Аниса Август – Не та сказка (страница 2)

— Да, всё идёт по плану, страховка оформлена, всё чётко, — говорил Костик ровным, деловым тоном, какого Лана никогда у него не слышала. — Я уже сделал ей предложение, и она согласилась выйти за меня. Да, официально всё выглядит идеально: счастливая пара, свадьба через пару месяцев

Лана почувствовала, как внутри всё похолодело. Она сжала кулаки, ногти впились в ладони — только эта боль помогала ей оставаться на месте, не выдать себя.

— Конечно, я всё продумал, — продолжал Костик. — После свадьбы с ней произойдёт несчастный случай. Ничего подозрительного, чистая случайность. И квартира отойдёт мне — она же записана на неё. Да, я знаю риски, но всё под контролем. Переживать не о чем.

Каждое слово ударяло, как пощёчина. Лана стояла, прислонившись к стене, и пыталась осознать услышанное. Тот, кому она доверяла больше всех на свете, планировал её гибель. Планировать — вот верное слово. Это не вспышка гнева, не минутная слабость — это холодный, расчётливый план.

Голос Костика стал тише, он отошёл кудато вглубь комнаты. Лана, едва дыша, медленно отступила назад, потом ещё шаг — и ещё. Мысль работала лихорадочно: нужно уйти, пока он не заметил. Она бесшумно надела куртку, обулась и выскользнула за дверь, аккуратно прикрыв её за собой.

На улице Лана остановилась, пытаясь отдышаться. Весенний воздух больше не казался ароматным — он давил, душил. Девушка огляделась, словно ища поддержки у равнодушных фасадов домов. В голове крутились обрывки фраз: «после свадьбы», «несчастный случай», «квартира отойдёт мне».

Как она могла так ошибиться в человеке? Сколько раз Костик говорил о любви, о совместном будущем, о детях А за этими словами скрывался расчёт. Он не видел в ней живого человека — только средство для достижения цели.

Лана достала телефон, открыла список контактов. Кого набрать? Подруг? Родителей? Полицию? Мысли путались, пальцы дрожали. Но одно она знала точно: вернуться в ту квартиру она больше не может. И дать Костику понять, что она всё знает, — смертельно опасно.

Девушка глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Паника — плохой советчик. Нужно действовать разумно, осторожно, продумывая каждый шаг. Она огляделась по сторонам — и решительно направилась к автобусной остановке. Сейчас главное — найти безопасное место и решить, что делать дальше.

В голове крутились обрывки воспоминаний: как Костик смеялся над её шутками, как обещал, что всегда будет рядом, как уверенно говорил: «Я тебя не подведу». И теперь эти слова звенели фальшиво, как расстроенная струна. Лана пыталась вспомнить хоть один момент, когда должна была насторожиться, увидеть за его улыбкой тень лжи, но ничего не находилось. Только сейчас, оглядываясь назад, она замечала мелкие несостыковки, которые раньше списывала на усталость или собственную мнительность.

«Что за день сегодня такой?» — прошептала она в тишину комнаты, будто ктото мог ей ответить.

Мысли неизбежно сворачивали к тем, кого рядом не было. Бабушка, которая умела одним своим присутствием делать мир чуть светлее, ушла давно, и с её смертью будто погас самый тёплый свет в жизни Ланы. Мама исчезла еще раньше, ещё когда Лана была малышкой — не умерла, не заболела, просто однажды собрала вещи и ушла, оставив после себя лишь смутные воспоминания и чувство, будто она всё время чтото делает не так. А папа Папа был гдето рядом, но всегда занят, всегда «не сейчас». Лана давно перестала ждать от него долгих разговоров по душам.

И вот теперь ещё и Костик. Ещё одна трещина в и без того хрупком фундаменте её мира. Она так верила ему, так надеялась, что хотя бы он поймёт, как для неё важна группа, поддержит, скажет: «Мы чтонибудь придумаем». Вместо этого он ударил туда, где было больнее всего, да ещё и сделал вид, будто так и надо.

Лана обхватила себя руками, будто пытаясь удержать внутри ту часть себя, которая сейчас отчаянно хотела рассыпаться на мелкие кусочки. В груди ныло от ощущения предательства — не громкого, кричащего, а тихого, ползучего, от которого становилось особенно горько, потому что оно пришло от того, от кого она совсем не ожидала.

На улице было темно и промозгло, но девушка этого не замечала. И вдруг поняла одну вещь: сколько бы людей ни подводило её, сколько бы надежд ни рушилось, ей всё равно придётся собрать себя заново. Не ради когото, а ради той девочки, которая когдато впервые взяла в руки гитару и поверила, что сможет рассказать свою историю.

Костик оказался лжецом и интриганом. Пусть. Это его правда, не её. А её правда — в том, что она умеет вставать после падений. Даже если сегодня кажется, что сил больше нет. Даже если мир вдруг стал слишком холодным и чужим.

Лана сидела на скамейке в парке недалеко от дома , сжимая в пальцах ручку сумки так, что костяшки побелели. Ей хотелось свернуться в тугой комок и спрятаться от всего мира, но вместо этого она заставляла себя дышать ровно, считать вдохи и выдохи, как будто это могло удержать её на плаву.

«Веди себя естественно», — повторяла она про себя, словно мантру. Но что вообще значит «естественно», когда знаешь, что человек, которому ты собиралась отдать свою жизнь, хочет эту жизнь у тебя отнять? Как можно улыбаться, когда внутри всё кричит?

Сидеть здесь до бесконечности она конечно не собиралась, нужно было идти домой. Она достала из кармана сумки зеркало и оглядела себя. Лицо казалось чужим: бледное, с тёмными кругами под глазами, в которых читалась паника, которую она так старалась спрятать. Лана провела ладонями по щекам, будто пытаясь вернуть им цвет, заставила уголки губ приподняться. Получилась не улыбка, а какая-то жалкая гримаса. Она попробовала снова — мягче, спокойнее, так, как улыбалась раньше, когда верила Костику безоговорочно.

— Всё хорошо, — прошептала она своему отражению, пробуя интонацию. — Просто обычный день.

Но голос звучал глухо, неестественно, как у актёра, который забыл текст и пытается импровизировать.

Нужно было продумать каждую деталь. Если она будет слишком отстранённой, Костик насторожится. Если, наоборот, станет чересчур ласковой — это тоже вызовет подозрения. Он ведь знал её привычки, знал, как она хмурится, когда думает, как теребит прядь волос, когда нервничает. Любая мелочь могла выдать её.

Она закрыла глаза, сделала ещё один глубокий вдох и пошла по направлению к своему дому, тщательно подбирая слова:

-Прости, просто устала немного. Выступление провалилось. Я не хочу сейчас это обсуждать, хочу просто лечь спать я чертовски устала. Но всё хорошо, правда .- Все это она выпалила как только вошла в квартиру. — Эй, ну не надо так, — Костик осторожно накрыл её ладонь своей, будто боялся, что она отдёрнет руку. — Это был просто неудачный день. У всех бывает. Ты столько работала, столько вкладывала Это не отменяет того, что ты крутая.

Раньше от этих слов у Ланы внутри что-то теплело, будто кто-то зажигал маленький уютный свет в тёмной комнате. Раньше она верила каждому его «ты справишься», каждому «я с тобой». А теперь эти фразы звучали как заученный текст, как реплика из плохо сыгранной пьесы. И самое страшное — она не могла понять, притворяется ли он сейчас или просто настолько привык говорить правильные слова, что они потеряли всякий смысл.

— Я просто хочу отдохнуть, — тихо сказала Лана, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без надрыва. — Ни про выступление, ни про следующий раз, ни про то, что всё будет хорошо. Просто ничего.

Костик посмотрел на неё с этой своей особенной внимательностью, от которой раньше становилось спокойнее, а теперь хотелось съёжиться.

— Ладно, — мягко согласился он. — Тогда мы просто ничего не будем обсуждать. Хочешь, схожу за твоим любимым чаем? Или может вообще ты ляжешь, я посижу рядом, если хочешь. Или уйду, если тебе нужно побыть одной. Что тебе сейчас ближе?

Лана сжала пальцы в кулак под его ладонью, но не отняла руку — нельзя было. Нельзя было показывать, что каждое его слово теперь царапает, будто наждачкой. Она должна была вести себя как обычно: чуть уставшая, расстроенная после провала, благодарная за поддержку.

— Чай, наверное, — пробормотала она, заставляя себя слабо улыбнуться. — Но без долгих разговоров, ладно?

— Конечно, — тут же кивнул он, и в его голосе прозвучало такое облегчение, будто он боялся, что она сейчас сорвётся и начнёт плакать. — Без долгих разговоров. Просто тёплый чай и тишина. На кухне запахло корицей и лимоном. Здесь и сейчас всё было таким уютным, таким «нормальным», что на секунду Лане даже захотелось поверить, что ничего не случилось. Что она просто расстроена изза выступления, а Костик — её любящий жених, который искренне хочет её поддержать.

Он знал её привычки, знал, какой чай она любит, знал, когда ей хочется говорить, а когда — просто сидеть в тишине. И теперь эта близость казалась не заботой, а инструментом. Будто он специально использовал всё, что знал о ней, чтобы казаться тем, кем не был.

— Спасибо, — тихо сказала она, принимая кружку. Пальцы слегка дрожали, и она поспешно обхватила его обеими руками, чтобы Костик не заметил.

— Не за что, солнышко, — привычно отозвался он и снова посмотрел на неё так внимательно, будто пытался разглядеть каждую мысль, прячущуюся в её глазах. — Ты только не бери это близко к сердцу, ладно? Одно выступление — это не вся твоя музыка. Ты не становишься хуже изза одной ошибки.