Ани Марика – Тайный ребёнок от Босса (страница 28)
Наше собеседование и вправду быстро заканчивается. Мужчина расплачивается, мы пожимаем друг другу руки, и он уезжает первым. Я же вытягиваю из сумочки телефон и жму кнопку дозвона.
— Я согласна, Натан Артурович, — выдаю, как только из динамика раздаётся отрывистое «да».
— Приезжай, рабочий день в самом разгаре, — хмыкает шеф.
— Э, нет, завтра приду, — иду на попятную.
— Рыжая! — рычит он. — Гали нет! Тебя нет! Даже этой Альховской нет! А ведь подавала такие надежды. Отдел кадров издевается надо мной, одних безруких куриц присылает. Не подставляй меня!
— Ладно, после обеда буду, — сдаюсь я и иду к своей красной ласточке.
Прежде чем приехать в офис, устраиваю себе шоппинг-терапию. Покупаю несколько деловых брючных костюмов и пару зимних ботинок на плоской толстой подошве.
Выскочив из очередного бутика, замечаю возле своей машины сотрудника ДПС. И спешу поскорее к нему. Тот явно собрался штраф выписывать.
— Павел?! — удивлённо останавливаюсь возле мужчины в форме. Он отрывается от своего планшета и поднимает голову.
— Здравствуй, Валерия, — улыбается добродушно, — ты так и не позвонила.
— И ты решил выписать мне за это штраф? — даже не знаю, возмущаться или посмеяться.
— Была такая мысль, но ты ведь ничего не нарушила. А я не привык пользоваться своим положением, — хмыкает он.
Разговорившись, мы слегка застреваем прямо на обочине. Нас прерывает трель телефона и грозный голос Рахлина. Обед кончился, а меня всё ещё нет. Мужчина негодует.
— Мне пора на работу, — вздыхаю, вытягивая из сумочки ключи от машины. — Была рада тебя встретить.
— Мы можем повторить, — шагает ближе Павел.
— Я не...
— Да, ты не создана для отношений, у тебя всё сложно, ты беременна и много работаешь. Я это уже слышал, — проявляет твёрдость мужчина. — И меня это не пугает, Лер. Ты мне нравишься. Я нравлюсь тебе. И не зря мы столкнулись вновь.
— Паш…
— У меня билеты в Мариинский театр есть. На Щелкунчика. Составишь мне компанию в эту пятницу? — опять перебивает он.
— Просто театр, Паш, — сдаюсь я, не знаю почему. Возможно, не хочу обижать мужчину.
— Просто театр, — кивает с улыбкой и отступает.
Мы скомкано прощаемся, и я еду на работу.
«Ланская, ты дура!» — кричит внутренний голос. — «Сама ведь буквально неделю назад обещала себе никаких мужчин. И на те же грабли полезла».
В любимое зеркальное здание юридической компании захожу с небольшим мандражом. В ушах до сих пор звенят последние слова Бессонова.
— Лера? — удивляется Вика, заметив меня. — Ты за трудовой?
— Тебе бы этого хотелось, да? — цинично усмехаюсь и качаю головой.
Девчонка губы поджимает, бурчит что-то себе под нос и проходит мимо.
Возле турникетов замедляюсь, вряд ли мой пропуск сработает. Ведь меня отрубили от системы в тот же вечер. Нужно звонить Натану. Но удивительно — пропуск работает. Зеленая галочка мигает, и панели расходятся в стороны, приветливо приглашая.
С улыбкой добираюсь до лифтов и еду на свой этаж.
Рахлин не даёт перевести дух, расслабиться и осмотреться. Как только занимаю свой стол, просто заваливает работой. И я благодарна ему за это. В безделье слишком много дурных мыслей в голову лезет.
До самого вечера разгребаю устроенный временными сотрудниками кавардак. Загружаю себя на все двести процентов, и время пролетает незаметно.
Собираясь домой, я почти радуюсь, что не встретила сегодня Бессонова. Но моя радость быстро меркнет. Потому что он выходит из лифта. Наши взгляды встречаются. Он запинается на ровном месте и даже слегка притормаживает.
— Привет.
Удивлён. Не ожидал, что я вернусь.
— Здравствуйте, Роман Геннадьевич, — моим голосом можно резать лёд. И даже улыбку натягиваю вполне дежурную. — И до свидания, Натан Артурович, если что, у себя.
Закинув сумочку на предплечье, бодро и по дуге обхожу начальство. Спешу. Почти бегу.
— Подожди, Лер, — он ловит за локоть, к себе разворачивает и прижимает. Меня окутывает до боли родной запах вперемешку с кофе и небольшим шлейфом перегара. Хочется качнуться и уткнуться носом в сгиб шеи. Туда, где особенно сильно пахнет им. Но вместо этого я упираюсь ладонью в грудь и вскидываю выше голову.
— Мне неприятны ваши прикосновения, Роман Геннадьевич. Я подам жалобу в профсоюз, если вы не отпустите меня, — строго чеканю, пятясь, и упираюсь спиной в стену.
— Прости меня, Лер, — он разжимает пальцы, но не отступает, продолжая нависать и сокращать расстояние между нами.
— Прощаю. Я рада, что справедливость восстановилась и вы нашли вашего шпиона, — последнее слово буквально выплёвываю с презрением прямо в лицо.
Рома морщится, челюсти сжимает и опять тянет загребущие руки ко мне.
— Не стоит. Здесь камеры ведут круглосуточную запись.
Глава 25. Роман
В моей жизни у всех необдуманных поступков очень сильная отдача. Если по молодости я относился к ним с лёгкостью, закрывал глаза и жил себе дальше, покоряя новые вершины. То с возрастом на многое начал оглядываться и старался принимать взвешенные решения.
Я считал, что повзрослел. Научился думать наперёд. Высчитывать все возможные варианты событий. Но, как оказалось, мои вспыльчивость и импульсивность никуда не делись. Просто притаились и вылезли в самый неподходящий момент.
Поступок Ланской никак не укладывался в моей голове. Как бы долго я ни пытался анализировать его. В тот вечер я никуда не поехал. Топил собственные чувства в крепком алкоголе и листал чёртовы файлы, что извлекли люди Аверина.
В последний раз я пил в ту роковую ночь, унёсшую жизни двух людей. Почти семь лет прошло с тех пор.
Отключился в кабинете, так и не разобравшись в мотивах Ланской. Долгие годы Валерия работала на Рахлина и имела кристально-чистую репутацию. Никаких нареканий, преданная, верная помощница. Чего же ей не хватало? Почему она решила предать компанию и собственное начальство? Почему начала копаться в моём прошлом? Что хотела выяснить и для чего? Не сходились в моей больной черепушке все пазлы…
А утром всё завертелось в один сплошной комок разбирательств…
Правда всё же вылезла наружу. Очередной удар в спину от собственного отца. Он настолько не доверял, что следил за мной через свою… мою помощницу.
И это было вершиной айсберга.
Взбешённый Рахлин ткнул меня носом в собственное дерьмо, показав небольшую записку, оставленную на его столе. На клочке бумаги неровным почерком Леры было написано всего одно предложение:
«Альховская Дарья — это Калинина Дарина».
Кажется, я прочёл это предложение несколько раз, прежде чем до меня дошёл смысл написанного. Я перевёл взгляд на стойку, за которой приступали к работе мои две помощницы. И обе преданны не мне.
Галина Павловна отпираться не стала. Она сразу рассказала, зачем и почему сделала это. Всячески выгораживала Валерию, говоря, что Ланская ни о чём не знала.
Альховская же, поняв, что её раскрыли, набросилась с обвинениями. Она винила меня в смерти родителей и не сдерживалась в выражениях. Девчонка понятия не имела, как всё было на самом деле. Саму аварию помнила плохо.
Дарья совершенно не хотела слушать меня. Любые мои слова воспринимала как очередную порцию лжи. В конечном итоге, психанув окончательно, попыталась напасть с канцелярским ножом.
Пришлось скорую вызывать и отправлять девчонку лечить нервы. А мне искать Ланскую и исправлять собственный косяк…
Очередной рабочий день подходит к концу. Жуткое похмелье, сросшееся со мной за последнюю неделю, слегка отпускает. Зато на его смену выходит долбанное чувство вины и сводит меня с ума.
Спускаюсь на этаж ниже. Это уже в ритуал превращается.
Приёмная Рахлина с очередной временной помощницей. Подъезд у дома с тёмными окнами на шестом этаже. Бар. Любой, где наливают в неограниченном количестве.
А утром — день сурка. Барабаны в голове, вертолёты перед глазами. Аспирин в стакане. Холодный душ.
Выйдя из лифта, я даже не сразу верю собственным глазам. Запинаюсь и таращусь на мою рыжую девочку. Бледная, уставшая, немного схуднувшая. Но она здесь. Вернулась. Домой собирается.
Ланская перекручивает тумблер на максимум, врубая холодную стерву. Словами бьёт. Всем своим видом показывает, насколько она сильная, деловая и независимая.