Аниса Август – Не та сказка (страница 11)

Плащ всё ещё обнимал её плечи, сарафан тихо шелестел на ветру, а сумка привычно лежала на боку. Лана посмотрела на тропу, потом оглянулась — туда, где только что была её комната.

— Ну что ж, — прошептала она, и её голос прозвучал по-новому, чуть глуше, будто этот мир уже начал менять её. — Пора.

И она пошла вперёд.

Первое, что почувствовала Лана, ступив в новый мир, — это запах. Он был совсем не такой, как в её городе: никакой гари, никакой пыли, никакого запаха мокрого асфальта. Здесь пахло влажной землёй, свежей хвоей, горьковатыми травами и чем-то ещё, неуловимым, будто сама природа шептала свои тайны. Воздух был гуще, плотнее, и каждый вдох отзывался где-то глубоко внутри — словно тело сразу поняло: оно здесь не чужое, просто ещё не привыкло к новым правилам.

Тропа, на которую она вышла, петляла между высокими деревьями, чьи кроны сплетались над головой, почти не пропуская свет. Тени лежали на земле, как мягкие лоскуты, и в них прятались шорохи — осторожные, любопытные, будто лес приглядывался к гостье. Лана шла вперёд, не зная куда, но чувствуя, что остановиться сейчас — значит дать страху победить.

Плащ, ещё недавно казавшийся надёжной защитой, теперь делал её слишком заметной. Руны на тёмно-алой ткани мерцали даже в полумраке, словно приглашая любой любопытный взгляд остановиться на них. Лана огляделась: вокруг никого не было, но она знала, что в таком месте тишина может быть обманчивой. Поэтому, найдя укромное место за широким пнём, она сняла плащ, аккуратно свернула его и убрала в сумку. Ткань легла туда неожиданно компактно — будто сама хотела спрятаться. Лана на мгновение задержала руку на застёжке сумки, словно прощаясь с самой очевидной своей связью с домом, а затем решительно щёлкнула пряжкой. Теперь она выглядела как обычная путешественница: практичный костюм под длинным сарафаном, сумка на плече, взгляд, в котором смешивались решимость и тревога.

Она шла ещё какое-то время, прислушиваясь к каждому звуку. Тропа то поднималась вверх, то ныряла вниз, огибая корни и камни. Солнце, пробивавшееся сквозь листву, казалось здесь ярче, а тени — глубже. Лана уже начала подумывать, что ей придётся искать место для ночлега, когда тропа вывела её на небольшую поляну.

Там, среди высоких трав и цветущих кустов, сидела женщина. Она была немолода, но в её осанке чувствовалась сила, а в движениях — спокойная уверенность. Перед ней на расстеленной ткани лежали пучки трав, какие-то склянки, корни, аккуратно разложенные по форме и цвету. Женщина перебирала их тонкими, но крепкими пальцами, время от времени что-то бормоча себе под нос.

Лана остановилась на краю поляны, не решаясь подойти ближе. Женщина подняла голову — и в её глазах не было ни испуга, ни враждебности, только внимательный, изучающий взгляд.

— Ты пришла издалека, — сказала она, не спрашивая, а скорее констатируя факт. — Я чувствую это по твоему шагу: он ещё не привык к нашей земле.

Лана сглотнула, пытаясь подобрать слова.

— Да, — призналась она. — Я… я только что сюда попала. И не очень понимаю, где я и что мне делать.

Женщина кивнула, будто это было самое обычное признание.

— Меня зовут Малена, — сказала она. — Я травница. И, если хочешь, могу рассказать тебе о правилах этого мира. Не все из них записаны в книгах — многие просто живут в воздухе, в земле, в воде. Их нужно чувствовать.

Лана подошла ближе, осторожно, чтобы не спугнуть эту неожиданную доброту.

— Пожалуйста, — попросила она. — Расскажите. Я боюсь сделать что-то не так.

Малена улыбнулась — не широко, а так, что уголки губ едва дрогнули, но в этой улыбке было столько тепла, что Лана сразу почувствовала себя чуть спокойнее.

— Первое правило, — начала Малена, откладывая в сторону пучок травы, — здесь нельзя относиться к миру как к чему-то само собой разумеющемуся. Каждый камень, каждый лист, каждый ручей — они живые. Не в том смысле, что могут говорить, а в том, что у них есть своя сила, своя память. Если ты будешь идти, не замечая их, они могут отвернуться от тебя. А если будешь слушать — помогут.

Лана кивнула, запоминая каждое слово.

— Второе правило, — продолжала Малена, — магия здесь не игрушка. Она течёт по миру, как река, и если ты попытаешься взять её слишком много или использовать без нужды, она может ответить. Не гневом, нет — просто перестанет течь там, где ты стоишь. И тогда ты окажешься в пустоте.

Лана вспомнила свой плащ — вещь, явно наполненную магией. Она невольно коснулась сумки, где он лежал.

— А вещи… — осторожно начала она. — Вещи из других миров… они могут быть опасны?

Малена посмотрела на неё чуть пристальнее, будто пытаясь разглядеть что-то за словами.

— Некоторые — да, — ответила она. — Особенно если они сделаны не для этого мира. Они могут притягивать внимание тех, кто следит за границами. Но если ты будешь осторожна и не станешь выставлять их напоказ, у тебя будет шанс пройти незамеченной.

Лана почувствовала, как по спине пробежал лёгкий холодок. Значит, она правильно сделала, что спрятала плащ.

— Третье правило, — сказала Малена, и её голос стал чуть тише, будто она делилась секретом. — В этом мире многое зависит от намерений. Не от того, что ты говоришь, а от того, что у тебя на сердце. Если твоё намерение чисто, мир будет склоняться к тебе. Если же ты идёшь с жадностью или злобой — даже самый добрый ручей может стать для тебя преградой.

Лана задумалась. Её намерение… оно было простым: найти ответы, понять, кто она и откуда, возможно, отыскать следы матери. Это было достаточно чисто? Она надеялась, что да.

— И последнее, — добавила Малена, поднимаясь на ноги. — Здесь время течёт иначе. День может быть длиннее, чем ты думаешь, а ночь — короче. Или наоборот. Не пытайся мерить его по своим часам. Слушай своё сердце — оно подскажет, когда пора остановиться, а когда — идти дальше.

Лана смотрела на травницу и чувствовала, как тяжесть первых шагов понемногу спадает. Эти правила не были сложными, но в них было столько мудрости, что казалось, будто они могут стать опорой на долгие дни вперёд.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Вы не представляете, как это важно для меня.

Малена снова улыбнулась, на этот раз чуть шире.

— Представь, — ответила она. — Я ведь тоже когда-то стояла на чужой тропе, не зная, куда она ведёт. И кто-то помог мне. Теперь я помогаю другим.

Она собрала травы, сложила их в плетёную корзину и, взяв её в руки, посмотрела на Лану.

— Если хочешь, можешь пойти со мной до моей хижины. Там я дам тебе немного еды и расскажу ещё кое-что. А завтра ты сможешь решить, куда идти дальше.

Лана на мгновение замерла, взвешивая это предложение. Остаться рядом с кем-то добрым и мудрым было так заманчиво… Но она знала, что её путь — это её путь. И всё же один вечер рядом с тем, кто знает этот мир, мог стать бесценным подарком.

— Да, — сказала она, и в этом слове прозвучала не только благодарность, но и новая решимость. — Я пойду с вами.

И они пошли вместе: травница, знающая каждую тропу, и девушка, только начинающая учиться слышать шёпот нового мира. Лес вокруг них будто стал чуть добрее, а тропа — чуть светлее.

Глава 10

Вечер тянулся медленно, будто сам лес за стенами хижины убавил скорость времени, давая Лане возможность выдохнуть и хоть ненадолго забыть, что она в чужом мире. В очаге тихо потрескивали поленья, отбрасывая на стены тёплые, живые тени. Малена время от времени подливала в кружки травяной настой — терпкий, согревающий, с лёгкой горчинкой, от которой мысли становились яснее.

Сначала, Малена рассказала что, мир в котором они находятся называется Руберия, а сейчас они находятся на территории королевства Веристан, и правит королевством король Малик, в народе получивший прозвище Суровый.

Потом, они говорили о пустяках: о том, как отличить молодую крапиву от жгучей, как сушить корень валерианы, чтобы он не потерял силу, как по звёздам определять, будет ли дождь. Лана слушала, кивала, делала вид, что её волнует только это, но внутри всё сжималось от желания спросить о главном. И чем добрее и спокойнее становилась Малена, тем сильнее Лана чувствовала: здесь можно не прятать тревогу за дежурными улыбками.

Когда третья кружка опустела, а тишина перестала казаться неловкой, Лана глубоко вздохнула и решилась.

— Я пришла сюда не просто так, — тихо сказала она, глядя не на травницу, а на огонь. — Я ищу… я хочу узнать побольше о своей маме. Мне кажется, она как-то связана с этим местом. Или с тем, как устроены переходы между мирами.

Малена не вздрогнула, не нахмурилась, не стала задавать резких вопросов. Она лишь чуть наклонила голову, словно прислушиваясь не к словам, а к тому, что стояло за ними.

— Понятно, — мягко произнесла она. — И что ты знаешь о ней?

Лана закусила губу. Рассказывать было больно — и в то же время странно легко, будто слова, долго копившиеся внутри, наконец нашли выход.

— Почти ничего, — призналась она. — Помню обрывки: запах цветов, косы, которые она мне заплетала… А потом она просто исчезла. Без записки, без объяснений. Отец до сих пор иногда смотрит на дверь так, будто ждёт, что она войдёт.

Малена кивнула, будто такое случалось не раз: кто-то приходил в лес, чтобы найти след того, кто ушёл слишком тихо.

— В мире люди исчезают по-разному, — сказала она. — Иногда их уносит буря, иногда — собственное сердце, которому стало тесно в одном месте. Но если человек оставляет после себя пустоту, которую не может заполнить даже время, значит, он был не простым путником.