Anisa Klaar – Моя свобода (страница 10)

– А ты видела, как она посмотрела на Лендена?

«Что за бред?»

– Она, наверное, думает, что у него чувства к ней из-за его ненависти. Да ладно, с ее-то внешностью и стилем одежды…

– Точнее, воображает себя героиней какой-нибудь дорамы, – поддакнула ее подруга, и они обе разразились хохотом.

Они смеялись так, словно нашли лекарство от рака. Их мерзкий, отвратительный смех эхом разносился по туалету, когда я решилась распахнуть дверь. С гордо поднятой головой и непроницаемым лицом, я взглянула на них, как на тех самых крыс в моем шкафчике. Они застыли в замешательстве, словно увидели призрак, – наверное, им бы хотелось увидеть именно его, а не меня.

Я всегда была благодарна Саре за ее заступничество в прошлом. А она смеялась надо мной за спиной. Как же жалко я себя чувствовала.

– «Хрен на голове» называется платком или шарфом, aptal insanlar, – процедила я сквозь зубы.

– Что? – тупо спросила Сара, сжимая в руке открытую помаду.

– Siktir git, – ответила я, развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что, казалось, школа содрогнулась от землетрясения.

Плевать на них всех. Я хочу домой, под одеяло, обнимать своего плюшевого осьминога.

Едва сдерживая слезы, я вошла в класс, подошла к своей парте, схватила рюкзак и направилась к выходу.

Шагая по коридорам, я видела лишь мелькающие синие шкафчики, словно решетки тюрьмы. Меня душила обида, и слезы рвались наружу.

Почему все меня ненавидят? Неужели люди настолько прогнили, что готовы на любые гнусности из-за куска ткани на голове женщины?

От мрачных мыслей меня отвлекло сообщение от брата:

Али: А почему на другой площадке?

Самия: Пожалуйста.

Через минуту пришел ответ:

Али: Хорошо, сестренка.

Шмыгнув носом, я вышла за ворота и направилась к баскетбольной площадке. Путь туда был длиннее, чем к мини-футбольному полю, где обычно тусовался Мерт с друзьями.

За двадцать минут ходьбы я немного успокоилась, и слезы почти высохли. Но, увидев Али, я снова почувствовала себя маленькой девочкой, нуждающейся в защите старшего брата.

Может, рассказать ему про Лендена?

Нет-нет-нет. Если я расскажу, он изобьет его до полусмерти, а меня исключат из школы. И мне придется идти в другую школу, где меня заставят снять платок. А онлайн-школу я терпеть не могу – это заточение в четырех стенах.

Нет.

Заметив меня, Али окликнул:

– Самия?

– Пойдем домой, – выпалила я, и мой голос предательски дрогнул.

– Самия, – твердо произнес он, намереваясь остановить меня.

Я прошла мимо него, надеясь, что он молча последует за мной. Но брат преградил мне путь, схватив за плечи.

– Что случилось?

– Ничего, – соврала я, опуская взгляд.

– Тогда почему ты выглядишь так, будто сейчас расплачешься?

Я молчала, закусив губу.

– Кто-то обидел тебя? – в его голосе послышалось беспокойство и нарастающий гнев.

Я покачала головой, и губы мои задрожали сильнее. Али молча притянул меня к себе и крепко обнял, словно ограждая от всего жестокого мира.

– Нужны только имена, Сами, ты же знаешь.

– Это девочки, ты же не станешь бить их.

– Тогда поговорю с их братьями.

– У них нет братьев.

– Ну, с отцами тогда? Отцов тоже нет?

Я, не зная, что ответить, отрицательно покачала головой. Я прижалась к его плечу и зажмурилась от яркого солнца. Слезы, несмотря на все мои усилия, покатились по щекам.

Через минуту, вытерев слезы и немного успокоившись, я отстранилась. Брат долго смотрел на меня, словно пытаясь прочитать на моем лице имена всех, кто посмел меня обидеть.

– Мой платок в порядке? – спросила я, надеясь переключить наше внимание.

Он коснулся платка на моей голове, бережно заправив выбившиеся пряди, усмиряя непокорные локоны под тканью хиджаба.

– Сама справишься с девчонками? Валлагьи, если это парень, клянусь, я не сдержусь.

Я покачала головой, и на губах появилась грустная улыбка.

– Пошли домой.

Его лицо озарила улыбка, и он легонько потрепал меня по голове, намеренно нарушая безупречность моего платка, а затем сорвался с места, ожидая, что я брошусь в погоню. Возмущенно вздохнув, я поправила платок, но в душе разливалось тепло. Как бы он ни бесил, мой брат умеет развеять любую тоску. Вот почему я его так люблю. Но он никогда не должен об этом узнать…

Мой единственный, незаменимый брат.

***

На следующий день у меня пошли красные дни, явив миру причину моей внезапной раздражительности и бушующих эмоций. Даже в школе я умудрилась повздорить с учителем и вступить в перепалку с Ленденом, который не упускал возможности поддеть меня, спрашивая, правда ли я жажду попасть в такие места, как клубы. Или, может, я предлагаю интимные услуги за деньги. Я не глотала обиды, отвечала колкостью на колкость, но его ядовитый язык не унимался, изрыгая всё новые и новые оскорбления.

После уроков я решила срезать путь через мини-футбольное поле, надеясь увидеть Мерта. Но его там не оказалось. Я прождала его на скамейке целых пятнадцать минут, но он так и не появился.

Али написал, что задержится на работе.

С детства он мечтал создавать собственные видеоигры, чтобы люди восхищались ими. Но с годами его энтузиазм угас, и теперь он даже слышать не хочет о своей мечте, хотя продолжает учиться и работать в этой сфере.

Зачем цепляться за то, что не приносит радости? Почему не найти занятие, которое будет искренне вдохновлять и приносить удовольствие, чтобы не мучиться на нелюбимой работе? Наверное, я еще слишком наивна, чтобы понять глубокий смысл в этом. Хотя мне уже восемнадцать.

Я вынырнула из раздумий, когда со всей силы врезалась головой в уличный фонарь. Боль пронзила лоб, но первым делом я огляделась, чтобы убедиться, что никто не видел моего позора. Это было бы невыносимо…

Астагфируллах, если бы здесь был Али, он бы до конца моих дней не дал мне забыть об этом инциденте. Валлахи, он бы напечатал фотографию этого момента на своей футболке.

Потирая ушибленный лоб, я достала телефон и увидела сообщение от мамы.

Мамуля: Сходи к тёте Марьям и забери ткани, которые мне нужны. (Улыбающийся смайлик с сердечками вместо глаз.)

Я возмущенно вздохнула и мысленно приготовилась к тому, что буду дуться на маму. И, конечно, надеялась, что Мерта там не будет. Иначе я буду чувствовать себя неловко и, скорее всего, совершу какую-нибудь глупость, о которой потом буду жалеть.

Хотела возразить, но сдержалась и просто ответила:

Самия: Окей.

Подойдя к дому Мерта, я глубоко вдохнула, пытаясь унять бешеное сердцебиение. В горле пересохло, словно во рту образовалась целая пустыня, требующая влаги.

Но дверь открыла не Мерт, а его мама, тетя Марьям. Меня охватила волна противоречивых чувств: разочарование и облегчение одновременно.

– Ассаламу алейкум, я за тканью, – сказала я, но тетя Марьям притянула меня к себе и поочередно коснулась щеками моих щек в знак приветствия.

– Проходи, девочка моя, твоя мама скоро будет.