключив вспышку для будущих порций мемов.

Я посмотрела на Лину и заметила, что её глаза наполнились слезами, а выражение лица было обиженным. Я поджала губы. Игривость и радость мигом испарились.

Мы облажались – это факт.

***

Нас проводили, по идее, в пустой кабинет, в котором мы будем ожидать директрису. Интересно, как она смоет всю краску с волос и одежды? Но это не самое важное.

Лина будет задаваться вопросом, кто нас подставил. Ох, а я уже знаю, кто это. Сюзанна. Ненавижу ее, это точно она, наверное, отомстила мне, что я подралась с ее сестрой – Майлой.

Помещение, в котором мы оказались, напоминало коридор, ведущий к кабинету директора. Справа от нас располагались стулья, прикреплённые к стене, но нас провели прямо в кабинет. Нам также сообщили, что предстоит серьёзный и неприятный разговор, словно мы не знали этого.

Лина постоянно покусывала губу и смотрела в одну точку. Я прекрасно знаю свою троюродную кузину: она будет корить себя, хотя её вины в этом нет.  Нас подставили, а я еще умудрилась испортить все, сфоткав это безобразие, будто это входило в наши планы. Я просто не удержалась…

Как только мы переступили порог кабинета директрисы, заметила кое кого. Алекс. Меньше всего нам хотелось видеть его здесь в этот момент. В момент, когда мы облажались и позволили всему этому случится.

Он спокойно сидел, раскинув ноги в сторону и сложив руки на груди, и выглядел умиротворенным, будто сидел на очереди к психологу. Его светлые блондинистые волосы были мокрыми и спадали на лоб, одежда тоже намокшая прилегала к телу, он словно принял душ в одежде. *Астагфируллах*. Ему следует переодеться, иначе половина учениц школы будут пускать слюни на его белую футболку, которая подчёркивает каждый изгиб и мускул на груди.

– И ты тут? – возмутилась я, присаживаясь напротив него.

Он глубоко вздохнул и, кажется, закатил глаза, как только нас заметил. А еще он открыто проигнорировал меня. Вот идиот.

– Лина, ты только посмотри, до чего нас довели, – я указала на Алекса и насмешливо покачала головой.

Он смотрел на нас так, будто мы только что выбрались из стен психиатрической больницы. Мне кажется, если бы мы вдруг начали лаять, он бы не слишком удивился.

– Хватит болтать, – сказала Лина и села возле меня.

Когда ее взгляд встретился с взглядом Алекса, она тяжело вздохнула и, подперев локти на колени, пристально посмотрела на него. Она словно давила на него проницательным взглядом, как это иногда делает со мной. Лина это умеет лучше всех.

– Чего тебе? –  спросил он, слегка наклонив голову в сторону.

– Скажи, кто нас подставил, и мы не станем тебе мстить.

– Вы что, кукухой поехали? – он жестом, который обычно используется для обозначения сумасшествия, покрутил пальцем по виску.

Я осознала, чего хочет добиться Лина. Она подозревает, что он причастен к произошедшему. От этой мысли я невольно поддалась вперед и, прищурившись, последовала примеру подруги, пытаясь надавить на него. Но мой любительский взгляд не сможет сравниться с уничтожающим взглядом Лины.

Но Алекс быстро вытянул руку, словно пытаясь поставить между нами преграду, и серьезным тоном предупредил:

– Оставайтесь на расстоянии, вдруг ваше бешенство заразно.

Я промолчала, но не удержалась от закатывания глаз на его тупые слова.

– Спрашиваю только один раз, – вновь начала Лина, по-прежнему пугая бедного парня. Ладно, я преувеличиваю, Алекс не выглядит настолько впечатленным, как я. – Ты замешан в этом?

– В чём? – уточняет он, с невинным видом глядя на нее и похрустывая суставами пальцев.

– Ты отводишь подозрения… – задумчиво прищурилась Лина.

– Я ни в чём не замешан. Я хороший мальчик, не смейте меня обвинять в своих проколах.

Лина отвела взгляд и откинулась на спинку стульчика, раздумывая произошедшие обстоятельства. Я лишь разочарованно поджала губы.

Через десять минут, проведенных в тишине, наконец дверь кабинета открылась, и вошла директриса с мокрыми волосами, которые она завязала в хвост. Она больше не выглядела… как прежде – испачканной везде краской. Миссис Грейс оглядела кабинет и сморщилась, остановившись на нас, будто наше присутствие вызывало в ней отвращение.

– Это возмутительно! Я хочу исключить вас двоих из моей школы. Вы недостойны здесь учиться. Мерзавки, – она произносила эти слова с такой злобой, а её каблуки агрессивно стучали по полу, когда она направлялась к своему рабочему столу.

Алекс, который сидел напротив, жестом указал на нас и беззвучно произнёс, чтобы мы смогли понять по движению его губ: «Это она про вас двоих».

Я продемонстрировала свою злобную рожу в ответ на его комментарий. Но Лина толкнула меня плечом, чтобы я перестала кривляться и вести себя как ребенок.

– Это ужасное поведение, и мне интересно, чего вы добились, унизив меня? – когда я открыла рот, чтобы сказать, что мы в этом не виноваты, директриса посмотрела на меня с ненавистью и продолжила, прервав мою даже не начавшуюся речь: – И даже посмев сфоткать меня, вам не хватило того унижения, которое я испытала?

– Мы этого не делали… – прошептала Лина, потупив взгляд.

Когда Алекс рассмеялся, словно она сказала что-то забавное, миссис Грейс обратила на него свой взгляд. Я почувствовала облегчение, потому что теперь её гнев был направлен на него.

– А вы почему ухмыляетесь, мистер Бредли?

– Давайте без церемоний, зовите меня просто Алекс, – учтиво произнёс он и уверенно скрестил ноги, выражая превосходство и уверенность. Но это длилось недолго, директриса резко ударила по столу, заставив нас всех вздрогнуть.

– Сядь прямо! – рявкнула она, и Алекс беспрекословно опустил ноги в исходное положение и всеми силами старался избегать взгляда миссис Грейс. – Я крайне огорчена твоим поступком не меньше. Ты выбрал фонтан, нашу главную достопримечательность школы, чтобы поплавать прямо на глазах у комиссии?

– Откуда мне было знать, что они важные шишки? – пожал он плечами. – Я должен был определить это по их сверкающей лысине?

Я очень хотела усмехнуться, но сдержалась. Едва сдержалась, заметьте.

Директриса лишь покачала головой и задумчиво постучала по деревянной поверхности стола. В тишине этот звук отдавался слишком пугающе. Словно маньяк стучал в двери в хоррор-фильмах в поисках своей жертвы. Я тяжело сглотнула, больше не вынося этой тишины.

– Вы обе не сможете доказать свою невиновность, даже если вас подставили, – произнесла миссис Грейс, изобразив кавычки в конце своей речи, и дальше продолжила, уже обращаясь к Алексу: – У меня для вас троих хорошие новости: я не буду вас исключать. Я хочу дать вам шанс вновь заслужить моё уважение…

– Не тяните, говорите уже, – лениво произнесла Лина, заставив меня удивиться. Она больше не выглядела виноватой, сгорбившись от чувства безысходности, напротив, её спина была демонстративно выпрямлена, а на лице играла наглая и дерзкая улыбка. Лина что-то знает?

Директриса в ответ прищурила глаза, рассматривая ее, будто пытаясь найти причину ее изменения.

– Отлично. Вам нужно собрать петицию на пять тысяч человек, – ответила она, поправив мокрый прядь волос, упавшую ей на лицо.

– На сколько? – вскрикнула я.

– Вы слышали. Это до конца года, но в то же время вы будете учиться.

– Мы не будем всё успевать, еще и с кружком, – подалась я вперед.

– Оу. К сожалению, в этом году мы не сможем оставить кружок в вашем распоряжении, до того как вы не соберите петицию. А после этого я может подумаю, – с насмешливой жалостью произнесла она.

– Но всё было не так ужасно… Это всего лишь краски…

Лина молчала, опустив взгляд, а этот придурок Алекс посмел повернуться, нагло рассмеяться после моих слов и, наконец, в конце произнести: