Ани Марика – Непокорная для тирана (страница 3)

— Собралась, Крис! — сама себя подбадриваю и давлюсь воздухом.

Потому что этот кабель выходит из машины с девушкой. Я ведь всё продумала. Ножки чёртовы оголила, губы намалевала под цвет задницы гамадрила. И не учла, что за три месяца он обзаведется отношениями. Хотя, возможно, это очередная девушка на одну ночь.

«Как ты», — напоминает внутренний голос, подкидывая вспышками картинки новогодней ночи.

Пока я рефлексирую и злюсь, пара почти пропадает в подъезде. И лучше перехватить на улице, чем позориться перед консьержем. Выпрыгиваю из машины, на каблуках ноги почти в разные стороны разъезжаются, хвост в лицо лезет. Но я выпрямляюсь, с духом собираюсь и окликаю:

— Саид!

Первой почему-то оглядывается именно женщина. Ещё и губы свои накачанные поджимает, превращая их в два слипшихся пирожка. Осматривает меня пренебрежительно и ладошкой оглаживает мужскую спину. Явно показывая, чья здесь территория.

Мысленно закатив глаза, плавной походкой сокращаю расстояние.

— Привет, — улыбаюсь для проформы, чтобы не обольщался.

Он лишь бровь красноречиво выгибает, скользит взглядом с красных, пухлых, а главное, настоящих, прошу заметить, губ вниз. Задерживается на груди, и кадык дёргается. Как некстати дурацкое подсознание подкидывает кадры его губ на моих полушариях. Сглатываю, стараясь сохранить спокойствие.

— Мне поговорить с тобой нужно. Это не займёт много времени, — отвлекаю себя в первую очередь.

— Неужели ещё не всё сказала и пришла договорить? — цинично усмехается. Гад. Я бы с удовольствием высказалась, но прикусываю язык и натужно улыбаюсь. А он наслаждается всей этой ситуацией. Считает себя победителем по жизни.

— Нет, забудем о прошлом. Просто выслушай меня.

— Говори, — соглашается с ленцой.

— Наедине, — стреляю глазами в сторону его пассии.

— Поднимайся пока, я подойду, — Саид легко передаёт женщине ключи от своей квартиры и скрещивает руки на груди.

Вот ведь хам! Мог бы и меня пригласить к себе. Выслушать в тепле, а не держать на улице на обозрение соседей. Дышим, Крис. Выдыхаем.

— Я…

— За углом кофейня есть, — перебивает Валиев, — Не люблю выслушивать истеричных баб на сухую.

Это я-то истеричная⁈ Немею от такой наглости. Закипаю моментом, кулаки сжимаю, желая выцарапать лицо этому мудаку. Саид меж тем, развернувшись, направляется в кофейню.

Давлю всё раздражение. Он мне нужен. И ведь специально выводит из себя. Просто нужно не реагировать. Иду вслед за ним. Глубоко дышу, наполняю лёгкие кислородом, вспоминаю тех двух бандитов. Их скабрёзные обещания. И почему-то точно знаю: выполнят каждое своё обещание.

В тёплой кофейне думать становится легче. Мужчина заказывает двойной эспрессо себе. Я — капучино. И пока официант несет наш заказ, за столом устанавливается давящая тишина. Я с мыслями собираюсь. Саид терпеливо ждёт, постукивая по столу пальцами и прожигая меня тёмными, словно ночь, глазами.

— Долго время тянуть будешь? — спрашивает, когда нам приносят кофе.

— Прости, я просто не знаю, с чего начать, — признаюсь честно. Саид удивлённо на спинку стула откидывается, главное, не отвечает колкостью. — У меня есть брат. Придурок редкостный, но единственная родня. В общем, он работал на одного корейца обычным курьером. Перевозил какие-то машинные запчасти. Недавно уволился, и его обвинили в краже крупной суммы. У него нет таких денег. И у меня тоже…

Замолкаю. Отпиваю обжигающий кофе и смотрю на красный след от помады на фарфоровой чашке.

— Вчера… — голос садится, мне даже вспоминать тяжело и слабость свою перед этим мужчиной показывать не хочу, — они пришли в мой дом и угрожали. Дали три дня.

— Сколько? — перебивает Саид.

— Сто тысяч долларов, — поднимаю голову и напрягаюсь.

Валиев тянется ко мне, большим пальцем размазывает помаду с губ, а после бросает салфетку:

— Сотри это убожество.

Возмущённая его замашками, вскакиваю. От моих резких телодвижений короткое платье выше задирается. Отдёргиваю подол. Нет, этот тиран не заслуживает смотреть на мои ноги! Козёл!

С мыслями собираюсь. Вдох-выдох. Он, конечно, козёл, но нужен мне. Прикрыв глаза, натягиваю улыбку.

— Я закрою твой долг. Как со мной расплатишься? — перебивает, бровь выгибает и оценивающим взглядом осматривает моё платье.

— Частями. Определим сумму и разделим по месяцам, — сжимаю пальцы в замок, подбородок выше вздёргиваю. — Можем расписку написать. Или договор заключить.

— Заключим, — как-то неприятно усмехается он. — Я тебе деньги, ты своё тело. Скажем, на месяц.

— Нет! — вспыхиваю моментально и разворачиваюсь, чтобы гордо уйти.

— Выйдешь из кофейни, куколка, и сделка потеряет актуальность. Будешь с корейцем сама разбираться, — прилетает в спину жестокое, равнодушное и совершенно холодное предупреждение.

Глава 4

Саид

— У вас отличный район, элитное ЖК. Уверена, мы быстро найдём клиентов, — щебечет риелтор Оксана, листая папку с документами и при этом не забывая принимать эффектную позу. Выгибает спинку, показывая в глубоком декольте красный кружевной бюстгальтер, что заковывает её явно сделанную грудь.

Я прекрасно понимаю, на что намекает женщина. И не против совместить приятное с полезным. Посмотрит квартиру, сфотографирует, а после и ножки раздвинет. Вот это клиентоориентированность! Бонус от фирмы. Сам себя развлекаю, слушая её вполуха, и заворачиваю во двор.

— Я всё спросить хотела, почему вы решили продать квартиру? — продолжает Оксана.

— Слишком большая для меня, — отрывисто отвечаю и выхожу из машины.

И не живу я в этой квартире уже шесть лет. Мы её покупали вместе с женой. Маша выбирала, чтобы район спокойный, чтобы садик в шаговой доступности и школа поблизости. Обставляла под свой вкус.

Всё так и осталось нетронутым.

Оксана выходит следом, подхватывает под локоть, щебеча о том, что скользко у подъезда. Можно было бы напомнить, что дворники каждое утро счищают дорожки, но я уже настроился на секс.

Меня останавливает окрик. Неуверенный, чуть дребезжащий, но знакомый голос. Риелтор первая реагирует и ведет себя слишком вызывающе. Отбивая всё желание. Или всё дело не в ней, а в стоящей в нескольких метрах маленькой занозе?

Кристина уверенным шагом подбирается, плечи распрямляет. Хороша бестия. И помню ведь её. Хотя прошло больше трёх месяцев. Каждый изгиб её тела помню. Каждый вздох, стон. И бутылку, что прилетела в меня на утро, тоже помню.

Сейчас она другая. Собранная, дерзкая, деловая. Не огрызается, лишь натужно улыбается. Точнее, скалится. И глазами своими серыми сверкает, ненавистью меня топит. Намалевала губы в блядский цвет и вырядилась как шлюха. Сорвать с неё тряпки, вымыть лицо. Потому что другой её помню. И член в штанах помнит, давит камнем на ширинку.

Запахиваю пальто и раздражённо бросаю про кофейню. Кристина дышит тяжело, но не огрызается. Молчаливо следует за мной. И даже делает заказ совершенно холодно.

Что же с ней за эти месяцы произошло? Терпеливо жду, когда начнёт свой рассказ, и куколка вываливает о своих проблемах. Все её эмоции отражаются на лице. Впервые вижу в глазах страх, но девчонка прячет их, опустив голову. Вертит дрожащими пальцами чашку, делает глоток кофе.

— Сколько? — перебиваю, чтобы отвлечь от собственных эмоций. Только слёз мне здесь не хватало. Не переношу их.

— Сто тысяч долларов, — оглашает Крис, вскинув голову. И блядские губы свои облизывает. А я представляю, как эти же губы смыкаются вокруг моего члена.

Чертыхнувшись, грубо стираю чёртову помаду. Естественно, она дёргается. Вскакивает разозлённо. Мнёт подол платья, ниже тянет, не замечая, как в вырезе её округлая небольшая грудь, закованная в совершенно простой бюстгальтер, выглядывает.

Чёрт! Это заводит сильнее, чем дорогое кружевное бельё и четвертый размер риелторши, что ждёт меня, возможно, уже без платья.

Перехожу к делу, стараясь отрешиться от этих длинных ног, которые так идеально смотрятся вокруг моего торса. Кристина сразу же подбирается. Озвучивает варианты погашения долга. Только что дрожала от негодования, готовая разразиться гневной тирадой. Но стоило о деньгах заговорить, сразу же изменилась. Вернулась холодность, некая надменность и деловая хватка. Умеет она перевоплощаться. И этим ещё сильнее заводит. Какой ещё может быть эта женщина?

— Я тебе деньги, ты своё тело. Скажем, на месяц, — решение приходит само собой. И я жду согласия. Сто кусков — это до хера за секс, причём по вполне обоюдному желанию. Ведь помню, с какой жадностью эта девчонка отвечала. Сама взбиралась и объезжала.

— Нет! — выпаливает Крис и, развернувшись, уходит.

Виляет еле прикрытой попкой, и даже спина выражает всю степень её злости. Завалить хочется прямо в кофейне. Нагнуть, дёрнуть платье наверх. И ведь позволит, сама кайфовать будет и кричать моё имя. Правда, потом одной рассеченной бровью не отделаюсь.

— Выйдешь из кофейни, куколка, и сделка потеряет актуальность. Будешь с корейцем сама разбираться, — оставляю последнее слово за собой.

Опрокидываю в себя остатки кофе и наблюдаю. Хрупкие плечи на миг опускаются. Тонкие пальцы пианистки сжимаются в кулак. И я предвкушаю, как уже через пять минут сорву с неё эти тряпки и трахну, прямо в лифте начну. Потому что до шестнадцатого этажа слишком долго. Я слишком голоден. И нет, секс у меня регулярный. Я голоден по ней.