Аника Ледес – Отныне мой пульс семь ударов в минуту (страница 10)
— Нет, — не подчиняя себе свою речь, ответила я.
— Связана ли ты с Андосом или Сатосом?
— Нет.
— Хотела ли ты когда-то отомстить за наказания?
Внутри моего мозга произошел непонятный мне конфликт. Я должна была ответить положительно, но с губ сорвалось:
— Нет.
— Хотела ли когда-то сбежать?
И вновь я смогла солгать.
— Нет.
— Хм, какая ты преданная слуга. Не ожидал от тебя. Расскажи, спала ли ты с принцем Эйдосом?
— Нет.
— Что же вы тогда делали в его комнате?
— Какос, эти вопросы не относятся к зачистке, — раздался голос справа от меня, грубо прерывая старшего принца. Какос оказался явно недоволен словами брата, но ему нечего было возразить против.
— Ну и что, братец? Я просто хотел испробовать девочку младше восемнадцати, но ты не воспользовался ею в праздник. Придется ждать следующего бала. — Пожал плечами Какос с наигранной грустью на лице. — Свободна.
Мне было мерзко от его слов.
Выйдя из зала, я решила сперва дождаться Изу, чтоб отправиться с ней на обед. Она как раз попала к Эйдосу, и я была уверена, что все пройдет гладко, ведь он не отличался жестокостью.
В тишине замка я могла слышать каждое слово Изы но, едва она ответила на первый вопрос, раздались разрезающий пространство звук клинка и шумные вздохи. Я не смогла не поднять голову на этот звук. Дыхание сперло, словно я получила удар в живот. Я боялась посмотреть, кто же из служанок только что был казнен. На трясущихся ногах я обошла толпу слуг, несмотря на то, что меня отослали. Мадея сидела подле Какоса целой и невредимой. Глаза отказывались смотреть в сторону Эйдоса, но мне пришлось заставить их взглянуть в другую сторону, надеясь, что и Иза цела. Шокирующая картина перекрыла доступ к кислороду. Колени ударились о черный гранитный пол. Возле ног Эйдоса на коленях сидела Иза, истекающая кровью. Ее язык безжизненно валялся на ее же коленях, запятнав белое плате.
Все внутри меня оборвалось. Я не слышала никого, только сквозь застилающие глаза слезы и шум в ушах, я различила чей-то крик.
Я видела только теряющую сознание подругу и большое количество крови. Испуганный взгляд Изы молил меня о помощи, а из ее горла вырывались жуткие хрипы. Она хотела что-то сказать, но больше не могла проронить ни единого слова.
Какос отстранился от своей слуги и направился к Изе.
— Не трогай, — я закричала во всю глотку, забыв о том, что он член королевской семьи. Мне было все равно, что будет со мной после этого. Если он убьет Изу, для меня не будет смысла жить. Только она была всегда рядом со мной. Только рядом с ней я верила в лучшее. Но сейчас кровь, вытекающая из ее рта, стекала по ее милому лицу, образуя бордовую лужу в левой ямке ключицы.
Взяв себя в руки и подбежав к ней, чтоб оказать первую помощь, висок пробила тупая боль.
— Ну наконец-то очнулась. Сегодня ты тоже могла лишиться языка.
Я пыталась понять, где я и кто со мной говорит. Сперва мой мозг осмыслил, что голос принадлежит Эйдосу. Когда мне удалось сфокусировать зрение, я поняла, что нахожусь в комнате пыток, пристегнутая к столу.
— Что случилось? — Прошептала я. Горло пересохло и жаждало глотка воды.
— Твоя подруга замышляла побег, поэтому лишилась языка, чтоб больше не говорила о таких вещах. Тебя же необходимо наказать за крики в тронном зале, — холодно сообщил мне Эйдос.
— Она жива? — По щеке стекала слеза от нахлынувших воспоминаний.
— Да.
Из меня словно выкачали все силы после пережитых событий, но все же я смогла улыбнуться пусть и не совсем хорошей, но лучшей в сложившейся ситуации новости. Иза жива. Пусть мы больше не сможем разговаривать, но она не была казнена.
Злость к принцу Эйдосу за нанесенные Изе увечья разгорелась во мне с новой силой, но отчасти я была виновата в этой ситуации. Я первая заговорила о побеге и если бы не мои глупые фантазии, язык Изы был бы на своем должном месте.
— Я не отрежу твой язык только потому, что ты прошла зачистку. Хотя наказание полагается по закону. К сожалению, изувеченные служанки не имеют права обслуживать балы и банкеты, поэтому тебя ждёт иное наказание.
— Делайте со мной все, что хотите, принц Эйдос, — достаточно высокомерно ответила я, не скрывая презрения к принцу.
— Я передумал. Все-таки я придумаю наказание этой глупой девчонке, — раздался из-за угла голос Какоса. Меня впервые не напугало его присутствие, ведь королевству еще были нужны не изувеченные слуги. — Бей ее по заднице, мой дорогой брат. Потом с ней буду развлекаться я. Раз она идет против правил, тогда и я пойду. Двадцать ударов дубиной.
— Дубины ломают кости. От служанки с раздробленным тазом не будет толка, — холодно ответил Эйдос.
Меня бросило в дрожь от такого спокойного отношения вампиров к издевательствам над людьми. Они словно говорили о грядущем банкете, а не о наказании молодой девушки.
— Тогда двадцать ударов хлыстом, — с ноткой блаженства в голосе заключил Какос.
Эйдос встал справа от меня. Его рука сжимала черный кожаный хлыст.
— Подними ее юбку. Через ткань она не ощутит все прелести хлыста, — приказал старший принц. Эйдос повиновался. Моя белая юбка оказалась задрана, обнажая ноги и ягодицы.
Я ощутила первый удар, но боль от него не затмила ноющей боли сердца. И ни второй, ни третий, ни двадцатый удар не принес облегчения. Я чувствовала себя виноватой, то и дело прокручивая в мыслях: «Если бы не я, ее бы не изувечили». Перед глазами я все еще видела свою единственную, поддерживающую во всех бедах, подругу, видела ее окровавленный рот и отрубленный язык. Эта боль не затмевалась даже хлыстом.
— Ну а теперь приступим к самому главному… — Едва начал Какос, но его тут же перебил младший брат.
— Нас ждет король. Отпусти ее на сегодня. Продолжишь в другой день.
Эйдос отстегнул меня и отправил в комнату, в которой наверняка приходила в себя Иза. Ягодицы жгло, а боль пронзала кости, но больнее всего сейчас было увидеть подругу. Я нерешительно хваталась за ручку двери, но ноги отказывались слушаться меня. Они не хотели заходить в эту спальню. Только сегодня утром мы обе болтали и надеялись на то, что наши сплетни не волнуют вампиров, что им все равно на наши фантазии. Но все обернулось иначе. Иза лишилась языка из-за желания сбежать отсюда: из этого, полного мрака и жестокости, замка.
Все же я решилась войти в комнату. Побелевшая Иза спала на своей кровати, но едва я сделала первый шаг в комнате, как веки подруги задрожали. Голубые глаза смотрели на меня с тоской.
— Иза, прости.
Она в ответ помотала головой, словно намекая на то, что в этой ситуации не было моей вины.
— Я отомщу ему. Им обоим.
Иза выпучила глаза и приложила указательный палец к губам, призывая молчать. Девушка поднялась с кровати и двинулась к туалетному столику, вынимая из него блокнот. Написав что-то на листе бумаги, она отдала его мне.
«Не говори такого даже наедине. Мы обязаны чтить королевскую семью и верно ей служить».
Этот ответ смутил меня, и сперва я подумала, что рассудок Изы помутился. Увидев мое недоуменное выражение лица, она дописала на этом же листе.
«Если продолжим думать о таком, лишимся жизни».
После чего скомкала лист и спустила его в унитаз.
Я понимала эмоции Изы, но смириться не могла. Злость из-за несправедливости по отношению к ней распирала меня. Я хотела отрезать Эйдосу его острый язык и замучить Какоса до смерти, как он мучал нас обеих. Никогда прежде у меня не было таких кровожадных мыслей, однако те, кто обижает моих близких, обязаны поплатиться за это.
Я не знаю, как у меня получалось обходить все последующие ежемесячные зачистки, но я могла лгать на каждый вопрос. Изу же больше не могли допрашивать, ведь на вопросы она отвечать не могла, но ее все равно приводили на зачистку и читали мысли. Но теперь Иза была предельно осторожна, не смея думать о непозволительном. Общались мы с ней при помощи бумаги, но исключительно на общие темы. После наказания она изменилась, что было вполне ожидаемо, зато я видела в ее глазах мечты о дальных краях, наполненных яркими красками. Она мечтала, но о побеге и мысли больше не допускала.
К моему удивлению, Какос забыл о своем обещании продолжить наказание, что поразило меня. Он никогда и ничего не забывал, как я успела понять. Видимо, были и исключения даже для него.
Спустя несколько месяцев нас с Изой расселили. Ко мне поселили Мадею, а Изу отправили к Жезе — ее сверстнице.
Мне приходилось туго без Изы, ведь Мадея обожала королевскую семью и свое сердце отдала принцу Эйдосу. Она постоянно только о нем и говорила, что выводило меня из себя. Когда она спросила, какой он наедине, я чуть не сорвалась на нее, но все же мягко пояснила, что мне неприятна эта тема. С Мадеей я не смела говорить ни о чем. Она могла предать меня за любое неправильно подобранное слово. Мне ужасно недоставало Изы, но ради своей цели я была готова терпеть соседство с Мадеей, наказания и одиночество. Я не смела больше приплетать единственную подругу к своим целям, но четко решила для себя отомстить Эйдосу, причинив ему такую же боль, какую он причинил Изе и при возможности прикончить Какоса.