Ани Закари – Стеклом по венам течет в кровь (страница 9)
— Куда пойдём?
— Почему пойдём, а ты куда? — удивилась Ана.
— Ты вчера сама сказала если пришел, то не уходи.
— Я просто не хотела слушать тебя дальше, — ответила Ана.
— Ты по телефону говорила про какой-то монастырь, поехали.
— Да я очень хочу, мне нужно это для работы.
— Ты учишься? Где? На кого?
— Я хочу узнавать всё тайное, неизведанное, скрытое от глаз, ушей, чувств.
Его тело покрылось мурашками, ну зачем молодой девушке это старьё, она его одновременно пугала и в то же время интересовала, чем дальше, тем туманнее и интригующе…
Солнце ярко светило, в этих горных районах жаркий, засушливый климат и прилично ветрено. Они вышли из машины, порывы ветра развевали и без того ее запутанные волосы. В лучах солнца волосы переливались разноцветными золотисто-рыжими красками. Она осматривалась, планировала путь к монастырю, а он словно незаметно подсматривал за ней, не сводя глаз с лица. В один момент Ана заметила взгляд на себе, но он не растерялся, подошёл ближе. Подошел очень близко, еще и ещё ближе, маленькими шагами. И пристально смотрел, каким-то заинтересованным взглядом.
— И почему же ты не отводишь глаз? — спросил он.
— Отвести? Если да, могу..
— Ну просто, странно, когда мужчина смотрит, так открыто, девушка должна смутиться, отвести глаза, как ты это делала раньше.
— А зачем отводить? Ты же хочешь смотреть?!
Он на секунду застыл, ожидая услышать, что угодно, но только не эти слова. Не понимал или она притворщица скромная или такая же, как и мать по рассказам.
— Вдруг, ты на цвет смотришь или форму, или разрез! Если отвернусь не рассмотришь, неприлично.
Он помолчал несколько секунд.
— Да, хочу увидеть по ближе проходит ли, солнечный свет через твои графитовые глаза или нет?
— Увидел?
— Также как и луч не пронзает оболочку твоего глаза, также и я не могу разгадать тебя! Если это кому-то удастся, то ему повезёт, но я ему не буду завидовать! — он рассмеялся от своих слов. — Пожалуйста замолчи! У меня сейчас взорвется мозг, — продолжал он, — у меня предложение дальше говорить только о погоде… — сказал он сел в машину, покручивая головой. Яркий румянец покрыл и без того обгоревшие щеки.
Ана со смешанными эмоциями села рядом и они поехали в сторону монастыря. Роберт ехал, посмеивался, сам с собой и думал, впервые, за последние пять лет, давно ему не было так спокойно находиться с кем-то рядом, его впервые не волновал внешний вид человека, ни все остальное, ни окружение, ни обстановка, только такой человек, как она, только она…
Ему нравилось, что она не пыталась его заинтересовать. Даже какое-то подозрение затаилось в голове, у неё точно кто-то есть. Раз с ним такая холодная. Они ехали около часа, путь держали в самый старинный район, проезжаямимо огромной сельской ярмарки, он спросил:
— Хочешь есть?
— А ты сможешь здесь есть? — стервозно улыбнулась она.
— А что не вкусно кормят? — заулыбался в ответ он, поняв ее насмешку, в итоге они остановились.
Ана пошла в продуктовый отдел, там была большая очередь, туристов и прихожан в монастырь, он постоял там минут пять и пошёл прогуляться по ярмарке. Они перекусили свежими булками, запивая морсом и поехали дальше. Дорога была длинной, горной, извилистой. Уже был примерно пятый час. Время от времени они говорили, подолгу просто молчали.
У него было умиротворенное состояние. Всего на несколько секунд у Аны появился приступ удушья, но все быстро прошло. Она быстро пришла в себя.
В небе потихоньку стягивались грозовые тучи, медленными и тяжелыми каплями начался сначала дождь, а затем превратился в ливень, лил минут двадцать.
Бескрайняя дорога, которая закачивалась далеко в небе, тучи плыли, так низко что дорога слилась с ними. Ни одной встречной и попутной машины, он и эта странная девушка, которая с задумчивым лицом прогоняющая мысли в голове, смотрела в окно.
И тут он выдал, — я бы женился, детей завёл, дом свой огромный просторный, что посоветуешь?
— Вязаные носки и шерстяные трусы, — продолжила она, — какао по утрам… рыжий кот, белая веранда, зеленый чай… камин и голубая ель…
Он громко рассмеялся, она следом, затем Ана взяла паузу и выдохнув сказала, — это все — из-за дождя, дождь закончится и одиночество с ним уйдёт. Как только выйдет солнце, ты забудешь все, что сказал, солнце заставляет забывать обещания!
У Роберта в горле встал ком, — не понял?
— Это просто! Человек, всегда вспоминает о прошлом, планирует, что станет лучше, изменится, сделает, что-то хорошее… Например, вспоминает про ответственность или чувство вины, усиливается в дождь и в ночь, у него даже перехватывает дыхание от тоски, именно в ночь, или в дождь, — сказала она и продолжила смотреть в окно.
Прошло минуты три она добавила, — дам тебе совет, реши жениться в солнечную погоду, чтобы потом не пришлось передумать. Днем проблемы кажутся пустяками, а ночью пустяки сжимают тебя, превращая в крошечного немого человека, хочешь кричать, а голоса нет! А самое страшное из всех чувств, которые настигают человека ночью, это сожаление… Дни, которые не вернуть… cлова, которые не загладить, ошибки, которые не исправить, ничем, даже временем..
Он не проронил ни слова, думал, что если ляпнет ещё что-нибудь, то ему ответ точно не понравится.
Дальше она молчала, но эмоции на лице менялись несколько раз, насторожённость на задумчивость, только Бог знал, что в голове этой девушки…
Около шести они добрались до пустыря, где монастырь уже виднелся.
Неподалеку было пару домишек, судя по детишкам бегающим, жилища были не заброшенные, хотя на первый взгляд место напоминало Богом забытое место, ни дорог, ниулиц, ни людей. Только чистейший воздух и нетронутая природа и этот монастырь похожий на последний приют.
Ана вышла из машины, сделала пару шагов по вспаханному пшеничному полю. Развела руки в стороны, пытаясь обнять, что-то необъятное, подняла голову к небу, закрыла глаза, по щекампрокатились слезы. Будто этого момента ждала всю свою осознанную жизнь. Она глубоко вздохнула! Дождь ещё покапывал, но сквозь чёрные тучи прорывались лучи солнца. Робертстоял, опершись на машину и смотрел на неё, просто смотрел, удивить она уже его ничем не могла, думал он, весь в смятении и все-таки лучше бы она родилась лет сто назад, опоздала немного. Совсем не современная..
— А ты знал, что приходит в своё время и вовремя, заменяя одно другим, чтобы продолжить жить, нужно начать с начала, — сказала она, продвигаясь дальше по полю. Белые кроссовки проваливались в сырой чернозем.
— А ты что начала с середины?
— Нет, я не могу найти начала, сложно продолжить, когда нет начала?
— А ты придумай его сама?
— Нет, начало одно, оно нужно для того, чтобы всегда можно было вернуться, если в середине запутался.
— А если это не середина, а конец, поможет ли начало все изменить, чтобы конец не наступил?
— Смотря, что для тебя конец? — ответила задумчиво она.
Он рассмеялся, — думаю конец для всех очевиден и одинаков и скорее печален, — продолжал Роберт улыбаться.
Ана отвернулась и продолжила наслаждаться природой вокруг, Робертнезаметно достал телефон и начал ее снимать на камеру. Но она повернулась и заметила.
— Ну держись! — выкрикнула Ана и побежала выхватывать у него телефон. Она так внезапно подбежала и выхватила него из рук телефон, Роберт не понял сам… Заливаясь смехом, Анапобежала по полю, он рванулся за ней. На веранды домиков стали выходить жильцы понаблюдать за странными гостями, которые бегали по сырому полю после дождя.
Вроде и не дети, удивлялись они. На одну веранду мальчик лет шести выкатил на кресле женщину подышать воздухом, на коленях у неё была книга старенькая и дряхлая. Было ровно шесть часов, колокола в монастыре тревожно зазвенели, женщина на старинном языке запела, какую-то грустную, старинную песню.
Роберт остановился и громко закричал ей, — остановись!
Она испуганно повернулась, он грозно зашагал к ней, Ана стала делать медленные шаги назад, он резко подошёл и крепко прижал к груди, закрыв глаза. Ана не стала сопротивляться, так как не понимала ничего, так стояли они, пока солнце не стало медленно опускаться за малиновые облака, которые плыли за крестами монастыря.
Это состояние, в котором он пребывал эти десять минут для него значили больше половины всей его жизни, он не думал о времени, не чувствовал ничего, невесомость, лёгкость, а Ана впервые за долгой время почему чувствовала надёжность и защиту.
Та женщина пела все тише и тише, тоненьким дрожащим голосом, от которого захватывало дыхание.
Солнце быстро опустилось, темнело за секунды, они прогулялись по окрестностям и дошли до монастыря, вошли внутрь, он осмотрелся и вышел, а она осталась надолго, о чем-то беседовала с прихожанами и расспрашивала, что-то записывала в свою книжку. Он подошёл к лавке, там продавались старинные предметы, посуда, платки и украшения. Продавец потихоньку все складывал в большую сумку и начинал собираться.
Роберт спросил, — что предложите из украшений?
— А что вы хотите? Колечко или браслеты, кресты, серьги?
— А что дарят необычному человеку? — уточнил Роберт.
Продавец, развёл руками, — я так не скажу, скажите, что интересует я предложу.
— Вот, хочу подарить человеку такому, которого сам не могу понять, чем больше его узнаю, тем меньше понимаю, но тем больше хочу узнавать…