Anisa Klaar – Моя любовь (страница 9)

– С Ником, – беззаботно ответила она.

Ее ответ заставил меня недоумевающе посмотреть на нее и даже заглянуть в экран.

– С тем самым? – спросила я, потребовав более развернутый ответ.

– Да, Николас Мартенс, с которым мы учились в одной школе.

– Что ты ему пишешь, а самое главное, он тебе ответил?

– Да, он всегда листает мои сторис.

– Серьезно? – спросила я и присела напротив нее, сделав вид, будто мне не интересно, из-за чего она улыбнулась.

– И зачем ты пишешь ему? – резко спросила я, вышло более грубо, чем было запланировано.

– Насчет работы, он же как знаменитость.

– Зачем тебе прямо сейчас работа? Можешь пожить у меня сколько угодно, не работая.

– И сидеть у тебя на шее? – тяжело сглотнула она. – Я так не хочу. Буду работать и платить за интернет и продукты. Хотя бы что-то.

Осознав, что бесполезно убеждать ее в обратном, я смирилась. Опустила взгляд и задумалась. Может, этот год – начало чего-то нового? Потому что явно то, что происходит сейчас, не просто так. И даже встреча с Николасом и приход Белинды. Наверное, что-то грандиозное планируется. Я бы могла ускорить все предстоящие события, если бы была немного храбрее и напрямую спросила Николаса, что это была за фотка и почему его «всегда» длятся меньше трех лет. Мне почему-то кажется, что он об этом скоро узнает, вернее, о том, что я в курсе его отношений с красивой моделью. Интересно, Николас бросит ее, если я скажу ему вернуться?

– Придурок, – прошептала Белинда.

– Что такое? – спросила я.

– Ты не спрашивала, но, зная, что тебе интересно, расскажу…

– Мне ничего не интересно насчет него.

– Да, конечно, – подмигнула она и быстро шикнула на меня, когда я попыталась прервать ее еще раз. Изобразив замок на губах, я со скучающим видом посмотрела на нее, чтобы мой взгляд демонстрировал мою незаинтересованность в разговоре о Николасе. – Он сказал, что находится не в Бельгии.

Я приподняла брови, удивившись ее ответу. Несколько дней был здесь, только прилетел из Турции, забрав племянника. Хотя откуда я знаю, может, наслаждается путешествиями со своей девушкой-моделью. И почему это меня так волнует?

– Ты не спросишь, где он сейчас?

– А нужно? – спросила я, прервав свое молчание.

– А ты хочешь? – она игриво поиграла бровями, заставив меня закатить глаза.

– Ну, допустим, да.

– Облом, – хихикнула она и продолжила: – Он не ответил, но сказал, что поможет с работой в Бельгии.

Я задумалась, причем конкретно, потому что мою голову посетила блестящая идея. Ей не нужно будет находить работу, потому что она будет работать на меня.

– Можешь отменить всё, – с деловым видом сообщила я.

– Как это? – нахмурилась она.

– Ты будешь работать у меня. Ну, то есть я найму тебя, ты ведь училась на переводчика? Будем переводить многие созданные мной сайты…

– И буду получать зарплату, которую буду отдавать тебе? – она отрицательно покачала головой после своих слов.

– Ты не будешь должна мне, а я буду платить тебе зарплату, чтобы тебе хватило на твои нужды.

– Нет, так не пойдет.

– Почему?

– Потому что я продолжу чувствовать себя так, будто сижу у тебя на шее. К тому же получается, будто я у тебя живу, если ты будешь платить мне.

– Ладно, найди работу, – смирилась я. – Кстати, твоя мама писала?

Она покачала головой и уткнулась в телефон, давая понять, что не хочет говорить о ней. Я не стала давить и прошла в гостиную.

В детстве я всегда хотела жить вместе с лучшей подругой: устраивать ночевки и вечера фильмов, готовить печенье в осеннюю погоду и вести душевные разговоры во время дождя за горячим кофе. Я думаю, моя детская и наивная, но чистая мечта сбудется.

По воле Аллаха.

Глава 8. Внимательная

Через полчаса Белинда коротко рассказала, как раскрыла тайную романтическую связь ее парня с мамой. Даже противно звучит, не могу представить, что она чувствует. Томас был тем самым парнем из цветочного магазина, с которым Белинда познакомилась при переезде в новую страну.

Она сказала, что подозревала его в измене в последние недели их разрушающихся отношений. Узнав его пароль, она подождала, когда появится возможность полазить в его переписках. Да, это нехорошо, но это же Белинда. Я бы больше удивилась, если бы она не попыталась ничего узнать после подозрительных мыслей об измене.

Как она мне подробно рассказала, я поняла, что после визита Томаса к Белинде он забыл телефон. Не знаю, как он умудрился, но Белинда время зря не теряла. Но тут пришла ее мама, и пришлось перенести поиски подозрительных переписок, поскольку она могла спросить, что это за новый телефон.

Вдруг пришло странное уведомление, завибрировав в кармане ее брюк, где она прятала телефон своего парня. Вытащив его, она нахмурилась, перечитав странное сообщение, в котором говорилось: «Когда встретимся снова сердечко?» Она не стала ничего отвечать и внимательно изучила номер телефона, который показался подозрительно знакомым. Только через некоторое время она осознала, что это номер ее матери.

Белинда взглянула на нее, которая сидела напротив, и губы которой растянулись в довольной улыбке. Внезапно постучались в дверь, пришел Томас и сказал, что не может найти телефон и, наверное, оставил у них. Тогда она и поняла после мимолетных взглядов ее матери и Томаса, что у них что-то есть.

Если коротко, то Белинда, как сама выразилась, много сквернословила, хлопнув дверью и потащив тяжелую сумку в аэропорт со слезами на глазах, купила билет в Бельгию.

Закончила она свой грустный рассказ, шмыгнув носом и вытирая слезу со щеки. Я встала и молча обняла ее, потом потащила в наш район, чтобы развеяться. Вернее, в наше местное кафе, где каждый прохожий оказывается моим дальним родственником, о которых я даже не подозревала.

Обе согласились на горячее блюдо – долму, вареный рис с острым перцем в томатном или чесночно-майонезном соусе.

На мне была тусклая желтая туника с платком более яркого желтого оттенка. Белинда каждый раз, глядя на мой летний образ, улыбалась и давилась едой, наверное, вспомнив мою новую кличку, которой она стала меня называть. Никакой я не цыпленок, Господи.

– А куда делась та твоя толстовка?

– Какая? – спросила я, рукой закинув в рот долму.

Так вкусно. Сочная начинка с мясом, кисловатый привкус виноградных листьев, приятный аромат и ошеломляющий вкус от всей композиции продуктов.

– Со смешной фразой про осьминога, – ответила она, оторвавшись от еды.

Я пожала плечами и беззаботно ответила:

– Я уже выбросила ее, старая стала.

Она грустно надула щеки, будто не могла поверить в услышанное. Она такая сентиментальная, что придает обычным предметам такое большое значение и связывает их с какими-то воспоминаниями.

Но если так посчитать, то я тоже немного сентиментальная, раз яблочный сок и футбол теперь ассоциируются у меня с Мертом, от упоминания которого в сердце колет болью. А вот Николас ассоциируется у меня с баскетболом и водой. Грязной и холодной водой, которой я облила его в школе. Я с гордостью буду рассказывать об этом своим внукам. Если, конечно, наши внуки не будут общими.

Встряхнув головой, я с новой силой и интенсивностью приступила к вкусной долме. Я расплатилась за нас, а Белинда снова стала ныть, что она сидит у меня на шее, пока я закатывала глаза. Я пыталась объяснить, что подруги для этого и существуют, чтобы всеми силами поддерживать друг друга в тяжелые периоды.

Но, откровенно говоря, она меня не слушала и начала больше зависать в своем телефоне. Наверное, в очередной раз искала себе работу, чтобы мне не пришлось платить за нее снова. Какая она иногда упрямая.

Добравшись до дома, я подготовилась к встрече с мамой, на душе до сих пор оставался осадок от вчерашнего случая с Сафией. Белинда, выслушав мою новую проблему, посоветовала мне поговорить с Али и предупредить его о ней. Наверное, она думает, что он прислушается ко мне, хотя этого и стоит ожидать. Он всегда слушал и поддерживал меня больше, чем родители.

Меня снова встретил Билал, своими маленькими шажочками он пытался бежать в мою сторону. Я лишь улыбалась и каждый раз, видя его, удивлялась, как у меня появился такой замечательный племянник.

Не обращая внимания на окружающих, я опустилась на землю и успела раскинуть руки, когда он крепко обнял меня, будто мы не виделись целую вечность. Я подняла его на руки, пока он достаточно больно щипал меня за щеки. Мои руки были заняты, поэтому я могла лишь цокать на него, удивляясь его громкому хохоту.

Вдруг заметив Белинду, которая стояла в сторонке, Билал затих. Его огромные глаза сверкнули любопытством, он внимательно осматривал гостью, будто собирался по памяти рисовать ее. Я сама удивляюсь, как дети так пронзительно и пристально смотрят на незнакомых людей, передвинув все свои прежние занятия на задний план. Их взгляд со стороны выглядит так, будто они пытаются заглянуть в душу и понять, какой это человек: «очередной придурок» или «вроде нормальный».

На шум из кухни выглянула мама, её глаза вмиг округлились, увидев Белинду. Она часто заморгала и вышла к нам. На ней был фартук и платок, завязанный на затылке, чтобы волосы не мешали суете на кухне.

– Это же твоя школьная подруга, – узнала мама и стала подходить к нам.

Моё лицо стойко выдерживало её ласковый и одновременно вопросительный взгляд. Она подошла ко мне, а я по-прежнему стояла с затихшим Билалом на руках, который до сих пор не сводил пристального взгляда с Белинды. Мама поцеловала меня в обе щеки и приобняла нашу гостью, пока та, в свою очередь, удивленно захлопала ресницами.