Аниса Август – Не та сказка (страница 3)

Лана кивнула, не поднимая глаз. Внутри всё сжималось от этой фальшивой заботы. Ей хотелось крикнуть: «Перестань! Хватит говорить эти правильные слова, я знаю, что за ними ничего нет!» Но вместо этого она снова выдавила улыбку — ту самую, отрепетированную, которая должна была выглядеть как настоящая.

— Я знаю, — сказала она, и голос прозвучал чуть глуше обычного. — Просто сегодня был тяжёлый день.

— Понимаю, — кивнул Костик, будто действительно понимал, хотя на самом деле не знал и половины того, что творилось у неё внутри.. Я могу побыть с тобой, а могу и уйти, если ты хочешь побыть одна. Как тебе лучше?

«Мне лучше, если тебя не будет рядом», — пронеслось в голове, но она снова сдержалась.

— Лучше вместе, — ответила она, потому что так было безопаснее. Если она начнёт резко менять привычки, избегать его, он насторожится. А ей нужно было, чтобы он чувствовал себя в безопасности, чтобы не подозревал, что она чтото знает.

А внутри всё кричало от напряжения. Каждая его фраза, каждое заботливое движение теперь казались ловушкой. Раньше она таяла от его поддержки, а теперь чувствовала только холод — тот самый, который прятался за его словами, за его улыбкой, за всей этой идеально выстроенной маской любящего жениха.

Он наклонился, легко коснулся губами её виска — ещё один привычный жест, который раньше казался ей проявлением нежности, а теперь ощущался как чтото чужое, почти неприятное.

— Отдыхай, — тихо сказал он. — Завтра будет лучше.

Пока она переодевалась, мысли снова и снова возвращались к тому разговору. Холодный голос Костика, его спокойные рассуждения о том, как всё будет выглядеть «как несчастный случай». От этих воспоминаний хотелось кричать, но она сжимала зубы и заставляла себя думать о чёмнибудь нейтральном: о чашке остывшего чая на кухне, о старом пледе, который пах домом, о песне, которую она когдато любила и которая теперь казалась бесконечно далёкой.

Нужно было собраться. Завтра ей предстояло сыграть одну из самых важных ролей в своей жизни. И от того, насколько убедительно она это сделает, зависело, будет ли у неё вообще это «завтра».

Лана подошла к окну и посмотрела на город. Гдето там, среди огней и теней, были люди, которые жили обычной жизнью: ссорились, мирились, строили планы, мечтали. А она стояла здесь, в своей комнате, и училась притворяться, что всё в порядке, потому что это был её единственный шанс выжить.

«Я справлюсь», — прошептала она в темноту, и на этот раз голос прозвучал твёрже. Не потому, что страх исчез — он никуда не делся, он сидел гдето внутри, холодный и тяжёлый. Но теперь к нему примешивалось другое чувство — решимость. Она не собиралась становиться чьейто жертвой. Не собиралась позволять Костику выиграть эту игру.

Пусть пока он думает, что всё идёт по его плану. Пусть верит, что она ничего не знает. Но она знала. И пока он не догадывался об этом, у неё было время. Время, чтобы собрать доказательства. Время, чтобы придумать, как вывести его на чистую воду. Время, чтобы спасти себя.

Лана выключила свет и легла, не раздеваясь, поверх покрывала. Сон не шёл, да она и не ждала его. Вместо этого она мысленно прокручивала завтрашний день, репетировала каждую фразу, каждую улыбку, каждый жест. Как актриса перед премьерой, которая знает: если ошибётся хоть раз — занавес может никогда не подняться снова.

Но она не ошибётся. Не имеет права. Потому что, если чтото пойдёт не так, за неё некому будет заступиться. Значит, она должна заступиться за себя сама. И на этот раз — безупречно.

Рано утром Костик ушел, Лана закрыла дверь квартиры, и этот тихий щелчок прозвучал в её ушах как выстрел. Мир вокруг вдруг стал неестественно чётким: она заметила каждую пылинку, кружащуюся в луче света из окна, каждую трещинку на полу, каждую тень в углу комнаты. Время будто растянулось, и в этой тягучей тишине она вдруг поняла: если сейчас хоть чтото выдаст её состояние — всё будет кончено.

Костик хочет убить её после свадьбы.

Эти слова, подслушанные случайно, где он говорил по телефону, врезались в сознание острыми осколками. Сначала она даже не поверила. Подумала — ошибка, оговорка, какойто чёрный юмор, который она просто не поняла. Но интонация холодный, расчётливый тон, без тени эмоций, как будто речь шла о чёмто обыденном — о покупке продуктов или отмене встречи. И потом — фраза, от которой у Ланы до сих пор стыла кровь: «После церемонии всё будет выглядеть как несчастный случай. Никто ничего не заподозрит».

И вот теперь она дома. Одна. Наконецто одна.

Но нельзя было расслабляться даже сейчас. Нельзя было позволить себе упасть на пол и закричать, дать волю панике, которая билась внутри, как раненая птица. Потому что если она сорвётся, если начнёт действовать сгоряча — напишет ему гневное сообщение, устроит скандал, попытается сбежать без плана — он поймёт, что она всё знает. А тогда тогда у неё не останется ни единого шанса.

За неё некому было заступиться. Значит, нужно действовать холодно. Расчётливо. Так, чтобы Костик даже не заподозрил, что она строит против него ловушку.

Лана прошла на кухню, стараясь двигаться спокойно, привычно. Включила чайник — этот обычный звук вдруг показался ей якорем, который удерживал её на грани безумия. Пока вода нагревалась, она достала тот самый блокнот, где раньше писала тексты песен. Теперь на его страницах рождался совсем другой текст.

На первой странице она вывела твёрдым почерком: «Что я знаю».

1. Костик планирует убить её после свадьбы.

2. Хочет инсценировать несчастный случай.

3. Говорит об этом с кемто по телефону — значит, есть сообщник.

4. Уверен, что никто ничего не заподозрит.

Ниже — столбец «Доказательства». Тут пока было пусто. Только её слово против его. А у Костика была улыбка, которая обезоруживала всех, и умение казаться искренним даже тогда, когда лгал в лицо. Без доказательств её просто сочтут истеричкой, которая испугалась перед свадьбой. Или того хуже — Костик сам сможет выставить её опасной, неуравновешенной, и тогда никто не поверит ни единому её слову.

Чайник щёлкнул, и Лана вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. Налила кипяток в кружку, но не стала заваривать чай — просто смотрела, как пар поднимается вверх, растворяясь в воздухе. Ей нужно было время. Время, чтобы придумать, как собрать доказательства.

Телефон лежал на столе, словно маленький враг. В нём — переписка с Костиком, где он писал ей нежные сообщения, обещал счастливое будущее. Она открыла чат, пролистала вверх, выискивая хоть чтото, что могло бы стать зацепкой. Но там не было ничего, кроме фальшивой заботы: «Как ты, солнышко?», «Не переживай, я всё устрою», «Ты самое дорогое, что у меня есть». От этих слов теперь становилось тошно.

Тогда она вспомнила про диктофон в телефоне. Если получится записать его признание Но как? Он ведь не дурак, не станет говорить об этом при ней. Значит, нужно заставить его проговориться. Или поймать в момент, когда он будет думать, что его никто не слышит.

Лана закрыла блокнот и убрала его в ящик стола, туда, где лежали старые письма и забытые фотографии. Потом вернулась в комнату, села на кровать и попыталась выровнять дыхание. Сердце колотилось гдето в горле, мешая думать. Но она должна была взять себя в руки. Должна была придумать план.

Завтра она встретится с Костиком. Будет улыбаться, кивать, делать вид, что ничего не случилось. Может быть, даже поговорит о свадьбе — о платье, о цветах, о том, как они будут счастливы. И в какойто момент, когда он расслабится, почувствует себя в полной безопасности, она задаст одинединственный вопрос. Вопрос, который будет звучать как шутка, как нелепое опасение невесты: «А ты никогда не думал, что после свадьбы всё может пойти не так? Что люди иногда разочаровываются друг в друге»

И тогда она посмотрит ему в глаза. Прислушается к интонации. И если в его ответе прозвучит хоть тень той холодной расчётливости, которую она услышала сегодня если он хоть на секунду потеряет маску заботливого жениха тогда она поймёт, что не сошла с ума. Что это не ошибка. Что ей действительно грозит опасность.

А потом она пойдёт в полицию. С диктофонной записью, с переписками, с любыми доказательствами, которые сможет собрать. Пусть лучше её сочтут параноиком, чем она станет жертвой.

Лана встала, подошла к окну и посмотрела на город, который медленно погружался в сумерки. Огни зажигались один за другим, как маленькие маяки в темноте. Гдето там жили люди, которые даже не подозревали, что рядом с ними может прятаться такое зло. Что человек, которого ты любишь, может планировать твою смерть.

Она глубоко вздохнула, чувствуя, как холод постепенно вытесняет панику. Теперь у неё был план. Хрупкий, рискованный, но это было лучше, чем ничего.

Сегодня она не будет плакать. Сегодня она будет готовиться. Потому что, если чтото пойдёт не так, за неё некому будет заступиться. Значит, она должна заступиться за себя сама. И на этот раз — любой ценой.

Глава 3

Лана стояла посреди гостиной, будто впервые видела эту квартиру — свою, уютную, наполненную светом и мелочами, которые она так старательно подбирала. Но сегодня всё казалось чужим. Даже мягкий свет торшера отбрасывал не уютные тени, а зловещие силуэты.