Anisa Klaar – Моё безумие (страница 5)

На минуту я зашел в IG, но никаких новостей не было, после чего, встряхнув головой, направился к себе домой. В телефон пришло уведомление. Я уже готовился обругать Алису за то, что она донимает меня, но вместо этого увидел сообщение от своей сестры – Гёкче:

Гёкче: Как дела?

Мерт: Вау. Сегодня наступит апокалипсис, раз ты написала мне?

Гёкче: смайлик с подмигиванием

Мерт: Соскучились по мне?

Все мои родные сейчас в Бельгии. Я просто взял и сбежал, оставив их.

Гёкче: Я написала, чтобы спросить, не приедешь ли ты на этих выходных в Бельгию.

Я поджал губы, задумавшись над менее отрицательным ответом. Вместо этого я просто напечатал:

Мерт: Нет.

Оригинально.

Но после этого сестра отстала, объяснив причину, почему хочет, чтобы я приехал навестить их. Мама и папа тоскуют по мне, сама по себе причина милая, но я только месяц назад был у них. Не могу я так часто там находиться. Особенно когда могу встретить её. Девушку, которая мне бессовестно нравится до сих пор, даже если она замужем за братом Алисы. Он такой же грубый и безответственный, как и его сестра. Они оба испортили мне жизнь.

Когда я подошёл к своей квартире, то поднялся по лестнице на четвёртый этаж и прошёл по длинному общему балкону. Я нашёл свою дверь и попытался открыть её, но обнаружил, что она не заперта.

Осторожными движениями и с бешено колотящимся сердцем я тихо открыл дверь, оказавшись в узком затемнённом коридоре своей квартиры. В нос ударил аппетитный запах еды.

Нахмурившись, я сжал руки в кулаки, готовясь атаковать ими грабителя. Я прислонился к стене, которая вела на кухню, и осторожно пригляделся, а затем, не медля, вышел из-за угла. Я хотел было напасть, но вовремя узнал Марину. Она стояла ко мне спиной и что-то помешивала в кастрюле.

Я облегченно вздохнул, а девушка, вероятно, услышав это, повернулась, после чего чуть вскрикнула, расширив глаза от ужаса, когда оказалась лицом к лицу со мной.

Надеясь, что это не грабители с пушками, я воспринял её присутствие в моей квартире как нечто обыденное.

А теперь все моё недоумение вырвалось из меня. Какого… Что она здесь делает? Как она проникла внутрь?

– Ты что тут делаешь? – грубо спросил я, подойдя ближе.

Она нервно оглянулась, будто в поисках оправдания, а я закрыл глаза от раздражения, не забыв перед этим тяжело вздохнуть. Клянусь, если она не уберется отсюда через пять минут, я выволоку её сам или посажу за решетку.

– Прости… я… тут… – запнулась она, часто заморгав.

– Ты ненормальная? – подался я вперед.

– Я хотела приготовить тебе ужин.

Я посмотрел на нее так, будто у нее выросла вторая голова или будто она говорила на несуществующем языке. Уставившись на нее, я не понимал, что она всё-таки здесь делает, поэтому нервно провел рукой по волосам.

– Выметайся отсюда немедленно, – пригрозил я, пока она все сжималась от моего опасно тихого голоса.

Она заикнулась, изучая мое лицо, которое находилось в опасной близости к ней, чтобы мои слова восприняли всерьёз, но внезапно всё пошло наперекосяк. Возле входа в кухню вдруг прозвучал голос Кристофера:

– Какого хрена тут происходит?

Марина еще сильнее испугалась и начала нервно протирать ладони, оглядываясь. Я закрыл глаза от безумства, которое сейчас происходит.

– Ты замутил с моей сестрой, чувак? – возмутился Кристофер и начал угрожающе подходить ко мне.

– Дай мне всё объяснить.

Меньше всего на свете я хотел ударить своего нового лучшего друга, но после того как он ударил меня по лицу, я не смог сдержаться. В голове всё кружилось, а в крови кипела ярость. Я сжал ладонь в кулак и замахнулся. Резкая боль пронзила мой кулак, и я услышал хруст. Кажется, я сломал ему нос, а моя губа опухла, и горячая кровь стекала по подбородку.

Кристофер хотел снова напасть на меня, а я готовился отразить атаку, но внезапно он остановился, когда увидел свою сестру позади меня. Я тоже взглянул на Марину, которая застыла на месте, схватившись за голову дрожащими руками, и тихо молилась про себя. По её щеке катились слезы, а глаза она жмурила.

– Она здесь, – шептала Марина, прерывая свои молитвы.

Обеспокоенный её состоянием, я попытался подойти к ней, встряхнуть за плечи или как-то показать ей, что всё нормально, что никто никого убивать не собирается. Я даже успел протянуть к ней руку, прежде чем Кристофер прервал меня своими настороженными словами.

– Не трогай. Её нельзя трогать, когда она находится в приступе.

– В каком еще приступе? – нахмурился я, вытерев кровь, стекающую с губ.

– Ни в каком, – холодно ответил он.

Проигнорировав меня и свой кровоточащий нос, он подошел к сестре, попытался вернуть её в реальность.

– Марина, открой глаза.

Я с ужасом заметил, как она осторожно открыла их, а взгляд был стеклянным, неживым, будто это была вовсе не она. По её щекам непрерывно текли слёзы. Будучи эмпатом, мне было очень тяжело видеть, как плачет человек.

– Её здесь нет, – тихо сказал Кристофер, даже не пытаясь прикоснуться к сестре.

– Нет, – покачала она головой. – Она придет убить меня.

– Я не позволю, а теперь пошли со мной.

Она осталась стоять смирно, уставившись в пустоту всё такими же неживыми глазами.

– Что происходит? – спросил я у друга.

– Т-с, – он поднял указательный палец, не переставая изучать поведение Марины. – Ты слышишь меня?

Она коротко кивнула, но оставалась всё в таком же положении, пугая меня до смерти. Раньше я никогда такого не видел. Никогда.

– Пошли на свежий воздух, я покажу тебе красивые облака, которые ты любишь фоткать.

Она улыбнулась, пока всё ее тело дрожало и подергивало, после чего она направилась к выходу, а Кристофер облегченно вздохнул, не переставая следить за сестрой. В последний раз посмотрев на нее, я понял, что ее движения были не её. Вернее, она была сама не своя, хотя я бы не сказал, что в неё вселился дьявол. Она будто смотрела на всё через призму или прокручивала какие-то воспоминания в голове, не замечая настоящего.

Я не знал, что делать, поэтому просто растерянно сел и стал гуглить в интернете, как называется её болезнь, или болезнь ли это. Я нашел только "Трансферное расстройство", которое входит в диссоциативные расстройства.

Весь оставшийся день я названивал Кристоферу, тот будто назло не отвечал, а моя голова гудела от вопросов всё сильнее.

Вечером я понял, что должен быть у Алисы, чтобы увидеться с Али, своим бывшим другом, и разозлить сильнее прежнего. Но в данный момент это казалось нереальным и бессмысленным. В мыслях была только Марина и её странное поведение.

Спустя долгое время она стала единственным человеком, который пробудил во мне интерес, а паэлья на сковороде заставляла меня задумчиво смотреть на неё.

Глава 5. Филистер.

Определение:

«Филистер» (от нем. Philister – «филистимлянин») – презрительное название человека с узкими взглядами, преданного рутине, самодовольного мещанина, невежественного обывателя, отличающегося лицемерным, ханжеским поведением.

Я лежала у себя в комнате, укрывшись одеялом, даже закрыла голову, чтобы наконец заснуть. Прошел день после моего позорного случая, когда я впала в диссоциативное состояние. Наряду с этим случился приступ абсансной эпилепсии, которая лишь усилила свои симптомы. Я ничего не помню из того, что произошло. Последнее, что я запомнила, – это глаза Мерта, когда он увидел меня в своей квартире. Его взгляд выражал злобу и недоумение. Это разбивало мне сердце, остального я не помнила.

Сутки я провела в постели, солнце не светило, вокруг меня обитала тьма, до того момента, как в дверь постучались. Она тихо открылась, и послышался голос отца.

– Птенчик, как ты? – он сел возле меня и осторожно открыл одеяло, которым я укрывалась. Мое лицо, наверное, опухло, губы стали сухими и потрескались, а волосы вырвались из крепкой косички, которую сделала мне Вики. – Марина?

Я обратила на него свой взгляд, утомившись этим движением. После приступа все мое тело ныло и болело, а голова взрывалась от напряжения. Это состояние длилось до сих пор.

– Виктория пошла покупать твои любимые фрукты, – улыбнулся он, не пытаясь прикоснуться ко мне.

Прикосновения окружающих – последнее, что мне нужно, потому что это может повлечь за собой новый приступ.

– Они вместе с Кристофером отправились в магазин, представляешь? – рассмеялся он, пока я сохраняла бесстрастное выражение лица. – На что они готовы ради тебя. Даже стерпеть присутствие друг друга.

Мои губы дрогнули и чуть приподнялись, заметив это, папа облегчённо улыбнулся, нервно протирая волосы.

Он был уже в преклонном возрасте, с сединой на густых волосах и аккуратно стриженной бороде. Морщины тоже не отставали и покрыли весь его высокий лоб и участок возле век. Эти чуть узкие глаза передались мне от папы.

– Я пойду, оставлю тебя одну, – он встал и с нежностью во взгляде начал покидать комнату. Перед этим он прошептал мне: – Я люблю тебя, птенчик.