Anima Occ – Подспудная игра букв (страница 8)

— Вы сделали всё правильно, Феликс. Своё счастье, каким бы оно ни было, нужно беречь и защищать, иначе… вы безумны!

Феликс кивнул, но его мысли снова вернулись к пациентке.

— Сегодня во дворе одна из пациенток дала мне совет… точнее, ей удалось сказать то, что я принял как истину, — начал он, но, как и прежде, не успел договорить.

— Если люди принимают слова безумцев за истину, нужно подумать, кто из вас безумен, — с улыбкой сказала Леа. Она продолжила:

— Вивиана... — Леа произнесла это имя с какой-то пугающей нежностью. — Наша «Королева осколков». Её мир не просто треснул, Феликс. Он рассыпался на части, как осколки зеркала. Она не справилась с давлением общества. Её красота стала её проклятием. Чужая зависть стала теми молотами, что дробили её душу, пока трещины в её душе не стали зияющими провалами. Она пошла по лёгкому пути — погрузилась в грехи, забвение и ложь. Её красоту накрыло покрывало безумия, но внутри она всё та же... только ей это не видно. Мы пытаемся вернуть её назад.

Леа сделала паузу, внимательно наблюдая за тем, как Феликс сжимает кружку.

Феликс смотрел на неё, словно видя в этой истории собственное отражение.

—Вивиана, "Зеркальная леди", — тихо пробормотал он.

Леа услышала и подхватила:

— Намёк на её красоту, которая, словно зеркало, отражала зависть и ненависть?

Феликс напрягся.

— Вы не перестаёте удивлять меня, Леа.

— И вы меня, Феликс, — ответила она.

Не думайте об этом много, возможно сейчас где-то, кто-то обернулся в поисках пути назад, но… сегодня вы идёте в свою комнату без сопровождения. Спокойной ночи.

Она встала, на мгновение задержав взгляд на нём, и ушла, оставив за собой аромат чая и множество вопросов.

Феликс направился в свою комнату. Его мысли, как обрывки письма, мелькали перед глазами, но ни одно из них он не мог дочитать до конца.

Когда он лёг в постель, его взгляд упал на картину с чёрной розой. Ему показалось, что она чуть наклонилась, как будто указывала путь. Он закрыл глаза, решив, что это лишь игра света.

Но слова Леа и Вивианы продолжали звучать в его голове. «Кто безумен?» -думал он, чувствуя, как этот вопрос проникает в его сознание, словно яд, растекающийся по венам.

Утро далось Феликсу с трудом. Он проснулся ближе к обеду, но постепенно его состояние начинало обретать силы. Опрокинувшись, он с трудом осознал, сколько времени проспал, и, торопясь, начал одеваться. Выглянув в окно, он заметил, что пациенты, привычно прогуливающиеся по двору, были те же — знакомые лица, и вновь не было ни одного нового. В груди сжалось, но он постарался отогнать эти мысли.

Феликс пошёл в столовую в надежде, что ему дадут еды. Войдя, он сразу увидел, что на столе лежала порция, предназначенная только для него. Он поел, ощутив, как сила постепенно возвращается, и, как только завершил трапезу, направился искать Леа.

Не успев пройти и нескольких метров, его остановила медсестра.

— Господин Феликс, следуйте за мной, — сказала она, сдержанно указывая на коридор. — Вас ждёт Леа Фонтен. Она послала за вами.

Она повела его в ту часть больницы, в которую ему ранее было нельзя заходить. Железная дверь, стоявшая при входе, открылась, когда охранник проверил разрешение и убедился, что у Феликса нет ничего запрещённого. Шагнув внутрь, Феликс почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. Казалось, воздух в этом месте был тяжёлым, а его дыхание становилось глубже с каждым шагом.

Проходя по длинному коридору, он заметил Леа. Она стояла неподвижно, как статуя, взгляд устремлён в дверь, из-за которой не исходил свет. Почти не двигаясь, она произнесла, не оборачиваясь:

— Сейчас вы войдёте в комнату, Феликс. Вы будете её видеть, она вас нет. Вы будете её слышать, она вас не услышит. Ваш первый контакт будет немым кино. Перед тем как зайти, — Леа повернулась и посмотрела ему в глаза. — Оставьте за порогом всё, что было до сих пор. Представьте, что она больше, чем любовь всей вашей жизни.

Её голос был тихим, но в нём была такая уверенность, как у матери, провожавшей дочь на свадьбу в новый дом. Феликс почувствовал этот момент как нечто мистическое, как момент, который изменит всё. Он ощутил трепет и одновременно тяжесть этих слов. Проглотив туго сдавившийся в горле комок, он сделал глубокий вдох и, на выдохе, направился в темную комнату.

Как только он переступил порог, дверь закрылась с лёгким скрежетом, словно подтверждая, что пути назад уже нет. Он не сразу посмотрел в окно, откуда едва ли исходил свет, словно отражая неясную реальность, заполняющую всё вокруг.

Он ещё раз собрался с мыслями, пытаясь обуздать свои чувства, и закрыв глаза, повернулся к свету. Его тело и разум начали наконец поддаваться внутреннему контролю. Почти в этот же момент в голове Феликса включилась запись, как если бы он был готов открыть глаза на новый мир, в котором всё должно было стать иначе.

Открыв глаза, Феликс застыл, словно загипнотизированный. За толстым бронированным стеклом он увидел Луцию. Она сидела за металлическим столом, предназначенным для буйных пациентов, но её руки были свободны. Она не двигалась, не сопротивлялась — лишь сидела спокойно, прямая, как статуя, с грацией, которая казалась почти нечеловеческой.

Тусклый свет, выхватывал лишь части её лица, оставляя остальное во власти теней

Её тёмные волосы ниспадали на спинку стула, словно водопад, полностью скрывая её очертания в этом тусклом, почти угасающем свете. Одна рука лежала на столе, другая — мягко гладила её плечо, как будто пытаясь согреть или утешить себя. Её ноги были сложены одна на другую так элегантно, что Феликс на мгновение подумал, что перед ним не женщина, а картина, воплощение тайны.

Он стоял молча несколько минут, не сводя с неё глаз. Луция не шевелилась, не поднимала головы и даже не замечала его. Только её рука продолжала свои мягкие медитативные движения. В какой-то момент Феликс начал сомневаться: «Это ли та встреча, ради которой я ждал столько времени?» Ему показалось, что тишина, которая стояла между ними, может длиться вечно. Разочарованный, он сделал шаг назад, готовый уйти.

И тут Луция начала двигаться. Сначала едва заметно, словно ветер тронул её плечи. Она медленно поднялась, как будто оживая, и повернулась спиной к нему. Её тело плавно покачивалось, словно в танце, не подчиняясь музыке, но странно завораживая.

Феликс застыл. Он прижался ухом к стеклу, пытаясь расслышать хоть что-то. Может, она напевала? Шептала? Но это толстое стекло было глухо, как могильная плита. В отчаянии он отодвинулся от стекла и внезапно вскрикнул. Луция стояла прямо перед ним. Её лицо было в нескольких сантиметрах от стекла.

Феликс отпрыгнул, сердце бешено заколотилось. Но затем он всмотрелся в её глаза. В этих глазах не было злости или угрозы. Только глубокая, разрывающая боль и печаль. И всё-таки её взгляд пронзал его насквозь, будто стекла не существовало.

Его страх растворился, оставив лишь безмолвную эмпатию. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, пока между ними не осталось меньше метра. В её глазах он увидел то, что не мог выразить словами: любовь, утратившую смысл, чувство, которое разрушило её.

Слёзы предательски покатились по его щекам. Он едва шепнул:

— Я видел любовь, которая поднимает к небесам… Но я не могу принять её падение.

Луция вдруг грациозно развернулась и начала ходить по комнате. Её движения были слишком плавными, почти тягучими, как в замедленной съемке. «Танец убитой любви», как назвал это Феликс. Это было настолько красиво и трагично, её движения были как тихая мелодия, которую нельзя услышать, но можно почувствовать, он больше не мог смотреть издалека.

Он решается выйти, желание защитить себя испарилось. — Впустите меня к ней, — его голос, хриплый и надтреснутый, разрезал тишину коридора.

В этот момент в его голове разверзлась бездна сомнений. «Что я делаю? Смогу ли помочь или только усугублю её страдания?» Но эти мысли тонули в волнах её безмолвной скорби, в её образе, который притягивал и разрывал его изнутри.

Он сделал шаг назад, потом ещё один, будто собирался уйти, но вдруг остановился. Он понял, что уже не может бежать, не может прятаться. Всё, что было у него внутри — его страх, его неуверенность — теперь сжалось до одной точки, а эта точка звала его к Луции.

Леа посмотрела на него, её взгляд выражал смесь удивления и предостережения.

— Вы уверены? Она… она может быть непредсказуемой.

— Открывайте, — отрезал он

Леа задержалась на секунду, словно проверяя его уверенность, а затем взяла ключ. Звук открывающегося замка, казалось, разорвал тишину вокруг. Феликс почувствовал, как воздух в коридоре стал тяжелее, словно это не дверь, а сам мир решал, готов ли он впустить его.

Когда дверь медленно открылась, тёплый, странно сладковатый запах заполнил его лёгкие. Свет из коридора едва коснулся комнаты, выхватывая силуэт Луции, которая всё так же продолжала свой танец.

И тогда Феликс сделал шаг вперёд. Этот шаг был не просто движением — это был выбор. Путь назад исчез, оставив лишь холодную тяжесть решения.

Луция обернулась. Её волосы взметнулись тяжелой волной, на мгновение скрыв лицо, а когда они опали — перед Феликсом стояла незнакомка. Улыбка, взгляд, само выражение её черт — всё переродилось. Та беззащитная девушка, что смотрела на него через стекло секунду назад, испарилась. Теперь на него глядела иная Луция — холодная и непостижимая.