Anisa Klaar – Моя свобода (страница 13)

– Нет, – как ни в чем не бывало ответила она и открыла дверь.

Я вошла и сразу почувствовала аромат мужского парфюма. Он обволакивал, заполняя собой все пространство.

– Фу, зачем так обливаться духами? – скривилась Гёкче, а я, напротив, наслаждалась одеколоном Мерта.

Да, я немного странная.

Окинув взглядом книжные полки, я заметила плакат над кроватью, во всю стену. На нем было простое изречение: «Разум бессилен перед криком сердца».

Мерт, оказывается, романтик.

Не знаю, как это объяснить, но мое сердце словно ждало этого электрического разряда. Я будто заглянула в душу Мерта. Однажды я уже была здесь, лет пять назад, но тогда это не произвело на меня такого впечатления.

Конечно, в комнате были и другие плакаты, более приземленные, демонстрирующие его безграничную любовь к футболу. Среди них выделялся плакат с изображением турецкого нападающего Месута Озила.

Тут же валялись мячи – напоминания о районных баталиях. У Али тоже так: в комнате два мяча с последнего турнира.

Шторы на окнах были легкими, почти прозрачными. Кровать, напротив, темная, с подушками в тон. Полки ломились от книг, и каждая будто шептала: «Прочти меня». Хотя я предпочитаю электронные книги. На стене висели часы, показывающие семь вечера.

Пока Гёкче осторожно закрывала дверь, я успела все проанализировать и повернулась к ней, стараясь скрыть восторг, с которым изучала комнату ее брата.

– Самия, мне нужно с тобой поговорить наедине. По телефону не хотелось.

– Что случилось?

– Насчет халяльной вечеринки…

– А-а, – протянула я равнодушно и отвела взгляд, всем своим видом показывая, что не хочу это обсуждать.

– Мне жаль, что так вышло. Но, пожалуйста, не говори маме с папой.

– Знаю. Если бы хотела, давно бы рассказала.

– Валлагьи, как ты умеешь успокаивать, – с сарказмом ответила она. Я неловко улыбнулась и сказала:

– Не волнуйся, не скажу. Иначе я сдам почти всех.

Она радостно кивнула и огляделась. Затем подошла к книжной полке, взяла книгу и протянула мне.

– Зачем это?

– Мы что, к девчонкам с пустыми руками пойдем? Обидятся ведь, узнав, что я их бросила, чтобы с тобой наедине поговорить.

Глубоко вздохнув, я взяла в руки книгу. «Грозовой перевал».

Серьезно? Роман?

– Мерт читает романы? – вырвалось у меня, и я скользнула пальцами по мягкой обложке.

– А ты не знала? Да ее только ленивый не читал.

– А-а, – протянула я, и мы вышли в коридор.

Комнату Мерта я покидала, словно выныривая из чарующего омута, пропитанного его ароматом, и внезапно накатила волна разочарования. Отчаянно хотелось его увидеть.

Но его все не было. И больше всего я боялась, что он просто избегает меня. Но зачем? Хотя… ответ терзал сознание своей очевидностью.

– Ты идешь вообще? – Гёкче окинула меня странным взглядом.

С трудом выдавив улыбку, стараясь скрыть бурю, бушующую внутри, я поплелась за ней. Мы шли, словно ничего не произошло, словно его и вовсе не существовало.

Хотелось увидеть Мерта, но в то же время я отчаянно этого боялась.

Вернувшись к Зейнеп и Алие, я поймала на себе подозрительный взгляд старшей сестры. Но, гордо вздернув подбородок, я продемонстрировала книгу, словно оправдываясь за наше отсутствие, и поспешно спрятала ее в рюкзак.

Вскоре мы снова болтали о пустяках, в основном шутили о платьях, которые наденем на свадьбу Зейнеп.

Я с облегчением отметила, что никто не заикнулся о ней и Мерте. Однажды Али, заметив, как я скрежещу зубами, словно собираюсь стереть их в порошок, доверительно сообщил, что в детстве они пообещали пожениться, когда вырастут. Они были лучшими друзьями и, наверное, остаются ими до сих пор. Но хуже всего будет, если Мерт захочет сдержать слово.

Я уже почти потеряла надежду увидеть его сегодня, как вдруг раздался стук в дверь. От неожиданности я вздрогнула, а Гёкче удивленно спросила:

– Кто там?

Дверь распахнулась, и прежде чем мы успели увидеть вошедшего, знакомый голос прозвучал:

– У вас тут что, закрытая вечеринка?

Это был Мерт, и от глубины его голоса сердце предательски рухнуло куда-то в пятки, готовое пуститься наутек. Но я усилием воли попыталась его удержать, убеждая себя, что бежать еще рано.

– Мерт! – радостно воскликнула Зейнеп и, вскочив с места, бросилась к нему.

Он одарил ее искренней улыбкой и приобнял. На меня даже не взглянул. Значит, все-таки избегает…

Алия, смущенно зардевшись, поздоровалась:

– Давно не виделись, Мерт.

– Да, как ты?

– Нормально, в школу хожу.

Затем его взгляд скользнул по мне. Я лихорадочно пыталась усмирить сердце, которое все еще рвалось на волю.

– Сами, – сухо бросил он, пронзая меня взглядом своих темных глаз. Я неловко улыбнулась в ответ, чувствуя, как все тело напряглось в ожидании неминуемой глупости, которую я вот-вот могла совершить.

Конечно же, я спрятала свои носки с идиотской надписью. Утром я долго выбирала между носками с надписью «Вуман» и другими, еще более нелепыми. И теперь гадала, какие бы здесь смотрелись хуже.

Затем, словно между нами ничего не произошло, он снова повернулся к Зейнеп.

– Где ты пропадал? Даже Осман сказал, что ты исчез.

– Османа я видел только вчера, так что он врет, – усмехнулся он.

– Ну ладно, – ответила она, улыбаясь, а затем спросила: – Как учеба?

– Отлично, а у тебя?

– Тоже.

Я с каким-то болезненным удовлетворением наблюдала за их непринужденным общением, за тем, как между ними нет и намека на что-то большее, чем дружеские отношения. В душе даже зародилось злорадство.

– Тогда я пойду, не буду мешать девичнику, – сказал он, и я невольно заметила, как Гёкче закатила глаза.

Уже открыв дверь, он вдруг остановился, словно что-то забыл. Затем повернулся к нам, а точнее ко мне, и, глядя своими темными, но неожиданно теплыми глазами, произнес:

– Классные носки, Сами.

Улыбнувшись только мне, самой искренней улыбкой, которую я когда-либо видела, он вышел за дверь, оставив меня наедине с бешено колотящимся сердцем, чей ритм, казалось, слышали все в округе.

А всех остальных в комнате заставил обратить внимание на спрятанные носки. Но осознание того, что он заметил их за столь короткое время, не позволяло сдержать радостную улыбку.

Это значит, что все как прежде.

Не знаю, радоваться мне или нет…

Глава 6. Беда?

Перемена обернулась заточением в классе, хотя за окном плескалось солнце. После урока французского, где Лендена не было, я вздохнула с облегчением. Я выбрала этот язык, зная, что он не придет на занятие.