Ани Закари – Стеклом по венам течет в кровь (страница 11)

Ему было бы приятнее, закати она сцену в стиле, оскорбления ее гордости, «как ты посмел обо мне так подумать?» А здесь, ничего, ну нет, так нет, полное безразличие.

От напряжения у него стала раскалываться голова, от жары все волосы cтали мокрые, а по вискам стекали капли пота. Не находил себе места, ещё раз вернулся на дорогу, где ее высадил, свернул по заросшей улочке в сторону полей. Там увидел деревенских мальчишек, которые бегали, доехав до них, заметил, что часть детишек побежала в сторону, располагавшихся стогов свежескошенной травы, туда торопясь стали сбегаться взрослые, он хотел подъехать поближе на машине, но ещё один метр и машина назад не поедет.

Дальше побрел пешком, когда подошёл ещё ближе, увидел, как люди столпились и с возгласами обсуждали что-то, все на эмоциях. Среди этих криков и шума, расслышал плач, подошёл ближе, и расслышал: «Змея, змея вот она, уползает, туда, туда». Один мужчина выкрикнул: «Скорую, ядовитая змея!»

Роберт стал пробиваться через толпу, и замер от удивления, когда увидел, что жертвой ядовитой змеи cтала Ана.

Она сидела, на сырой траве с запачканным лицом, глаза ее были полны страха и ужаса. Она практически не плакала, пыталась не кричать от боли и поджав губы, еле выговаривала: «горит, нога горит», — в голосе чувствовалась дрожь.

Женщины хватались за головы в панике, вместо того чтобы оказать хоть какую-то первую помощь. Только один старичок, не растерялся, снял тонкий ремешок с брюк, присел на колено и начал затягивать его на ее правой ноге, немого выше щиколотки. У нее от боли начали выступать, капли пота на лице.

Роберт был в замешательстве, он не знал, что делать в таких ситуациях, куда вести ее, но понимал, что времени ждать нет.

Он подошёл, не сказав ни слова, поднял ее на руки и быстро понёс к машине, осторожно усадил на заднее сиденье, за ним побежал старичок с рюкзаком Аны в руке, сел в машину, они поехали в ближайшую больницу.

Ехали до больницы, примерно, минутдвадцать, но дорога казалась бесконечной, Анауже не в силах была проговаривать, где болит и как, просто стонала. Ноги и руки онемели и похолодели, лицо побледнело, а место укуса начало распухать. Наконец они доехали. Врачи положили ее на носилки и занесли в больницу. Когда ее увозили врачи только и спрашивали, не видела ли она цвет змеи, она ничего не соображала.

Роберт простоял в коридоре несколько часов, не знал, что и думать, эти часы проходили, как дни, только старичок сидел на скамейке и причитал:

— Ничего, успели, сейчас, рану промоют, укол сделают и все. Успели, успели…..

Телефон Роберта разрывался около часа, он либо отклонял, либо не отвечал вообще, тетя и мать засыпали его сообщениями, но он не отвечал.

В итоге не выдержал и ответил на звонок матери, которая строгим голосом посоветовала ему срочно вернуться в город, так как сделка с покупкой земель сорвалась, земли выкупил, какой-то человек, без торгов по первоначальной цене. Ситуация была крайне серьёзной, они упустили дело, к которому готовились около года. Он не знал, как быть.

С одной стороны дело всей жизни его отца, он не мог подвести столько людей, все надеялись на него, а с другой стороны она, эта девушка абсолютно чужая, пострадавшая от своего глупого поступка.

Но он не мог оставить ее здесь, не зная в каком она состоянии, заберёт ее кто-нибудь или нет, прошло ещё несколько минут, ее после основной капельницы перевезли в палату. Нога распухла ещё больше, она спала от действия обезболивающих.

Врач сообщил, что яд попал в кровеносные сосуды, прилично распространился по организму, лишние передвижения с места на места могут только навредить ей, сутки она должна была находиться под наблюдением врачей.

Он решил не настаивать на ее перевозе в город. Ему стало спокойнее, хоть опасность миновала, но состояние бизнеса ему не давало покоя. Он просидел немного побродил по коридору, чтобы убить время, а старичок побрел домой и звал его с собой, переночевать, но Роберт отказался уходить.

Так прошла ночь, утром он подошёл к врачу, в надежде, что он выпишет ее, но тот отказался, сказал раньше двенадцати часов, не может этого сделать.

Очередной тревожный звонок матери, привёл его в отчаяние, он решил ехать в город. Перед отъездом решил посмотреть на Ану ещё раз, подошёл приоткрыл дверь, палата с шестью койками. Она была единственным пациентом, лежала на крайней кушетке.

У Аны был жар, медсестра ей установила очередную капельницу и вышла. Она лежала одна в мрачной, тёмной палате, что-то шептала временами, волосы у были влажные от температуры, в палате было невыносимо душно. Раму деревянного старого окошка, с которого облупилась желтоватая краска, ветер уносил вправо-влево и каждый раз она ударялась о стену, нарушая гробовую тишину. А коротенькая тюлевая занавеска трепыхалась из стороны в сторону. Рядом с ее кушеткой стоял стул, на немаккуратно была сложена одежда и рюкзак Аны, запачканные землёй, среди всей этой старины и больничных запахов, еле улавливался аромат скошенной травы.

Непреодолимая тревога затаилась в его сердце. Ему все это было так чуждо, ещё раз бросил взор на ее безмятежное лицо, надеясь, что она пришла в себя, но увы. Через мгновенье он ушёл.

В этот момент, когда он поспешно уходил из больницы, думал, что здесь ему не место, все это к нему никак не относится, ему здесь не за чем быть. Он хотел сбежать быстрее и забыть это место. Она тянет его в пропасть ко дну, думал он. Не понятно какое у нее происхождение, ему эти игры с ней не нужны, кругом столько девушек, окружающих его на протяжении вытянутой руки и эта «чужая». С этими мыслями он поспешно сел в машину и уехал без тени сожаления.

Через пару часов он был в городе. Первым делом направился в офис, решить срочные дела, которые шли не важно, непонятно кто и зачем выкупил все до одной земли, не оставив ему ни единого шанса. Более-менее завершив дела, в три часа дня, вернулся домой.

Настроение было бодрее, чем утром, обнял и поцеловал маму, как обычно, но в этот раз обнимал крепче и дольше, будто не видел года.

Отношения у них были тёплые, они редко говорили или обсуждали какие-то темы, но поддержки друг у друга у них было достаточно, им не нужно было, что-то говорить или объяснять, они понимали друг друга по взгляду и настроению, без лишних слов и эмоций.

Отношения с тёткой были немного другие, он ее любил и уважал, как старшего члена семьи, самого верного и честного, у неё жёсткий и строгий характер, но он знал, что это все от слишком мягкого сердца, судьба не сложилась. Cмолодых лет у неё все не задалось, муж бросил через два года брака и ушёл к другой. Других подробностей из жизни Ирены никто не знал.

С сестрой отношения были довольно хорошие и дружные, но они постоянно задирали друг друга. Она за последние два года пыталась свести его сначала со своими однокурсницами, но попытки не увенчались успехом, ни одна его не заинтересовала. Последней надеждой была Лиза, пока безуспешная.

Роберт переоделся, спустился в гостиную, расположился удобно на диване, они собирались пить чай. Хотя, он вёл себя вполне весело, остальные почему-то молчали. Только Ирен, ехидно спросила, с улыбкой на лице:

— Ну что испортила тебе свидание?

Он ничего не ответил, сделав вид что, не понял, о чем речь.

Все его внимание было повернуто в сторону Ирены, она была мрачнее ночи.

— А у тебя какие претензии? Я их читаю, по твоему доброжелательному лицу? — cпросил Роберт.

— Если бы не твоя беспечность и легкомысленное отношение к Лизе, ее отец был бы заинтересованнее в этих переговорах с продавцами, их не унесли бы у тебя из-под носа, — раздраженно продолжила тётка.

— Чего ты хочешь? Я не планирую на ней жениться? Не понятно? Ни ради тебя, ни ради работы? Даже ради себя! Хотите погуляю с ней, но похороните надежду…

— Тебе почти тридцать, брату тридцать семь, по крайней мере хоть у него не ветер в голове, только на него и вся надежда, — перебила его Ирена.

— Вот и отлично! — cказал Роберт, — отправьте Лизу к нему, сразу решим две проблемы и от Лизы избавимся и бизнес укрепим, — добавил он и начал смеяться, чтобы дальше спровоцировать тётю.

Так и не придя ни к какому решению по поводу сорвавшейся сделки, Роберт поднялся в свою комнату, с бокалом крепкого коньяка.

Как только за ним закрылась дверь, он понял, как же вымотан, не было сил даже раздеться и лёг прямо в одежде, прежде такого за ним не наблюдалось. Он разлёгся на кроватии закрыл глаза.

Как только хотел расслабиться, перед глазами отрывками стали появляться моменты последних двух дней. Мрачную, пропахшую сыростью палату, эту девушку, лежащую одну в этом месте. Начал думать, как она справится? А с другой стороны: «Я ни в чем не виноват, я все сделал правильно». Так он и не смог уснуть до четырех утра, — рассуждая с самим с собой. Уснул на рассвете, так и не решив ничего.

Глава VIII. Несовместимые

Ана очнулась в полдень. Осмотрелась, насколько у неё хватило сил, приподнялась. Посмотрела на отёкшую по бедро ногу, тело было тяжёлым и неподвижным. Ее до сих пор знобило, губы были бледные и потрескавшиеся. Опершись на спинку кровати, она медленно поднялась на левую ногу, держась за стену подошла к двери и вышла в коридор. В надежде увидеть отца, но ей навстречу вышел врач и пригрозил, что вообще не выпишет если она не будет соблюдать режим.