Ани Закари – Босиком по заснеженному мху (страница 12)

– Так и будем стоять в дверях? – выскользнуло из ее дрожащих губ.

– Психиатра нашла мне? – не выдержал я. – Ты действительно, считаешь, что я имел возможность не слышать ваш разговор с Агнией?

– Эта девушка, действительно прониклась к тебе теплыми чувствами..

– Какими чувствами? Название им есть.. – прикрикнул я.

– Почему ты такой агрессивный!?

– Мне сверху уже знаки подают: Артем, беги, спасайся! Я уже ослеп на один глаз за неделю жизни с тобой. Дай пройти, – потребовал я и отвел глаза с ее обиженного лица.

– Подумай, стоит ли из-за обид разрушать будущее? Забудь тот разговор..

– Какое будущее? – не выдержал я. – У меня его нет, ровно, как и прошлого и настоящего, – улыбнулся. И почувствовал, как струя покатившейся слезы обожгла лицо, не ожидал от себя, но эмоции одолели. – Что нас держит на плаву? Тепло! Чувства, воспоминания, у меня этого нет! Я сегодня блуждаю в чужом мире. Я здесь никто, не состоявшаяся личность! У которого из образования, только колледж и одиннадцать классов школы, которые я пропускал по состоянию здоровья. Друзья? Нет, я рос в плохой компании. Где группа девочек могла избить ногами одноклассницу, чтобы понравиться парню. И это оставалось безнаказанным, – выдохнул я. – Били ли меня? Да, по лицу, считая его слишком белым, но не били по животу и груди, боялись, что умру! Папа закладывался с утра до ночи. Бабушка, на рынках торговала овощами, в каждое время года при любых погодных условиях, без выходных и праздников. Возвращалась за полночь и начинала искать пьяного сына по кабакам и барам, а однажды и вовсе не нашла. – Остановился я, заглотнув воздух. – Он ушел зимой, и не вернулся, не попрощался. Упал на кладбище, уснул и замерз первого января в день моего рождения. Навсегда! А мама, в это время припеваючи жила в Австрии, с третьим мужем, в замке какого-то герцога. Пила игристое и ела виноград. На отступные после развода со вторым мужем. Какая изящная параллель верно? Какая душераздирающая параллель, да!? Спасибо бабушке, помои не ел. А сейчас, о, Артем ты таак похудел. Ха-Ха!

– Все не так, – пыталась она перебить меня, но тщетно.

– Я скоро потеряюсь в твоих лживых историях. Ты даже имела наглость, звонить бабушке и плакаться, что после смерти второго мужа, не имеешь возможности отправить Богдана в Англию на учебу. Какая жалость. В то время, как твой старший сын получал, жалкие пособия по состоянию здоровья и подрабатывал в отделе «Легенд Старого мира», в забытом Богом книжном магазине. В северном краю зажопинска, живя в южном. Чтобы купить лекарство и прожить в буквальном смысле, до следующего месяца и чудом года. И если бы ты, разводясь и ругаясь очередной раз с отцом, не забыла бы шестилетнего сына на морозе минус шестнадцать, торопясь к новому любимому, состояние мое не ухудшилось бы в разы. Я уже молчу о том, что ты сняла с себя все обязательства, даже к врачу ни разу не отвела, узнав, что у меня уже неоперабельный порок, после твоей халатности! Проживет, сколько проживет на таблетках. Протянула кое-как и сбежала с годовалым сыном, как оказалось потом от другого мужчины. А ты – уважаемая, достойна лучшей жизни! И правда, лучше бы меня не родила, одним несчастным было бы меньше, – разразился мой голос, словно гром в мае. – Я больше не хотел, не мог молчать. – Говорят, когда мать молится – ад трепещет. Видимо, ты ни разу не молилась о сыне Артеме. Обещаю, это наша последняя встреча! Дай пройти! – Зажал виски, взглянув в сторону, заметил на тумбе возле дивана, свои ключи, схватил их резко, сжав в кулаке, осознавая, что все это высказал..

Она сделала шаг влево и отошла, я шагнул за порог и увидел Агнию, стоящую позади нее. Скрестив пальцы рук, она удивленно смотрела, открыв рот. Я не стал задерживаться. Быстро направился к выходу. Свернул к бульвару и шел без передышки, держа чемодан за рукоять.

***

– Агния, девочка, когда ты пришла, – степень изумления Аллы Богдановны можно было представить. Агния, либо притворилась, что ничего не слышала, либо действительно пришла только и не стала свидетелем душераздирающего монолога Артема.

– Пригласите внутрь, есть разговор..

Они прошли в гостиную, Агния села в кресло, приготовившись рассказать о причине своего визита. Алла Богдановна не находила себе места, встревоженно растирая ладони ходила из угла в угол.

– Сейчас, сейчас, я отдышусь, – и села напротив Агнии, закрыв лицо руками, взволнованно, не желая показать своего опустошенного состояния.

– Что с ним происходит?

– Не узнаю его.. – выдавила Алла Богдановна.

– Но чему причиной, такое агрессивное состояние?

– Не знаю, не знаю, – повторяла женщина, немного отдышавшись подняла глаза. – Зачем ты пришла?

– Бабушка срочно хочет увидеть его. Срочно! Но я не знаю, как быть?

– Зачем он ей, зачем ей видеть его?

– Не могу точно сказать. Но такого отношения, как он повел со мной в тот день, она точно не потерпит.

– А что он сделал?

– Выпроводил меня из палаты, вел себя холодно и отстраненно. Но если бабушка настроена его увидеть и побеседовать, она может и прибегнуть к силе.

– Не понимаю, по какой причине такое особое внимание? Может Богдан сможет помочь?

– Думаю, что нет.

– Да какая разница, они оба мои сыновья.

– Вы, наверное, заметили, но они абсолютно разные, как внешне, так характерами. Да и бабушка, приметила его.. и ей не принципиально ваш он сын или чей-либо другой. Вы понимаете, о чем я. Ее не интересует его происхождение.

И тут Алла Богдановна, поняла, что наживка соскакивает с крючка. Артем оставил их на полпути. А Богдана оставят они. – Но ведь аквариум идея Богдана. Разве, не ход мыслей такого человека ее заинтриговал? Ее же заинтересовало именно это?

– Я не знаю истинной причины желания бабушки увидеть его, и именно, в ближайшие дни.

– Увы, Агния. Артем не тот человек, которому можно указывать и которым можно управлять. Вы это заметили во время ужина и в больнице.

– Он настолько независим?

– Он просто свободен. – Выдохнула она, – свободен, от обязательств перед жизнью.

– Это никак не радует! Ведь бабушка пока лишь оправила меня справиться о его здоровье и пригласить на ужин. А если она сама решит прийти навестить его, если я совру, заявив, что он не пришел по причине того, что болен. Она может подключить маму, и, если он откажет ей, позорная молва пойдет по городу о вашей семье. Вам не будут рады, даже на похоронах. А моя мать специалист в вопросах уничтожения семейных ценностей. И вы просто будете вынуждены уехать, и да, вы даже не сможете продать особняк, – натянула тонкие брови Агния.

– Как я поняла, вы мне угрожаете?

– Как я поняла, вы не хотите сотрудничать? Вместо того, чтобы помочь убедить Артема, вы намеренно солгали, что аквариум идея Богдана. Я ничуть не принижаю его достоинства и значимость, но у каждого человека свое место, – резко поднялась Агния. – И бабушке нужен именно Артем. Мы поняли друг друга? – Протянула с улыбкой ладонь. – Завтра, в шесть вечера! Действуем по изначальному договору. И да, бабушка не в курсе тех нюансов, ее не вмешивайте. Ей просто нужен Артем, думаю временно, затем продолжим.

Алла Богдановна, не поднимаясь протянула напряженную руку, Агния слегка сжала ее, подтвердив договоренность, торопясь покинула дом.

***

Ключ еле влез в старую замочную скважину, с трудом прокрутил три раза, замок щелкнул.

Двушка полученная после смерти бабушки.

Ее рыхлый аварийный дом с тремя спальнями, огромной верандой и садом на выселках рядом с кладбищем, разменял у администрации на небольшую в сорок пять квадратов квартиру, в старом доме построенном в середине пятидесятых, больше и не чем похвастаться.

В период трех недель пребывания там, с ними, будто выпал из собственной реальности. Пора возвращаться..

Снял пальто, аккуратно повесил на синюю вешалку. Не изменяя привычкам. К примеру если повешу на черную, все пойдет кувырком.. И что меня обнадеживало, что все хорошо? Оптимизм? Вера в себя! Но синяя вешалка – верная привычка!

Очень холодно. Надел вязаный свитер, теплые штаны и забрался в кровать под одеяло. Хотелось спать, только спать. Стоило закрыть глаза, и левый, словно пронзило острием. Но немного позднее расслабился и провалился в сон.

Низко плывущее солнце затерялось в таинственных облаках. Бегу по лабиринту из плетущихся кустарников. Оказываюсь во дворе замка из черного камня, на окнах стекла, не чищены лет триста. Они забрызганы птичьим пометом, годовым слоем грязи и пыли. Поднимаюсь по ступенькам в форме полусферы. Забегаю в холл, темный и холодный, в углах притаилась влажная паутина, она уже служит склепом пауку, который ее сплел. От каждого шага эхо уносится в дальние комнаты. Сколько неизведанных коридоров в этом доме.

Блуждаю в чужом мире, натыкаюсь на крутую винтовую лестницу. Хватаюсь за пропитанные грязью и сыростью каменные перила и бегу вверх по лестнице. Я знаю, здесь нет посторонних. Но кто-то тянет в одну из комнат и кожей, каждой частицей манит. Бегу, словно опаздываю, выхожу в широкий коридор и несусь до конца. Пределом коридора явился открытый балкон, из него вид на лабиринт из кустарников.

На улице осенний вечер. Cтемнело, серо все вокруг. Возвращаюсь обратно в коридор и пытаюсь войти во все подряд комнаты, но двери заперты. Я так настойчиво ломился в них, вдруг ручка одной двери щелкнула. Я задержал дыхание. Стоит ли входить?