Аника Ледес – Отныне мой пульс семь ударов в минуту (страница 12)

— Ты должна беспрекословно слушать его приказы и выполнять их. Отныне только ты убираешь его комнату, зато тебе больше не придется работать на кухне и убирать вспомогательные помещения, к тому же теперь ты сможешь смотреть на принца Эйдоса, когда вы будете наедине. Твоя единственная обязанность — забота о нем. И теперь тебя в праве наказывать только он. Даже если провинишься перед другими членами королевской семьи, наказана будешь только принцем Эйдосом.

— Я все поняла. Спасибо Вам, Малия. — С этими словами я откланялась и направилась в покои принца. Он уже ждал меня, лежа на своей постели, углубившись в чтение каких-то бумаг.

— Астери, ты готова приступить к своим обязанностям сейчас? Или начнем завтра?

Я не поняла такого вопроса. Слуги не в праве решать что-то самостоятельно. Осознав, что это вопрос для проверки, я ответила:

— Как Вам будет угодно, принц Эйдос.

— Конечно же начнем сейчас. — Я услышала в его голосе улыбку. — Возьми мою ночную одежду и направляйся за мной.

Я сразу же подошла к шкафу с одеждой и достала оттуда нижнее белье. Принц нервно хохотнул.

— По-твоему я должен идти по замку в одних трусах? В этом же ящике есть ночная одежда. Черный шелк с золотой каймой.

Я сразу же достала похожее одеяние.

— Пошли.

Я направилась за принцем Эйдосом. Его шаг был очень широким из-за длинных ног, отчего я не поспевала за ним. Заметив то, как я не могу нагнать его, он немного замедлился.

— Надо было выбирать служанку повыше. Ты со своими короткими ножками едва не упускаешь меня из вида.

Я сразу же разозлилась на нелогичные выводы принца, ведь вампиры априори передвигались более быстро и ловко, чем люди.

— Я бы бежала за Вами, принц, но слугам запрещено бегать. Это мой самый быстрый шаг.

— Ладно, пошли уже.

Мы оказались в личной купальне принца Эйдоса. Как и обычно, в ней стоял аромат хвои.

— Каждый вечер ты обязана за полчаса приходить сюда и подготавливать мне воду. Потом дожидаешься меня, раздеваешь, моешь голову и тело, обтираешь и одеваешь в ночные одежды.

Мои щеки загорелись, что, наверняка, очень выделялось на моем белом лице. Причиной тому послужил мой гнев, а не смущение. Я не хотела обслуживать вампира, причинившего боль близкому мне человеку. Меня утешала лишь одна мысль о реальности осуществления моего плана.

— Это было необходимо. Ты была в опасности, Астери, — прозвучал его голос в моей голове. Теперь не только лицо, но и ладони полыхали жаром. Мое нутро требовало мести.

— О какой необходимости может идти речь? Она была моим самым близким и родным человеком. Она знала обо мне все, как и я о ней. Только с Изой я могла расслабиться в этом треклятом замке. Теперь же мы живем раздельно, к тому же она больше не может говорить.

Грудь резко вздымалась от еще более разгорающийся ненависти к принцу.

— Она была твоей слабостью. Это место слабости не поощряет. Если бы кто-то из моей семьи решил копнуть глубже, умерли бы вы обе. Язык — это меньшая плата.

— Но это и в мою сторону работает.

— Раздевай меня, — уже вслух произнес Эйдос.

В моих резких движениях читалось презрение к принцу, но он расслабленно ждал, когда я закончу. Едва его торс оголился, я нервно сглотнула. Вся уверенность и резкость испарилась. Мое сердце забилось еще более учащенно, если то было возможно. Я взяла себя в руки и заставила приступить к штанам. Закрыв глаза и стянув с принца нижнее белье, я дождалась, когда услышу всплеск воды. Но этого не происходило. Я все еще ощущала его перед собой.

— За тобой я мог присматривать, но за двумя я бы не уследил. Ваши разговоры могли зайти слишком далеко.

— Зачем ты вообще следил за мной? Какое тебе дело до моей жизни?

— Раз присматривал, значит оно мне было нужно.

Услышав тихий всплеск воды, я открыла глаза. Эйдос сидел в купальне. Мой взгляд упал на широкую мускулистую спину. Кожа была не намного темнее моей. Черные волосы пошли волнами от царившей в помещении влажности.

— Бери мочалку и натирай меня, — раздался новый приказ.

Намочив в воде мочалку, я намылила ее и приступила к натиранию его рельефных плеч. Голова Эйдоса повернулась в мою сторону, и золотые глаза застигли меня врасплох. Он что-то искал в моем сознании — я ясно ощущала это.

— Она была преданной подругой. Но от вампиров ничего не утаишь. Мне пришлось вас разлучить.

По моей щеке скатилась тяжелая слеза.

— Почему я могу слышать твой голос в своей голове?

— Не знаю. — Уголки губ принца едва заметно дрогнули. — Остались вопросы?

— Как я смогла лгать Какосу и тебе на зачистке?

— Я подчинял твое сознание.

— Но…

— Хватит. Теперь ты мне ответь, действительно ли ты хочешь убить и меня, и моего брата?

Тело вздрогнуло. Рука не смела продолжить натирание спины. Меня обуял неподдельный страх. Эйдос уже знал о моих целях, но я не могла понять, почему это было известно только ему. Если верить Кириосу, все вампиры могли читать мысли людей. Моя голова давно должна была слететь с плеч.

— Почему ты остановилась? Продолжай.

Я подчинилась, опускаясь к пояснице принца.

— Очень самонадеянно. Мой брат — отличный воин, как и я. Даже слабый вампир превосходит в силе самого сильного человека. Про тебя же и говорить нечего. Ты всего-лишь молодая девушка, которая не успеет даже достать оружие, как будет убита сама.

— Если ты знаешь о моих планах, тогда почему я все еще жива?

— Я же сказал, что это еще нужно выяснить. Если окажешься бесполезной для меня, тогда будешь убита. А пока я хочу, чтоб ты даже в своих мыслях обращалась ко мне на «Вы».

Я не понимала, чем я могу быть полезна принцу. Возможно, все Кафари умеют телепатически общаться с вампирами, просто не подают вида, а кроме этого, во мне не было ничего отличительного от других служанок.

— Ты помоешь мне сегодня волосы или всю ночь мне придется провести здесь? Купание не должно занимать больше часа, Астери.

Я продолжала думать над его словами про подчинение, пока погружалась ладонями в шелковистые волосы принца, вспенивая шампунь. Мне было не понятно, как он мог подчинить меня, если в это время мое сознание было во владении Какоса. Все сказанное Эйдосом казалось слишком запутанным.

— Я не такой, как они. Я намного страшнее каждого из членов своей семьи.

Эйдос погрузился в воду с головой, подплыл к фонтану и ополоснул остатки пены, после чего он закончил все свои дела, я одела его, и мы направились в его спальню.

Глава 5

Ужин я пропустила из-за позднего купания принца, но зато у меня оставалось десять минут на душ. В душевой осталась только одна из младших служанок. Она бросила на меня косой взгляд, после чего быстро собралась и вышла из помещения.

Ее поведение показалось мне странным, но я не предала особого значения ему, пока не явилась Мадея с искаженным от злобы лицом. Я быстро смекнула, что мне нужно убираться отсюда, ведь помыться я, к счастью, успела, а слушать новые истерики от соседки по комнате мне совершенно не хотелось.

— Как ты посмела? Что ты сделала, чтоб быть удостоенной такой чести? — Орала она так громко, что закладывало уши. Ее голос разносился эхом по душевой.

— Потише, пожалуйста, — попросила я, обмотавшись полотенцем, а вторым вытирая волосы перед зеркалом.

— Черта с два. Что ты представляешь из себя? Вечно ноешь, вечно ходишь недовольная, вечно тебя наказывают. Ты худшая служанка из всех. Почему же принц Эйдос выбрал тебя? Ты — ничтожество. — В отражении я заметила, как Мадея резко сократила расстояние между нами, замахнулась и ударила меня по лицу. Ее белоснежное лицо зарделось и исказилось от ненависти ко мне.

Я стояла в ступоре. Ее мягкая ладошка не причинила мне столько боли, как избиение кнутом по лицу, но горький осадок от ее грубых слов осел на душе.

— Мадея, я не знаю, почему принц выбрал меня. Я не виновата в этом.

После моих слов, Мадея повалила меня на кафельный черный пол. В глазах заискрило от удара головой о жесткую поверхность. Ягодицы пронзила сильная боль. В дверь вошли три подружки моей соседки и закрыли за собой дверь. Они тоже восхищались принцем Эйдосом и, соответственно, возненавидели меня так же, как и Мадея.

— Служанки не вправе устраивать самосуд, — попыталась вразумить их я, но ни одна не послушала.

— Мы будем бить так, что никто и не заметит. У тебя и без того все ноги и руки вечно в синяках.

Две подруги держали меня за ноги, а одна завернула руки за спину. Это было не обязательно. От столкновения с полом во мне и так не было сил для сопротивления из-за сбитого дыхания и гудевшей головы.

— Да что ты творишь? Чего я вам всем сделала?

— Теперь ты будешь проходить через это каждый день. Никто не вправе наслаждаться красотой принца с утра и до ночи, не получив взамен наказание.

Меня мутило от их помешательства. Они были готовы убить меня за решение принца.