Ани Закари – Грёзы (страница 10)

Костя с Майей с удовольствием прислушались к «новаторским» семейным традициям, и остались в выделенном им «скромном», «крошечном» двухэтажном флигеле с пятью спальнями. Да, скорее всего они ночуют каждый день в новой, иначе не понять мне этой войны за количество комнат. Так как гостей и подруг Вера и Майя-апельсинка принимают исключительно в главном особняке, отделанном в величественном стиле ампир, от которого меня воротит из-за обилия мелочей, декораций и прочего.

И, естественно, Алиса в своих лохмотьях никак не слилась с этим колоритным интерьером и обмотанными в брендовое шмотье супругами братьев, которые тяжелее флакона парфюма в руки ничего не брали.

Вера была секретаршей на самой первой фирме отца, там они и познакомились с Ромой. А Костя и Майя однокурсники.

Я обошел главный особняк, обогнув пруд, садовник тем временем, увлеченно постригал кусты. Стволы деревьев по старой традиции побелены к Пасхе. Матушка, как обычно усердно готовится к этому празднику.

Добрел до своего пристанища. Небольшая пристройка по меркам остальных, особо не думал об удобствах и дизайне, когда его начинали строить. Просторная кухня-гостиная с панорамными окнами и дверьми, ведущими на террасу, которая упирается в пруд. Не знаю, для чего кухня, ведь каждый завтрак, обед и ужин матушка накрывает стол на весь коттеджный городок и готова накормить всех бедняков мира. Поэтому ни разу не использовал по назначению. Женщины, остающиеся на ночь, иногда пытались безуспешно приготовить завтрак, но будучи представительницами самой древней профессии кулинария им давалась с трудом, как и философские беседы по душам.

На второй этаж вела крутая лестница. Там располагалась одна лишь спальня-мансарда, также с выходом на балкон. Один нюанс, над которым поработал лично, потолок над спальней был застеклен местами. В грозовую погоду или снегопад – это шквал эмоций. Оттенки на обоих этажах преобладали пыльно-синие. В целом все.

Войдя в гостиную, тут же рухнул на диван. Обежал глазами помещение, пространство заполнено непонятным ароматом, резко повернул взор и лицо защекотало что-то невероятно мягкое – веточка вербы. Здесь точно была мама.

Достал из кармана игрушку. Повертел в руке и тут же полез в интернет искать что-то похожее. Ожидал найти, что угодно. Но это повергло в шок.

Это была окарина – духовой музыкальный инструмент, собрат флейты, в народе – гусенок. Послушав пару импровизаций, будто окунулся во времена древних цивилизаций. Из груди прорывались эмоции словно стая диких птиц. Мягкий успокаивающий звук словно обволакивал пространство.

Одно примечание «порадовало» больше остальных, игрой на окарине в древние времена славились ведуньи.

– М-да – откинул голову на спинку дивана и снова интуитивно коснулся пальцем пореза. Который появился непонятным образом.

– А еще, я во сне потерял семейную реликвию, идиооооот, – протянул я.

– Еще какоооой, – протянул знакомый женский голосок. Я поднял голову и увидел белокурую шевелюру Веры, она встала у стены скрестив руки. Изогнутые тонкие брови и нахмуренный нос, в придачу с суровым взглядом небольших глаз стального оттенка, дали понять, разговор будет не из лучших. Я подготовился ее слушать.

– Нагулялся? – отругала меня, как «мамочка» Вера низким бархатистым голосом.

– Тебе чего? Рома же сказал, не шляться по флигелям братьев одной, да и в принципе, не шляться, – поднялся я.

– А я непослушная, – подошла она ближе.

– Да уж. И то правда, – попытался обойти ее, чтобы направиться в сторону лестницы.

Она вцепилась пальцами в воротник пиджака, тут же взглянула в глаза.

– Весь пропах деревенским бытом?

– И конским потом. Землей. Пылью трасс, вероятно, знакомых тебе. Как раз иду смывать с себя, – резко отшагнул, рука ее отцепилась.

– Проводить? – томно прошептала она и медленно перевела взгляд на рубашку, не торопясь подняла взор к лицу, остановившись в области губ.

– Какая же ты мерзкая! У Ромы точно нет мозгов и зрения, видимо. Таких, как ты упаковками на распродаже и бонусом не берут, – с презрением сказал.

– Однако, для Ромы я единственная и неповторимая.

– Ага, и для Тимура… – тут уже ее лицо покрылось недоумением.

– Что?

– Вера, давай без предисловий, – отмахнулся, и она тут же метнулась в мою сторону, гремя шпильками.

– Мне плевать на Рому! Мне нужен ребенок. Всего лишь ребенок. Я обошла все клиники, у меня нет проблем. Я уже не молода, мне сорок два.

– Да уж, не молода, – плавно поднял на нее ироничный взгляд.

– А если не может помочь Рома, может ты лучше справишься? Мне нужен наследник семьи Нагаи. И уже неважно от какого брата.

– Прошло пятнадцать лет, а Вера наша не меняется. Увы, тут я тебе не помощник.

– Матвей, мы же хорошо ладили, – вновь потянула она ладонь в мою сторону. Я поднялся на одну ступень.

– Я не знал, что ты испытываешь слабость ко всем представителям мужского пола. Кстати, как тебе наш садовник? У него такие ловкие руки, сегодня заметил.

– Хватит, – перебила она меня. – Ты знаешь, кто из братьев Нагаи мне всегда был нужен. Не скучный, бесхребетный Рома и не нытик-подкаблучник Костя. А бунтовщик – романтик с неистовым хищным взглядом с цветом глаз, как осенняя листва – это ты.

– Разница в возрасте слишком очевидна. Больше не приходи на мою территорию, – зашагал наверх.

– Алиса тоже была старше на девять лет, зачем тогда притащил ее? Помоги мне с ребенком, – прикрикнула она, – мне нужен наследник Нагаи.

Тут же я услышал ускоренные шаги, звук пощечины, обернулся и увидел, как Вера опустилась на ступеньках, от затрещины, которую влепила ей матушка. Она скрутила ее белокурые волосы в руке и пыталась протащить в сторону выхода.

– Дрянь-дрянь, – повторяла она. Вера же, не сопротивлялась, прикрыв лицо ладонями просто молчала.

– Вот только не в моем доме, – тут же спустился. – Выведи ее отсюда и сама уходи, – обратился я к маме. Она тут же окинула строгим взглядом меня с ног до головы.

– С тобой я потом поговорю, – еще одним рывком потянула за волосы Веру.

– Это не сделает ее человеком. Твои методы устарели. Пусть лучше разведутся.

– Что значит развестись, – стала вырываться Вера, – я не уйду отсюда! А если и разведусь, то это приблизит меня к тебе еще на один шаг. Почти двадцать лет служу вашей семье. – Мне нужен только ребенок с кровью Нагаи. С твоей кровью, – подняла она глаза, заполненные яростью и слезами.

Я опешил, она нередко намекала о своих намерениях, вскользь. А сейчас так открыто и при маме, да она обезумела.

– Уведи ее, мама, – махнул я рукой и окончательно поднялся в спальню.

– Если о твоих чувствах к Матвею узнает Рома, я тебя со свету сживу, – продолжала кричать мама. – Тебя и ребенок не спасет, проклятая!

Спустя пару минут вопли утихли. Скинул с себя пропитанную потом одежду и встал под душ. Гармония не длилась долго, в голове зазвучала мелодия игрушки, свистульки, окарины…

Накинув банный халат, вышел на балкон погреться.

– Ох, и весна в этом году – невероятнаяяяяя, – улыбался я теплым лучам.

Позже, надев широкие мешковатые штаны, серую майку и пиджак современного кроя, затянув потуже шнурки на новых белых кедах, устремился вниз, закидывая в рот кислые мармеладки.

Планировал перекусить у мамы и направиться в город к друзьям. Но она уже в гостиной на диване величественно ожидала меня. Скрестив ногу на ноге, попивая чай, который принесла горничная, и стояла, опустив голову.

Мама выглядела совсем иначе, и не сказать, что эта великосветская особа получасами ранее волочила любимую супругу любимого сына по полу, скрутив волосы в руке. Она даже успела переодеться. На ней был бежевый костюм в черную клетку, лодочки на удобном каблуке. Светлые волосы заколоты в пучок, легкий макияж подчеркивал броскость голубых глаз, которые по-прежнему сияли, несмотря на зрелый возраст. Тонкие губы были недовольно поджаты.

– Рома должен привезти Тимура в поместье после аварии. Говорит тот бредит, видимо, повредил голову, что-то бормочет без устали.

– Можно подумать сознание его когда-то было не искаженным. А я, здесь каким боком? – сказал, присев рядом.

– Рома сказал бабушка обиделась, и отец, обязательно придет тебя убеждать пожить у нее недельку-вторую, как раньше.

– Я не поеду! Ты пришла уговаривать меня?

– После зрелища устроенного этой… Я бы сказала «да», но я не говорю этого. Слышала о происшествии в деревне. Мне жаль, что так вышло. Не навести ты бабку, не узнал бы подробностей тех лет, ведь былого не вернуть? Не езжай больше к ней. Я выпровожу Рому и Веру из особняка, теперь ты будешь жить со мной…

– Мааа, ты чего перегрелась? Не нужен мне ваш особняк.

– Поняла, что пока время не упущено. И поняв, все твои намерения по отношению к Вере, убедилась, что ты уже готов создать свою семью, и наконец подарить наследника семье.

– Ох, ты, какая рассудительная… Невесту подобрала?

– Нет, оставила на твое усмотрение.

– Таааааак, и чем же еще я так угодил тебе?

– Пока ты отсутствовал, – c дрожью произнесла она, – мне словно становилось холодно. Будто ветер за пазухой, – съежилась она. – Делай, что хочешь, но будь в поле моего зрения. В интонации ее улавливались нотки страха…Чтобы у мамы и страх? Невозможно.

Она поставила чашку на журнальный стол и похлопала ладонями по коленям, с самого детства это означало, положить ей голову на колени, чтобы она пожалела, полюбила, погладила голову массирующими движениями. Я в глубине душе понимал, это новый вид манипуляции, чтобы я перестал ездить к бабушке, или чего похуже, нашла очередную подходящую невесту «престарелому» сыну-холостяку. Однако, нежнее маминых рук нет. Прилег, положив голову на клетчатую юбку. Только она коснулась к волосам, глаза закрылись.