Anisa Klaar – Разукрась воспоминаниями (страница 15)

Закир: Зануда.

*Аделина удалила Закира из группы.*

Я покачал головой, не переставая улыбаться, затем, щурясь от солнца большую часть дороги, наконец зашел домой и ощутил приятную прохладу кондиционера.

– Джейн? – спросил я, хмуря брови от неестественной тишины.

Однако на мой зов никто так и не ответил. Я быстро понял, что остался один дома, снял кроссовки возле входа в дом и, пританцовывая, направился на кухню.

Меня чуть не настиг сердечный приступ, после того как я увидел маму, тихо сидящую возле барной стойки. Она не замечала меня, схватив голову руками и опустив свой пустой взгляд на пол.

– Мам? – часто заморгал я. – Кто-то умер?

Она быстро пришла в себя, вытерла щеки, по которым было предельно понятно, что она плакала. Мама выглядела особенно уставшей, с лохматым пучком на голове, расстёгнутыми пуговицами рубашки и, наконец, неживым взглядом.

– Всё в порядке, – выдавила она с охрипшим голосом.

– Поверь мне, я знаю, когда люди, особенно родные, пытаются соврать. Попытка номер один не удалась, – сказал я и улыбнулся, чтобы развеселить и ее. – Даю тебе еще две попытки.

Я думал, она рассмеется или посмотрит на меня как на маленького ребенка, который не смыслит чужих слов. Вместо этого она резко приняла серьезное выражение лица и сказала:

– Папа снова будет жить у нас.

После ее слов мой мир буквально рухнул. Я это еще не начал драматизировать. На самом деле он самый худший отец, который еще не встречал мир.  Я никогда не соглашусь вновь жить с ним на одной крыше и не позволю своей маме и сестре снова страдать под его тиранией.

Мои родители развелись два года назад. Я не знаю, что именно послужило веской причиной их развода. Но знаю, что отец не хотел этого, потому что мама была для него как боксерская груша. Я имею в виду буквально. Он срывался на нее сколько я себя помню. Я всегда пытался защитить ее, но получал гораздо хуже, чем было с мамой. Опишу одним предложением, каким говнюком является мой биологический отец: он сломал мне два ребра и подарил невыносимые боли от сотрясения мозга в свой день рождения, когда мне исполнилось 13. И все из-за того, что я глотнул его пиво.

– Зачем? – спросил я, сжав ладони в кулаки, чтобы сдержать гнев и страх при его упоминании.

– Наш дом продают, мы останемся без крыши над головой, а твой отец решил помочь мне взамен на перемирие.

– Это значит, что вы снова поженитесь?

– Ради общего блага.

Я отрицательно покачал головой и яростно взъерошил волосы, пытаясь справиться с паникой, но мой разум решил добить меня и подкинул болезненные воспоминания из прошлого.

– Я не позволю ему помочь, чтобы в будущем он упрекал нас в этом, – я подался вперед, чтобы отрицательная сила моих слов наконец дошла до нее. Но она смотрела на меня с упрямством.  – Я знаю своего отца, он эгоистичный, лживый, мерзкий человек. Он самый тупой и жестокий взрослый, которого я когда-либо встречал.

Мама вдруг разозлилась и не менее яростно прошипела:

– Алекс Роджер Бредли, не смей так говорить про своего отца.

– Я буду говорить про него всё, что захочу, – я указал на нее пальцем, когда она поджала губы и резко встала.

– Он будет дома завтра утром. Ты поможешь ему перенести его вещи, и это даже не обсуждается. Он позвонил мне и пообещал, что перестанет вести себя как раньше.

– Как козел? – саркастично спросил я.

– Алекс, – предупреждающе произнесла она, а я устало закрыл глаза, нервно протирая затылок. – Я хочу, чтобы ты вел себя иначе и постарался наладить контакт со своим отцом. Он правда изменился.

– Тараканы сдохнут в третьей мировой, прежде чем Оливер Мартенс изменится, – буркнул я, но после того, как встретился с недовольным взглядом мамы, покачал головой. – Я не позволю ему перешагнуть порог этого дома, чтобы он снова начал свою тиранию. Лучше стать бомжом…

Я не закончил свою блестящую речь, как мама грубо прервала меня:

– Правда? Ты так любишь разбрасываться словами? Хочешь стать бомжом? Тогда валяй. У тебя официально нет дома. Будешь жарить канализационных крыс на ужин и спать на картонной бумаге. – Под конец она совсем сорвалась и сильно толкнула меня в плечо, чтобы привести в чувства. Но ничего не изменит мое мнение. Я лучше сдохну, чем снова буду жить с отцом.

– Хорошо, – я встал.

– Ты не продержишься и дня так, Алекс. Ты слишком наивен и глуп, – стиснула она зубы и, постукивая пальцами по столешнице, указала мне на дверь. – Уйди прочь из моего дома, неблагодарный!

Я усмехнулся, когда внутри меня бушевали обида и гнев. Едва сдерживаясь, я прикусил губу, почувствовав металлический привкус крови во рту.

Я уйду из дома, чтобы доказать маме, что я более способен обеспечивать себя и их. Найду работу, буду жить у Маркуса некоторое время, потом вернусь, чтобы выгнать отца и спасти маму и сестру от его рук.

Я улыбнулся сквозь слезы и попытался отодвинуть эмоции на второй план, но, вспоминая ее обидные слова, приступ паники лишь душил меня.

Отправив маме издевающийся воздушный поцелуй, я направился к двери.

– Проваливай и не появляйся у меня перед глазами! – крикнула мама в след, когда предательская слеза покатилась по щеке. Я яростно встряхнул любой намек на слабость и пытался сдержаться, но не мог. С детства мой отец учил меня быть «мужественным» и сдерживать свои чувства под контролем. Чертов отец, который всё испортил.

***

Я думал о том, как моя жизнь медленно катится в бездну, сидя на тротуаре возле парковки. Позади меня работал магазин, освещая все вокруг своей яркой вывеской. На улице уже смеркалось, небо украшали первые звезды, а холод пронизывал каждую клеточку моего тела. Я был в одной рубашке и джинсах, а вечером становится холодно. Мой зад уже получил отморожение.

Выпивая пиво из банки, я наслаждался жизнью. Вообще-то последнее предложение было сарказмом.

В мою сторону смотрели какие-то мутные люди. Они курили сигареты, стоя возле машины, а другие о чем-то разговаривали и тихо спорили между собой. Я уверен, что это наркоторговцы. В этом районе этих гадов полно. Поэтому я подумал стырить или попросить курнуть разок, чтобы избавиться от навязчивых мыслей и неприятных чувств. Я просто хочу отдалиться от всего этого дерьма под названием «петиция» и «возвращение отца».

Я встал, едва держась на шатких ногах, и понял, что закончилась третья банка пива, но я не собирался просто сидеть и ждать, когда наркоторговцы придут сами, чтобы продать свой товар. Я уверенно направился к ним, однако, не заметив человека перед собой, врезался в него. Он начал материться на непонятном мне языке и чуть ли не орал на меня.

– Остынь, – сказал я и присел на корточки, чтобы собрать его продукты, которые упали на землю после нашего столкновения.

– Ты в уме?

– Что, прости? – не понял я.

– Чувак, ты пьян в хлам, иди домой, – сказал он уже более спокойно, покачав на меня головой.

– Не указывай мне, что делать, – быканул я и, оставив его собирать свои продукты, хотел направиться к той темной компании. Они попивали пиво рядом с машиной, из которой играл оглушительный рэп.

– Эй, – окликнул меня тот парень, который велел мне идти домой. – Подойти сюда.

Я закатил глаза, но подошел к нему, и, прежде чем осмыслил ситуацию, он пнул коленом мне в живот, заставив согнуться от боли и отчаянно хватать ртом воздух. В голове будто включился инстинкт выживания, и весь эффект от алкоголя испарился.

– Ты нарываешь? – я подался вперед, предчувствуя беспощадный бой, однако тот лишь поднял руку, остановив мои агрессивные движения.

– Те парни, к которым ты собираешься пойти, могут обокрасть тебя или чего еще хуже.

– Тебе-то что? – недовольно спросил я.

– Мне абсолютно без разницы, просто не хочу, чтобы эти гады получили сегодняшнюю жертву в виде такого несчастного и жалкого человека, как ты.

– Мужик, – я поставил руку ему на плечо, затем спокойно глядя ему в глаза, сказал: – Отвали, а?

– Иди домой, тогда отвалю.

– Я официальный бомж, – я горько засмеялся, вспомнив слова мамы, какой я сволочь.

Он покачал головой и, в ответ крепко приобняв за плечи, буквально потащил меня к своей машине. Я молча сел, потому что этот чувак кажется хорошим парнем. Если нет, то невелика потеря. Сдохну и наконец избавлюсь от всех проблем. Хотя главная проблема во всех событиях – это я.

Смерть, жди меня.

Глава 10. Сюрприз.

Я лежала на кровати, до этого по телефону уговорив маму остаться у Ясмины с ночевкой. У меня это получилось. Но прямо сейчас я листала ленту в социальных сетях. Мне это быстро наскучило, и я задумывалась о нашем деле.

Электронную версию петиции я уже создала, и на всякий случай печатную. За сутки подписали три человека. Это я, Алекс и Ясмина. Закир сказал, что подпишет после того, как увидит Николаса Мартенса, чтобы сделать с ним фотку. Он буквально ведет страницу с эдитами и видео баскетболиста. А мы буквально начали бойкотировать Закира.

Затем мне надоело много размышлять над проблемами, в которых мы даже не виноваты, и открыла чат с ботом. Хорошая штука, чтобы подискуссировать с машиной, а не чувствительными людьми, которые часто переходят на личности. Я ненавижу, когда суждения и взгляды становятся определяющими факторами в оценке человека, заслоняя его индивидуальность и особенности. Я не виню тех, кто переходит на личности, потому что это лишь доказывает, что спорящий человек слишком жалок, чтобы учитываться с реальными аргументами.