Ани Закари – Босиком по заснеженному мху (страница 11)

Дверь в палату резко открылась, я закрыл глаза, притворившись глубоко спящим. Алла Богдановна, я узнал ее по тяжелой поступи и с ней кто-то еще.

– Проходи, присаживайся, – сказала она. Учащенные шаги остановились у моей койки, шаркающий звук, кто-то подвинул стул и приcел слишком близко, я почувствовал аромат парфюма, сладкий..

– Он постоянно спит? – узнал я голос Агнии.

– Чаще, чем нужно, – ответила мать Богдана.

– Что с ним в итоге, нужна финансовая помощь?

Надеялся на благоразумие взрослой женщины, но увы..

– Финансовых трудностей нет, но, если бы вы порекомендовали хорошего психиатра.

Очевидно, она спишет все мои действия на вспышки подсознания или побочные действия препаратов, и отвадит от меня Агнию, подсунув единственного сына!

После небольшой паузы, Агния, глубоко вдохнув, спросила:

– Все так плохо?

– Нам пока ничего не известно. Но консультация профессионала своего дела не помешает.

– Вы по поводу того, что он сказал в тот вечер?

– Именно!

– Возможно, ему показалось, может это галлюцинации на фоне приема таблеток? Кто такая Клара, его девушка?

– Нет у него никакой девушки. Наверное побочное действие..

– У него неоперабельный порок с рождения. Мне сказал Богдан..

– Верно, – подтвердила «заботливая женщина». – Врач не велел долго находиться в палате, он слишком слаб, как бы не подхватил вирус.. Да и не время это сейчас обсуждать..

– Еще пару секунд, – попросила Агния, – услышал, как дверь открылась и «заботливая женщина» покинула мою палату.

– Артем, Артем, откройте глаза, мне срочно нужно поговорить с вами, – тут же налетела Агния с требованиями. – Я знаю, вы не спите, ваши веки напрягались и дыхание становилось неровным во время нашей беседы.

Я медленно открыл глаза и взглянул на точечные светильники в полотке, они троились и четверились.

– Ваши щеки совсем провалились, – протянула она руку и хотела коснуться, слегка заросшего редкой щетиной лица.

– Не стоит. Рекомендую вам тысячу раз задуматься, затем касаться меня, – пригрозил я осиплым голосом. Ее ладонь застыла в невесомости.

– Вы обижены на меня?

– А есть причина? – голос мой застревал глубоко в груди. Я был обижен на весь мир.

– Нет. Причины нет. – Дыхание ее стало напряженным.

– Агния, спустите пожалуйста жалюзи, если вам не сложно, – попросил я вежливее, чем хотелось. Она слишком быстро это сделала, постоянно осматриваясь, села на место.

– Не слишком темно?

– Нет, в самый раз..

– Артем, мы найдем лучшего профессора, и он восстановит вас, поставит на ноги за считанные дни.

– На ногах я пока стою..

– Я имею ввиду пси..

– Я понял, не надо оправдываться. Если вам нечего больше сказать, оставьте меня одного, – потребовал я. Она резко встала, подозрительно нервная оказалась сегодня. Впрочем, как и я.

– Я приду к вам завтра!

– Нет необходимости, – наконец повернул свой взор в ее направлении, она стояла слишком близко. – Фарс окончен. В нашей семье не найдется для вас подходящей партии. Мой брат, вас не заинтересовал по всей видимости, а вы не заинтересовали меня, – слезы блеснули в ее глазах на мгновенье. Она поджала без того напряженные губы, сжала в руках ремешок сумки, вдавив его в плечо черного пальто в пол, из-под которых торчали острые носы сапог. Волосы заколоты сзади в пучок..

– Я вас поняла, – отвернулась она и вышла.

Я, выдохнув, с трудом присел, спустил руками ноги, просунул их в тапки, cтоящие перед койкой и медленно поднялся. Сделал четыре шага, встал перед окном, потянул за веревку и жалюзи поднялись, но в палате светлее не стало. Шквалистый ветер сносил последние листья с деревьев, вбивая в грязь, поднимал наверх, кружил-кружил и швырял на землю. Как и меня судьба.

Низкие тучи, частично облака.

Одиннадцать утра, а впечатление, что шесть вечера. В отражении разглядел тонкие яркие и правда словно налитые кровью губы, а раньше они были бледно-розовые. Перемены в организме стали появляться уже в тот день, когда бабка рассмотрела такой контраст на лице или возможно раньше.

Разделил лицо ладонью, словно два разных человека передо мной, одна половина проста и великодушна, а вторая, с голубым глазом сложна и заносчива. Вспомнил кошку бабушки. Не помню, как звали, но ее морда была наполовину рыжей, наполовину черной. На рыжей половине светился зеленый глаз, на черной ярко-голубой. Это были противоположные стороны одной личности. Однажды она ушла и не вернулась, наверное, как и все кошки, у которых не ограничена свобода.

Мне казалось, я жертва, какого-то эксперимента или герой фэнтезийной книги подростка. Где автор никак не щадит главного персонажа. Но сейчас игрой воображения, наказывали реального человека… Вот так я чувствовал себя, раздавленным червяком.

Пытался вспомнить, говорил ли кто-то из членов семьи имя «Клара». Говорила Агния, что в восточной части особняка есть злая рыбка, Клара. О, какое совпадение!

Наматывал по палате привычные круги отсчитывая плитки. Запоминая каждый скол и неровность. В детстве запоминал все формы камней наступая на них босиком. Это, как заметить изъян на идеальной поверхности и понимаешь, даже самая искусная ложь разобьется, если задать один честный вопрос.

Мне нужно поговорить с каждым членом семьи по-отдельности. Ведь управляющий меня сопроводил в ее кабинет. Да, точно, и фельдшер написал ее адрес. Да, она была, есть, она трогала мою шею ледяными пальцами, курила и выдувала дым мне в лицо. Это же была реальность. Будучи скептиком до мозга костей, я не верил в то, что это казалась, мерещилось. Галлюцинации?

«Вы же не умрете от передоза» – спросила она два раза. А третий, я не помню в парке. Она ведь могла мне подсунуть, что-то, она реальна, а вдруг это подосланный человек? Зачем это их семье? Они знали, что я болен и был идеальной кандидатурой, чтобы овдовела Агния, и миф об их проклятых женщинах поднял их рейтинги на рынках? Да, так и есть!

После небольшого логического анализа, мне стало куда легче дышать и стоять на ногах. Чтобы убедиться, надо было действовать последовательно.

Поговорить с управляющим. Узнать реальную причину смерти их мужчин, были ли они больны до знакомства с ведьмами. И самое главное, найти Клару, которой с их слов не существует.

Еще три дня в заточении и свобода..

Обновленный я, вышел из фойе клиники, уверенный в том, что сейчас на такси поеду в Южные Липки, в свою квартиру. Но не успев порадоваться машина с водителем женщины, которая дала мне жизнь остановилась передо мной.

– Алла Богдановна велела вас встретить и отвезти в особняк, – сказал он, опустив стекло.

– Передайте Алле Богдановне, что в ее услугах я больше не нуждаюсь. Перешел по пешеходной и направился через парк к остановке.

На таких незначительных обидах я рос и думал, мама – права, папа – виноват. Виноват – я, бабушка, и никак не мама, мама – всегда права. Но мама сожалеет, что дала жизнь мне. Не понадобился я никому больной от рождения. Итог, папа спился и умер, бабушка, которая овдовела через год после рождения папы, пережила своего сына на четыре года, который ушел из жизни из-за такого сына, как я.

Я сожалею, что рожден таким. Но если я жив еще, значит cмерти я не нужен. Хотя, из опыта жизни и окружающих меня людей, миф – «Бог дает трудности, зная, что выдержишь». Никто не выдержал, много людей выбравшись из болота жизни, которые вот-вот должны были начать жить – умирали. То есть, были рождены – умереть, не ощутив вкуса жизни. Я не говорю об удачливых исключениях..

А то, что произошло с моими диагнозом, самая большая загадка. Если таинственная Клара и ее иcчезновение поддается объяснению, то чудо излечившегося частично порока меня пугает. Дойдя до остановки, я, опустив руки в карманы пальто, вспомнил, что ключи не забрал.

– Проклятье!

На такси, вынужденно, направился в дом родительницы.

Улицы и крыши домов застелил туман. Серые будни и я стали верными соратниками. Эта тьма рассеется лишь с приходом весны. Главное, не оглядываться назад, не цепляться за обиды, доказать всем, что психиатр нужен им cамим.

Калитка высоких ворот снова болталась на ветру. Я вошел во двор, наклонив голову. На задней веранде пусто. Постучал во входную дверь. Никто не открыл. Дернул ручку, дверь открылась, я медленно, вошел шаг за шагом..

– Богдан, Богдан, – никого.

Прошел в гостиную, кухню, столовую – никого.. Поднялся наверх, вошел в свою временную спальню, достал чемодан из шкафа и начал закидывать вещи, которые забрал из квартиры, свои. Пошарил в шкатулке, стоящей на прикроватной тумбе, ключи не обнаружил. Поискал в комоде, нигде нет. С чемоданом направился вниз и открыв дверь, увидел перед собой женщину, которая навестила в больнице один единственный раз.

– Сбегаешь, как воришка?

– Из того, что могло принадлежать тебе, забираю только себя, – заявил я.

– Ты сильно похудел, лицо вытянулось, осунулось, глаза ввалившиеся, – протянула она ладонь.

– Я бы поверил в твою доброту, если бы не слышал того разговора. Вы как крысы в норе делили шкуру неубитого медведя. Ваши лица, ваши взгляды, – поджал я губы от обиды, но не позволил эмоциям вырваться и повысить голос.

– Артем..

– Вот именно Артем, а не сынок, не сын, просто – Артем.