Anisa Klaar – Моя свобода (страница 6)

– Где ты была? Я уже должен уходить.

– А где мама?

– Она уже у тёти Марьям. Она велела тебе сделать намаз и, заперев дверь, явиться туда.

Я глубоко вздохнула и, сдержав слезы от осознания, что меня ждет еще и ужин, направилась наверх.

– Эй, – окликнул меня брат, я повернулась, хмуря брови, и ожидала его дальнейших слов. – Что-то случилось?

– Нет, – коротко ответила я, поскольку истинная причина моего состояния не должна знать никто.

– Если что, я готов послать всех ради тебя. Или же поставить всех на место, – произнёс брат с серьёзным видом, после чего уточнил: – Нужен лишь адрес.

– Знаешь, ты лучший брат из всех моих братьев.

– У тебя нет брата кроме меня, идиотка, – ответил он, закатив глаза.

Он открыл дверь, намериваясь выйти на улицу, но теперь его окликнула я.

– Эй. Спасибо, я тоже готова послать всех ради тебя.

– Ты там держись на ужине, – усмехнулся он.

– Спасибо, но обнимать не стану, – ответила я, широко улыбаясь, и продолжила подниматься по лестнице.

—– — – — – — – — – — – — – — – — – — —

*Хиджаб – накидка, скрывающая тело и/или лицо, которую мусульманки надевают при выходе на улицу.

* Нашид – так как музыка запрещена в исламе, существуют нашиды, заменяющие их.

Глава 3. Между.

Гёкче сидела напротив, а я, зажатая между тётей Марьям и мамой, чувствовала себя пленницей. Мамин взгляд – тяжелый, как свинец – буравил меня за то, что явилась в той же футболке, что и в магазине, и даже не сняла кепку, хотя было велено надеть "что-нибудь приличное".

Но прямо сейчас слушала я исключительно слух про одну девушку с нашего района, которая опозорила свою семью, переспав с мужчиной. Теперь мама будет просить меня рассказывать о своих «секретах», чтобы избежать такой ситуации. Нет, она прям так и не спросит, а будет шутливо намекать, пока я не обижусь. Всегда так происходит, когда на свет рождается «правдивый» слух.

Она доверяет, но проверяет. И я её понимаю, ведь и самой порой сложно удержать желания в узде, когда вокруг столько харама. А один из них – Мерт.

Мерт, который ушел с какой-то Алисой, пока я вынуждена сидеть здесь, в кругу его родни.

Через некоторое время пришел дядя Мехмет – отец Мерта, мы поздоровались и поздравили его, поскольку у него родился племянник.

Стол ломился от турецких сладостей: пахлава, щербет, лукум с малиновым ароматом, жареный миндаль, фундук и кешью. Пахлава была настолько приторной, что один кусочек требовал внимания двух чашек чая. Но и чай не уступал, обжигая горьким и тёмным настоем.

Наверное, Гёкче даже не притронулась к сладостям, всё ещё на диете «сто дней без сахара». Или тайком успела насладиться их изысканным вкусом.

После чаепития мама и тётя Марьям заявили:

– Валлахи, мы хотели бы пойти в мечеть и прибраться там, а вы можете остаться дома и поболтать, как настоящие подружки.

Они обменялись лукавыми взглядами и захихикали, как девчонки, а я окинула маму взглядом «издеваешься?».

Однако я обуздала себя и (не)искренне улыбнулась, переведя взгляд на Гёкче, которая отвечала мне такой же «искренностью».

Тётушки упорхнули, оставив нас наедине с дядей Мехметом, который увлечённо читал газету, и одновременно не отрываясь от экрана телевизора.

Гёкче вырвала меня из задумчивости:

– Собирайся. Мы идем на халяльную тусу.

– Чего? – спросила я.

– Мы идем на тусу, – просто повторила она, не разъяснив свои слова в полной мере.

Я закатила глаза и повторила вопрос:

– Чего?

– Господи. На вечеринку.

– Нет, – покачала я головой. – Даже если халяльная, нет-нет.

Она уставилась на меня, словно не верила, что кто-то может отказаться от шумной вечеринки. Прочистив горло и протирая затылок, она произнесла:

– Там будет Али.

– Что? – воскликнула я и резко встала, тем самым привлекая внимание дяди Мехмета. – Простите.

Рядом с ним дремала пятилетняя Айна, сестра Мерта и Гёкче. Она подняла голову и недоумённо посмотрела в нашу сторону, пока я, поджав губы в тонкую линию, молчала.

– Там будет Мерт и Арда, а еще Адам.

– Али мне ничего не сказал.

– Потому что я только сейчас узнала.

Я замолчала, чтобы спокойно поразмыслить. Мне предстоит сложный выбор…

С одной стороны, вечеринка манила, но с другой – я понимала, что ничего хорошего от этого ждать не стоит. Тяжело вздохнув от круживших в голове мыслей, я мысленно согласилась, убеждая себя, что ничего плохого не случится, если рядом будет Али и его друзья.

Мама ведь так хотела, чтобы я с ней дружила, пусть пожимает плоды.

Эгоистично?

Да…

– У меня в комнате есть платье. Светлое. Если хочешь, могу отдать, – сказала она, будто прочитав мои мысли. – Просто ты выглядишь как… смерть во всём чёрном.

– Спасибо, конечно, но так ко мне никто не будет подходить.

– Ладно, – коротко ответила она и направилась в свою комнату, пока я всё ещё стояла на месте. – Ты идёшь?

– В твою комнату? Нет, мне и тут хорошо, вместе с дядей Мехметом и Айной, – ответила я и удостоилась её улыбки. – Тебе нужно поправить стрелку, а то она летит куда-то вдаль.

Я сдержала колкость и возмущённый вздох и поплелась за ней.

Их дом был небольшим, но уютным. Тёплый свет лампочек создавал особую атмосферу. Окна были распахнуты настежь, впуская звуки улицы, особенно шум проезжающих машин. И вновь разыгравшийся ветер трепал дорогие итальянские шторы, прозрачные, как вода.

В нашем районе это новая мода. Если итальянское, значит, дорогое.

Кстати, наш дом находится в тридцати минутах ходьбы. Смогу сбежать, если мне надоест.

Гёкче потянула меня за руку, когда я застыла, любуясь шторами.

– Ты не будешь краситься на вечеринку? – спросила она.

– Не так вульгарно, – сказала я вкинув бровь и мысленно передернув себя, потому что «намекнула».

– Всё нормально. Теперь я знаю, что ты думаешь о моем макияже, – усмехнулась она, превратив это в шутку.

Мы прошли по коридору и оказались у двери в комнату Гёкче, украшенной табличкой: «МЕРТАМ ВХОД ЗАПРЕЩЁН (Айне можно)». Я улыбнулась, увидев это, и спросила:

– Он тоже надоедливый как Али?

– Я думаю что хуже чем Али.

Я улыбнулась и бросила взгляд в дальний угол коридора, где располагалась комната Мерта. Я знала это, потому что часто бывала здесь. Особенно, когда их старшая сестра выходила замуж. Мы с мамой приходили помогать им с готовкой и прочим. Но тогда мне было четырнадцать, Мерт действительно считал меня своей сестрой, и я не возражала. Но когда мне исполнилось семнадцать, всё изменилось. Именно тогда он перестал называть меня сестрой. До сегодняшнего дня…