Anisa Klaar – Моя свобода (страница 7)

Гёкче вошла в комнату и сразу же направилась к шкафу. Открыв его, она принялась выбирать платье. Я последовала за ней и начала осматриваться, изучая, как изменилась её комната.

В комнате стоял стеллаж, заполненный разнообразными книгами. В моей же комнате есть настенная полка, но она не так забита, потому что я предпочитаю читать электронные книги. Голубые шторы были всё те же, комната оформлена в голубовато-минималистичном стиле.

Односпальная кровать и тумбочки возле неё украшены орнаментальными рисунками. В другой части комнаты можно увидеть прикроватное зеркало и трюмо, за которым удобно сидеть и наносить макияж.

Я даже не заметила, как Гёкче включила музыку и стала кружиться по комнате, напевая мелодию. Я лишь непонимающе уставилась на неё, не упомянув, что музыка в исламе запрещена, и сказала:

– По крайней мере, ты танцуешь лучше, чем Али.

Она остановилась и начала смеяться.

– Ладно, не смеши меня, пошли поправим твою стрелку, которая летит уже в космос.

Снова кивнув, я приблизилась к трюмо, на котором лежали все инструменты для шпаклёвки. Ладно, шучу, не все.

Гёкче взяла чёрный лайнер и приблизилась, чтобы поправить мою стрелку. Однако я хотела сделать это сама, поэтому вежливо сказала:

– Я могу сама.

– Давай я.

– Ты не хочешь отдавать карандаш? Он тоже итальянский?

– Ты всегда такая прямолинейная?

– Это синоним к слову грубая?

– Нет. Это значит, что ты права, – фыркнула она.

– Ладно, поправляй уже, – шутливо закатила я глаза.

Она схватила мой подбородок. Да, именно схватила, тем самым показав, что злится из-за моего упрямого характера. Но всё равно начала рисовать мне новую стрелку. Не прошло и пяти секунд, как она закончила.

– И всё? – спросила я, недоумённо глядя на неё.

– А ты посмотри в зеркало.

Обернувшись, я увидела своё отражение и стала внимательно разглядывать. Идеальная стрелка. Я удивлена, что ей хватило всего несколько секунд для такого шедевра.

– Я приду к тебе, чтобы накраситься к свадьбе дочери тети Зехре.

– Ты тоже думаешь, что хорошо получается? Я подумываю пойти на визажиста.

– Повезёт твоим клиентам, – сказала я, всё ещё любуясь ровной стрелкой, которая придавала моим векам лисий эффект.

Быстро и эффективно она уговорила меня нарисовать вторую стрелку, которая стала близнецом первой.

Кивнув ей, чтобы она переодевалась, я вышла из комнаты. Взгляд тут же приковался к комнате Мерта. Она словно звала меня на безрассудные поступки.

Валлагьи, я хотела зайти и узнать, чем он занимается, от чего фанатеет, какие книги стоят у него на полках, какими духами он пользуется. Кажется, это перебор…

Но если меня поймают с поличным…

Будет, по крайней мере, неловко.

Выбросив из головы все ненужные мысли, я направилась в гостиную, где обстановка была такой же, как и до нашего ухода. Здесь царило спокойствие, нарушаемое лишь еле слышными звуками из телевизора, где шёл какой-то турецкий научно-популярный сериал.

Устроившись на свободном стуле, я стала ждать. Минут через пятнадцать она вышла.

«Я быстро», – хотелось мне повторить её же ложь ей прямо в лицо. Но мы только начали ладить, поэтому я подавила это желание.

Она надела бирюзовое платье, закрывающее руки до кистей и почти всю шею. Хоть она и не носит платок, всё же предпочитает скромную одежду.

– Пошли? – спросила она. – Прости, что так долго.

– Ничего, – улыбнулась я в ответ на её извинения.

Затем она уговорила своего отца, убедив его, что мы выйдем в магазин буквально на час. Он быстро согласился. Мы вышли на улицу и направились в противоположную сторону от нашего района. Поправив кепку от нервов, я глубоко вздохнула и попыталась обрести такое же равнодушие к происходящему, как сегодня вечером после слова «сестра» от Мерта. Но каждый раз, вспоминая это, я чувствую, как меня душит безысходность.

Безысходность от того, что я не могу напрямую спросить его, как он ко мне относится. Ведь его взгляды и прикосновения говорят совсем другое, нежели он сам.

– Ты когда-нибудь хотела иметь суперсилу – читать мысли других? – спросила я у Гёкче.

– Не знаю, не думала об этом, но, наверное, да. Это же даёт человеку больше возможностей и помогает в жизни, – ответила она и, присев на корточки, стала завязывать шнурки на белых кедах.

– В особенности избегать ужасных людей. И я не имею в виду тебя, – сразу заявила я.

– Да я поняла, – усмехнулась она.

Я замолчала и стала наблюдать за звёздами и машинами, которых становилось всё больше по мере того, как мы приближались к «халяльной тусовке». Пройдя ещё, наверное, десять минут широкими шагами, мы добрались до многоэтажки.

Я посмотрела на Гёкче и спросила:

– Это там?

– Да. Нужно подняться на десятый этаж.

Он обрушился на меня, как цунами, вызывая неприязнь, перераставшую в отвращение. Но мысль, сверлящая мозг, была одна: что Али делает здесь? Родители придут в ужас, узнав, какие места он посещает.

– Ты же клялась, что это халяльная вечеринка, – процедила я, обращаясь к Гёкче, которая сияла так, словно выиграла в лотерею.

По мере приближения к квартире музыка превращалась в невыносимый рёв, грозящий свести с ума всех, кто находился внутри.

Дверь в квартиру зияла, словно пасть чудовища, а по обе стороны стояли люди – девушки и парни, казалось, весь город решил собраться здесь.

– Ну да, здесь нет алкоголя, – беспечно бросила Гёкче.

– Ты издеваешься? Здесь музыка, а еще полуголые девушки и парни, – огрызнулась я, привлекая внимание тех, кто стоит у двери.

– Самия, прошу тебя, не делай вид, что ты у нас такая святая.

– Я не сказала тебе, что я святая. Я сказала, что мне здесь не нравится.

– Ты всем своим видом демонстрируешь, как тебе некомфортно, но я уверена, что это лишь бравада. Боишься разочаровать мамочку? Или, может, дело в Али? Но он здесь.

Я говорила о том, как она меня бесит? Если нет, то повторюсь: она меня бесит.

– Пошла ты, я ухожу, – коротко ответила я, проигнорировав ее оскорбления. Но она схватила меня за локоть и остановила.

– Я обещала Али, что приведу тебя. Если не хочешь находиться здесь, иди и предупреди его. Мне не нужны проблемы, потому что ты можешь потеряться.

Я с трудом высвободила руку и ответила:

– Я позвоню ему, можешь идти и веселиться на «халяльной» вечеринке, – сказала я, подчеркнув последние слова.

Она закатила глаза, словно я была капризным ребенком, и растворилась в толпе.

День и впрямь испорчен.

Как же я ненавижу всё это.

Как же ненавижу людей, которые всё портят.

Я достала телефон, привлекая внимание парней и девушек, которые курили у входа. Ненавижу запах сигарет.

– Я думала, такие, как ты, не посещают подобные места, – с усмешкой произнесла одна из девушек, одетая в топ и шорты, которые подчеркивали все изгибы ее тела.

Я проигнорировала ее колкость, лишь закатив глаза и украдкой вздохнув. Снова набрала номер брата, но в ответ – тишина. Впрочем, чего я ждала? В этом гудящем улье, казалось, даже стены вибрировали в такт музыке.