Anisa Klaar – Моя ненависть (страница 7)

– Вы ждали ещё кого-то? Или это моя мама? – спросила Алия.

– Не думаю, – ответила я и направилась к двери, ведущей в кухню.

Аккуратно распахнув дверь, первое, что я увидела, это Али, Гёкче и её мать – тётю Марьям. Они втроём сидели за столом и болтали о своём, однако резко замолкли, как только я открыла дверь.

Я в это время непрерывно глядела на них, не понимая, что здесь происходит. Но эту странную тишину нарушил тихий, но радостный визг Алии позади меня, которая осторожно оттолкнула меня, пока я по-прежнему замерла, не понимая происходящего.

– Гёкче! – закричала Алия, приближаясь к ней для объятий. Самое необычное здесь было то, что шарф Гёкче покрывал её волосы и шею. Неужели это то, что я думаю?

Она улыбнулась, и прежде чем успела что-либо сказать, Алия заключила её в объятия. Я посмотрела на маму, которая с радостью наблюдала за ними, и наконец заметила моё озадаченное выражение лица. Этого было достаточно, чтобы я начала вопросительно и непонимающе смотреть на неё. Али же беззаботно наблюдал за их объятиями. Когда девочки отстранились друг от друга и начали задавать вопросы, я подошла ближе.

– Как ты, дорогая? – спросила Гёкче, пока Али не сводил с неё взгляда.

Алия, улыбаясь, ответила:

– Всё отлично, а у тебя?

Гёкче кивнула ей, и только после этого заметила меня. Улыбнувшись как ни в чём не бывало, она протянула руку, чтобы обнять и меня, пока Алия пошла приветствовать тётю Марьям и мою маму.

Гёкче изменилась лишь немного. Её скулы стали отчётливее, давая понять, что она похудела, а накрашенные ресницы улетали куда-то в космос. Улыбалась она искренне, показывая свои белоснежные зубы, словно давно забыла, что Али опозорил её, выбрав какую-то Алису.

– Как дела? – спросила она, пока у меня в голове крутился только один вопрос: «Если Гёкче и тётя Марьям у нас, то и Мерт должен быть здесь…»

Сердце прыгало в груди, словно он в любую минуту мог открыть дверь и появиться позади меня. Через силу я улыбнулась, стараясь успокоиться и понять, что именно здесь происходит. Почему они пришли к нам? То есть они уже забыли, что сделал Али?

Я отчаянно хотела, чтобы вопросы в моей голове нашли свои ответы, но вместе с этим не хотела портить всем настроение, напоминая о случившемся около трёх месяцев назад – событии и решении моего брата, что рассорило наши семьи и заставило меня подумать, что с Мертом у нас состоялась последняя встреча. Тогда я всерьёз думала, что с ним я никогда больше не встречусь. Но получилось так, как меньше всего ожидала. Мягко говоря, я в непонимании происходящего.

Наконец поняв, что мне нужно сказать хоть что-то, а не молчать как рыба, я произнесла:

– Нормально.

Затем повернулась к её матери, чтобы обнять. Она привстала и зацеловала меня в обе щеки. Я улыбнулась, но ясно давала всем понять, что всё ещё не понимаю происходящего.

У меня уже щёки болели от напряжённой улыбки, но я не сдавалась и делала всё, чтобы не создавать напряжённость в комнате.

Изучив моё лицо, тётя Марьям обратилась к моей маме:

– Самия так похорошела за три месяца.

Мама засмущалась, словно это ей сказали комплимент, пока я стояла и глядела на Али, который игнорировал меня, чтобы не отвечать на мои вопросы, словно давая понять, чтобы я не спрашивала ничего и не портила всё. Однако это он всё испортил в прошлый раз, а не я.

Из комнаты, служившей гостиной, слышались голоса, и я осознала, что там могут находиться мой отец, дядя Мехмет и тот, при мысли о встрече с которым у меня всегда перехватывает дыхание, – Мерт.

– Я ухожу, – коротко сказал Али и, бросив на Гёкче странный взгляд, скрылся за дверью гостиной. Однако я не смогла увидеть, кто именно там находился.

Я отчаянно вдохнула и, повернувшись ко всем присутствующим в комнате, спросила напрямую:

– Когда вы приехали? И почему вы…?

Я старалась сказать так, чтобы это не было похоже на оскорбление. Мне серьёзно нужно было узнать, что происходит.

Мама и тётя Марьям замолкли, глядя на меня, а Алия и Гёкче, которые почти шёпотом болтали о чём-то, вдруг сосредоточили внимание на мне.

– Аллах прощающий, – ответила мне тётя Марьям. – Почему мы должны держать обиду на людей?

В знак согласия Гёкче кивнула и произнесла:

– Нам потребовалось три месяца, чтобы осознать, насколько ваша семья стала нам близка. Я так соскучилась по тебе, Самия.

Я улыбнулась, почувствовав, как в груди разливается тепло.

– К тому же, у нас хорошая новость, – снова заговорила тётя Марьям.

– Какая? – быстро спросила Алия.

– Гёкче снова помолвлена.

Глава 3. Встреча

Прошло около часа, как я сижу перед столом и пью горький чай с финиками. Рахат-лукум я не люблю, поэтому ловко игнорирую его на столе. Вопрос «Где Мерт?» так и рвался наружу, но я сдерживалась. А новых уведомлений от него не было.

Я злилась, мне было грустно. Словно все чувства пробудились, чтобы поиграть у меня на нервах, да ещё и сердце сжималось от чувства безысходности.

Гёкче, оказывается, помолвлена с Ардой. Я ничего не говорила, потому что попросту не могла вымолвить ни слова. Настолько была в шоке.

Когда тётя Марьям сообщила об этом, на миг комната погрузилась в неловкую тишину, поскольку Арда с детства любил Зейнеп.

Тогда настала очередь мамы бросать на меня вопросительные взгляды. А затем и Алия странно посмотрела на меня, словно я могла что-то знать об этом. Или они думают, что если я общаюсь с Мертом, то он будет рассказывать мне обо всём? Оказывается, нет. Я не удивлюсь, если об этом знала Зейнеп. От этих размышлений в душе возникает острая боль от обиды.

Я уставилась в одну точку, когда мама очнулась из своего состояния и начала поздравлять Гёкче и тётю Марьям. Алия последовала её примеру. После чего поздравила и я.

Арда, который любил и признался в этом Зейнеп, теперь засватал Гёкче? Что в последнее время происходит в моей жизни? Почему всё так запутано?

После десяти минут пришли Зейнеп с тётей Зехре, которая уже по приходу принесла много слухов. Меня абсолютно ничего не интересовало. Я хотела увидеть Мерта. Точнее, обидеться вживую. Но главное – увидеть.

В данный момент я сидела и нервно теребила край скатерти с мягкими колокольчиками. Не отдавая себе отчёта, я начала ковырять кожу вокруг ногтя, всё больше повреждая кутикулу. Лишь когда я увидела кровь, то схватила салфетку и промокнула палец, оставив на ней красный след. Кожа при этом начала неприятно пощипывать.

Я подняла взгляд и увидела, как девочки общаются между собой. Алия пытается вписаться в их компанию, но у Зейнеп и Гёкче свои темы для разговора, и, казалось, они не были рады третьей.

Неожиданно для всех, в том числе и меня, я задала вопрос Зейнеп, прерывая разговор между нашими мамами.

– Ты знаешь, что Гёкче помолвлена за Арду?

Я не знала, какой ответ ожидала, чтобы не обидеться ещё сильнее.

– Невежливо прерывать старших, – шикнула на меня мама.

– Угу, – ответила я, закатив глаза. – Конечно.

– Мне не нравится твой тон, Самия, – уже более строго предупредила мама.

– Тебе во мне ничего не нравится, – ответила я, опустив взгляд, чтобы избежать её злобного выражения лица.

Все взгляды были устремлены на меня. Мне это определённо не нравилось, но я старалась не обращать на это внимания, потому что была сосредоточена на своих чувствах. Точнее, на обиде, которая, как яд, отравляла мой здравый рассудок.

Когда мама уже была готова отругать меня, Зейнеп беззаботно ответила:

– Да, я знала.

– А вы знаете, что Хатима сделала…? – спросила Зехре, привлекая внимание всех присутствующих. Когда это ей удалось, она продолжила рассказ.

Алия бросала на меня странные взгляды, которые я игнорировала. Как и злобные взгляды мамы. Я хочу уйти от всего этого безумия. От себя в первую очередь. Мне не нравится, что я срываюсь на других, но иначе я не могу. Не могу контролировать свои эмоции… Как тогда заплакала перед Николасом, когда он усмехался мне в лицо.

Представив его лицо, я сжала ладонь в кулак и резко встала, снова прервав разговор старших. Я уже видела, как мама покраснела от гнева, но я не могла физически находиться здесь. Мне нужен был воздух, который прямо сейчас не попадал в лёгкие. Все внутренности словно онемели, когда я быстро направилась к двери.

– Сами? – спросила тётя Марьям, и лишь потом услышала, как мама оправдывается перед ними за моё тупое поведение.

Однако все они остались позади меня, когда я лихорадочно дёрнула ручку двери и вышла из душной комнаты. Достигнув тёмного коридора, я заметила на стеллаже свою чёрную кепку.

На свежем воздухе всегда становилось хорошо, поэтому, глубоко вздохнув, я надела кепку и проигнорировала слезу, стекающую по моей щеке. Как бы я ни пыталась успокоить себя, слёзы сами по себе вырывались наружу. Я не знала, куда иду, но не перестала шагать. Глаза затуманились из-за слёз. Проклиная себя за свою слабость и такое ужасное поведение на виду у всех, я даже не поняла, как пришла на мини-футбольное поле.

Достигнув скамейки, я быстро села и подняла взгляд на чистое небо. Солнце теперь потеряло свой жар, освещая высокоэтажные здания оранжевым светом. На поле никого не было, от этого становилось ещё грустнее. Я просто пялилась в определённую точку, задумавшись обо всём, что происходит в последнее время.

Глаза наполнились слезами, когда я вспомнила тот самый день в школе. То самое лицо Николаса.