Аника Ледес – Отныне мой пульс семь ударов в минуту (страница 37)

Только в этот момент я поняла, что совершенно не знала Эйдоса и его длинную жизнь. В голове не укладывалось, что ему уже триста лет и он повидал гораздо больше, чем я могу себе представить. Мои неполные девятнадцать не могли сравниться с его опытом.

Он наверняка знал, как ему добиться возвращения своего королевства и уже построил план. Во всяком случае, я на это искренне надеялась. Мне бы очень хотелось посмотреть на преображение жизни людей и вампиров, хотелось увидеть равноправие и понимание между двумя расами.

Но сейчас жизнь казалась непроглядной тьмой. Едва я выбралась из служанок, как оказалась плененной за жуткое преступление, которого не совершала. И все же, отчасти это было и моей виной. Если бы я не решила помочь Рие, оставив в своей комнате — ее бы не убили. Если бы я не упустила ход времени в библиотеке — ее бы не убили. Если бы я не сближалась с ней — ее бы не убили.

Вспоминая нахальное лицо принцессы и тоскливые глаза Эйдоса, я была уверена в одном: убила Рию именно Париса, решившая подставить меня. Конечно же, полного доверия ко мне не было ни у кого из королевской семьи. Даже Руфус навряд ли мне поверит. Принцесса солжет и приукрасит все события, произошедшие в этот вечер.

Первый день в темнице дался мне с трудом. Я не могла спать, вспоминая лицо погибшей по моей вине служанки. Девушка могла прожить еще много лет и, возможно, увидеть преображение королевств. Теперь все это было потеряно для нее. Все тело ныло от боли в груди. Глаза устали лить слезы. Мне оставалось лишь вслушиваться в перешептывания других заключенных. Их слова были больше похожи на бред сумасшедшего. Наверно, они давно пребывали в этом ужасном месте, раз утратили чувство реальности и потеряли разум.

Вскоре я начала сбиваться со счета дней, мало времени проводя в состоянии бодрствования. Когда я не спала, мне оставалось только размышлять о своей жизни и заниматься какими-никакими тренировками, хоть оковы и мешали мне в этом. Раз я попыталась найти лазейки, понадеявшись на побег. В темнице лежал старый, пропитанный влажностью и затхлостью, матрас, и стояло ведро для испражнений. Больше не было ничего, кроме крепкой решетки и каменных стен. Я попыталась разогнуть прутья, но металл не поддавался.

Отчаяние захватило меня с головой. Абсурдность ситуации заставляла нервно усмехаться и проливать слезы.

Интересно, как же сейчас дела у мамы, у Изы, у Элиди, у Резери? Что произошло с Исхири и почему его семья не встала на защиту королевской семьи при нашем с Эйдосом нападении на короля, королеву, старшего принца и младшую принцессу? Где же были все Скиа? Зачем я вообще думаю об этом? Ответов я все равно уже не получу. Мои десять лет пройдут среди еженедельных пыток от противной принцессы, а по истечении десяти лет меня казнят.

Мысли метались от одной к другой. Едва я попыталась заснуть, закрутились новые порции вопросов.

Я совершенно бесполезна для всех вокруг. Я позволила Изе возненавидеть королевскую семью. Когда мы были детьми, я первая начала злиться на Агнес и высказывать все свои мысли Изе. Она пыталась остановить меня, но заметив отсутствие наказаний за эти слова между нами, подруга тоже рискнула высказать мне свои мысли. И с тех пор у нас стало традицией делиться всеми недовольствами. Я первая обсудила с ней книгу о путешествиях и начала мечтать об океанах и морях, о лесах и горах, о дальних станах и ближних городках. Если бы не я, она никогда бы не лишилась языка. А может и нет. Может, ее убил бы Какос при первой зачистке, даже если бы мы и не общались.

Может лишиться языка от руки Эйдоса — не самое худшее, что могло произойти в том замке? Полное подчинение вампирам и отсутствие стержня внутри — гораздо хуже. Жаль, что она так и не увидела мира за стаканам замка, но этот мир не так прекрасен, как мы думали. В нем не оказалось свободы для человека. Мы бы не ушли далеко, даже если бы выбрались за внешние стены замка.

Мысли начали путаться и я провалилась в сон, даже не зная, день сейчас или ночь.

— Астери… — Раздался тихий мужской голос сквозь завесу сна. Сперва я не могла понять, кому он принадлежит, но разомкнув глаза и увидев хитрые глаза принца Руфуса, я мигом подскочила с дурно пахнущего матраса.

— Руфус!

— Тише. Я не успел с тобой поговорить перед балом. Я слышал, что ты способна на телепатию.

— Но как? Откуда?

— Ты хотела заговорить с Эйдосом, но тебя услышала Париса, ну и я соответственно.

— Значит, вы тоже…

Мои догадки все же подтвердились. Париса и вправду могла слышать нас. Эта информация угнетала и заставляла чувствовать безысходность перед мощным соперником, имеющим огромное количество преимуществ. Эйдос так и останется на привязи, а я умру через десять лет

— И я так думал. Я не встречал прежде таких вампиров. Связывал наши способности с тем, что мы с Парисой близнецы. Но сейчас не об этом. Я верю, что ты не виновата. Сестра разыгралась не на шутку. Она выходит за все пределы своей жестокости.

— Но с пустого слова нам никто не поверит.

— Я помогу тебе. Обещаю. Главное, на первой пытке выведи Парису на эмоции, чтоб она выложила как можно больше информации. Потерпи еще немного. Не отчаивайся!

Руфус нервно оглянулся, словно боялся, что его увидят, и, бросив мне ободряющую улыбку, скрылся в лабиринтах темницы.

Слова принца немного утешили меня, поэтому отчаиваться оставшееся время мне не приходилось. Напротив, во мне проснулась надежда на то, что я выберусь сухой из океана лжи и коварства принцессы.

Меня не кормили все проведенное в темнице время. Я даже начала с нетерпением ждать пыток, чтоб наконец-то сменить обстановку. Три стены, пропитанные плесенью, и металлическая решетка, отрывающая меня от воли, гасили надежду на исполнение обещания Руфуса. Время здесь текло настолько медленно, будто прошел целый месяц, а не одна неделя.

Вскоре мое желание сбылось. Передо мной появилась принцесса с Эйдосом, с которого сняли поводок, что меня очень обрадовало.

— Вставай. Отвратительно выглядишь, преступница.

Я продолжала ее игнорировать, сидя на матрасе и положив подбородок на колени, делая вид, что нашего с Руфусом разговора не было. К сожалению, когда аура злобной принцессы проникла в подземелье, мои угасающие искорки надежды на принца совсем потухли. Я уже не была уверена в том, что план принца будет осуществлен.

— Ты оглохла? Быстро вставай и иди сюда. На тебя наденут более увесистые кандалы.

Я перевела взгляд со стены на Эйдоса, крепко сжимающего цепи в ладонях. Костяшки его пальцев побелели от силы сжатия. Зато его красивое лицо наконец-то посвежело, видимо, его все же накормили и отпоили. Я непроизвольно улыбнулась, глядя в его глаза, и подошла к нему. Он пристально следил за каждым моим слабым шагом. Эйдос видел, что во мне совершенно не осталось сил, но я была истощена скорее морально, чем физически. Золотые глаза бывшего принца наполнились еще большей болью.

— Заковать ее, — раздался жесткий голос Парисы. Моя улыбка тут же сошла с лица. В голове завертелись мысли о грядущем наказании. Мое тело все еще помнило, как это больно.

Эйдос нахмурился, вошел в отпертую дверь, заслонил меня собой от Парисы и мягко коснулся моей руки, звеня цепями. Тепло разлилось по всему телу от его нежных прикосновений. Мне тоже хотелось дотронуться до него, но новые увесистые кандалы на запястьях не позволили мне этого. Я опустила руки под их тяжестью и гордо вздернула подбородок. Эйдос все так же нежно взял меня за локоть и вывел из камеры.

— Веди ее в комнату пыток.

Принцесса шла впереди нас и ни разу не обернулась. Я многозначительно посмотрела на бывшего принца. Он в ответ мягко изогнул губы и тихо прошептал мне на ухо:

— Не бойся.

— Не треплись, если не хочешь остаться без еды снова, — пригрозила Париса.

Эйдос послушно замолчал, что ранило меня в самое сердце. Я не могла это терпеть. Из меня вырвался резкий выдох, полный ненависти. Принцесса заметила его и довольно усмехнулась.

Меня привели в комнату пыток. Она осталась в том же виде, в котором была при экскурсии Руфуса. Аккуратными рядами простирались средства пыток, несколько цепей свисали с беленного потолка, несколько столов с оковами и одно странное приспособление, похожее на шкаф. Мне даже не хотелось знать, для чего этот шкаф был нужен и искренне надеялась, что сегодняшние пытки не начнутся с него.

— Ну что, не особо неприятно, когда на тебя клевещут? — Ядовито прошипела Париса.

Я не совсем поняла, к чему она это сказала.

— Что Вы имеете в виду, принцесса?

— Ох, уже на «Вы»? Отлично. Вспомни, что ты сказала о моих платьях.

Я почувствовала, как мои глаза полезли на лоб.

Она меня подставила из-за того, что я отказалась от ее платья? Серьезно? У нее проблемы с головой?

— Вспомнила? Ты сказала моему брату, что у меня плохой вкус. Но он у меня отличный! Помимо этого ты хотела отнять мою игрушку и даже подговорила Руфуса на разговор со мной, — глаза принцессы сощурились и презрительно наблюдали за мной.

— Принцесса, ты совсем сошла с ума? Ты убила ни в чем не повинную девушку и приговорила меня к смертной казни, чтоб отомстить за мои слова о твоих платьях? Или за нашу с Эйдосом любовь? — Я произнесла эти слова даже не подумав. Однако, они были искренними. Они шли из самого сердца. Для меня стали ужасной дикостью слова принцессы о платьях, словно они были дороже жизни Рии. Той милой и искренней Рии, что собирала меня на все мероприятия и в обычные дни.