Ани Марика – Измена. Я ее не брошу (страница 5)

В ожидании рейса я нахожу себе новое занятие. Рисую ручкой на блокноте. Саид чуть в стороне по телефону общается. Постепенно усталость берет верх, и я очень быстро засыпаю.

Просыпаюсь в совершенно незнакомой комнате. Дезориентировано верчу головой, пытаясь понять, где я и как сюда попала. Была же в аэропорту. Или я весь полёт проспала, а мой как бы муж не стал будить и сам тягал. Прям на руках?

Осмотрев полутёмную спальню, очень медленно и с передышками выползаю из кровати. Я вполне сносно передвигаюсь сама, просто из-за сильной тошноты и головокружения мне в клинике выдавали старческие ходунки. Или медсёстры подстраховывали, чтобы не упала и не повредила многострадальную головушку.

Добираюсь до ванной и жмурюсь от яркого света. Кое-как умывшись и даже толком не рассмотрев сей интерьер, выхожу в коридор. Где-то снизу слышу голос Саида и иду на звук.

Вот по ступенькам ещё сама не спускалась, поэтому перед лестницей останавливаюсь и решаюсь передохнуть. Сажусь на ступеньку и перевожу дух.

— Спит ещё, — слышу голос как бы мужа. — Нет, хлопот не доставила.

Закусываю губу. Неприятно слышать о себе такое. Я вроде неконфликтная и не истеричная барышня. Хотя откуда мне знать, какой я была раньше? Но всё равно обидно. Даже спускаться уже не хочу.

— Нельзя постоянно держать её на таблетках. Ты здорового ребенка хочешь? — немного помолчав, выдаёт мужчина. — И хватит мне звонить. Он может отследить звонок.

В эфире наступает полнейшая тишина. Я не дышу, просто перевариваю услышанное. Он ведь обо мне говорил, правильно?

— Ника? — вздрагиваю от его голоса и, заморгав, смотрю вниз. Саид стоит в конце лестницы и хмурится. — Ты спуститься хотела?

— Д-да, — киваю, очень стараюсь не подать вида, что услышала явно неподходящую для моих ушей информацию. — Пить.

Кивнув, мужчина быстро перепрыгивает ступени, подхватывает меня на руки и так же быстро спускает. Цепляюсь за его плечи, судорожно втягивая воздух и внутренне каменея.

Саид сажает на диван и уходит на кухню. Сервирует небольшой журнальный столик и, протянув стакан воды, занимает кресло сбоку. Ужинаем молча. Я теперь совершенно точно уверена: он не мой муж.

— Давно мы вместе? — спрашиваю, утолив первый голод. И надо же, произношу намного лучше, чем до. Вот что делают с организмом отдых и еда.

— Полгода, — отвечает тут же.

— А когда у мея день рождения?

Саид от телевизора отрывается и удивлённо на меня смотрит. Не подготовился! В таких мелочах и прокалываются горе-похитители.

— В ноябре, кажется, мы ещё не праздновали, вот и не запомнил, — выкручивается. Я вот не знала, когда у меня день рождения, но запомнила, когда читала медкарту в клинике.

— А де наи кольца? — не сдаюсь я, отложив полупустую тарелку, и тянусь за стаканом с водой.

— Я не ношу кольца, неудобно, а твоё срезали в скорой. У тебя же пальцы сломаны были, — буднично замечает и тут же добавляет: — Завтра новое куплю тебе, лучше предыдущего.

— Купи, — соглашаюсь покладисто.

Саид вновь буравит меня взглядом и усмехается. Тоже улыбаюсь. Я ж такой покладистой должна быть. Да и нужна мне хоть какая-то ценность, чтобы в случае чего обменять на реальные деньги и сбежать отсюда.

Глава 8

Дамир

— Приветствую, Дамир, — в мой кабинет как к себе домой заходит тесть. За ним маячит бледная секретарша, не успела доложить, не успела остановить. Трясётся мелко, боясь выговора. Просто киваю, отпуская её, и встаю.

— Здравствуйте, Тимур Аскарович. Какими судьбами? — пожимаю протянутую руку и провожаю его к дивану возле окна.

— Мне нужен повод, чтобы любимого зятя навестить? — хитро усмехается старый чёрт. — Динарик радостную новость принесла. Пришёл поздравить.

— И что же это за новость?

— Неужто тебе не сообщила? Небось, готовит сюрприз, а я, старик, всё испортил, — деланно сокрушается тесть. — Пятнадцать лет женаты и наконец-то смогли. А ты развестись хотел, — мужчина сжимает плечо, слегка тряся меня, хитро улыбается. — Ай, ладно, сделаешь удивлённый вид перед Динарой. Ребенка ждёт жена твоя!

— Интересно от кого? — не удержавшись, хмыкаю, а тесть седые брови хмурит и хватка на плече тяжелеет.

Меня отвлекает вибрирующий телефон, отрывисто поднимаюсь, оставляя родственника копить злость. Знаю, что будет дальше. Очередные скрытые угрозы и требования. Но сейчас мой приоритет — найти Нику.

— Говори! — тихо требую, отвернувшись к окну.

— Нашёл сторожа, что дежурил в тот день, — тут же чеканит Ренат. — Судя по описанию, твою Нику машина сбила, водитель, чтобы скрыть аварию, денег заплатил и припугнул. Ну, старик уехал в деревню от греха подальше. Девчонку, говорит, скорая забрала.

Прикрываю глаза и отвожу в сторону трубку. Не готов услышать плохие новости. Но почти два месяца прошло. Ники нигде нет, и я даже не уверен, что она улетела с Егором в Египет. В последний раз её паспортные данные, кредитка и сотовый засветились там.

— Дамир, слушаешь? — раздаётся из динамика. — Мои ребята проверили все вызовы скорой помощи в тот день. И вот что странно, одна была на твой адрес, но до больницы не доехали, сообщили, что пациент отказался от госпитализации.

— Старика привези ко мне, — требую, себя сдерживая.

— Ладно, через час буду, — вздыхает устало Ренат и отключается.

— У тебя проблемы, Дамир? Могу тебе помочь. Ты же знаешь, семья в стороне не останется, — задумчиво тянет тесть, привлекая к себе внимание.

— Нет таких проблем, с которыми бы я не справился, Тимур Аскарович. Вам ли не знать, — с сарказмом чеканю, развернувшись. Сталкиваюсь с его гневом и выдерживаю тяжёлый взгляд. Раньше, возможно, лет пятнадцать-десять назад, он внушал мне страх и держал за яйца. Но с того времени многое изменилось.

— Этим ты мне и нравишься. Упрямый. Как и твой отец! Вот что значит порода! — хмыкает он. — Жаль, так рано покинул нас.

Увы, поддержать этот разговор не могу, так как отца не помню. Как и маму. Они умерли, когда мне было лет шесть.

Тимур был лучшим другом отца и сразу же забрал к себе. Заботился и растил как собственного сына. Когда мне исполнилось восемнадцать, по завещанию отца я смог получить его капитал и акции их с Тимуром компании. Молодым был, наивным. Верил всему, что говорит этот старик. Учился, а после и работал на него. Когда Динара достигла совершеннолетия, Тимур настоял на нашей свадьбе. Деньги к деньгам, объединить две семьи и традиции обязывают. Дочь Тимура росла на моих глазах и была красивой. А я глупым и преданным чужой семье.

— Сегодня не задерживайся, ждём вас с Динарой в гости, — отвлекает от воспоминаний прошлого тесть и встаёт. — Такое событие нужно отпраздновать.

— Боюсь, сегодня мы не сможем приехать, — сухо отвечаю, вновь попадая в немилость. Это становится привычкой. Но мне уже не восемнадцать, и я давно не сопляк, что преданно смотрел в рот старика.

— Мы вроде бы с тобой обсудили положение дел, — цедит сквозь зубы Тимур Аскарович и приближается. Кулаки сжимает и ноздри раздувает. Выгибаю бровь, жду очередных угроз.

— Дамир Маратович, к вам Динара Тимуровна, — раздаётся из динамика коммутатора голос секретаря, и старик отступает.

Отхожу к двери и распахиваю её, пропуская мою горячо нелюбимую жену.

— Папа? — удивляется Дина, — Ты проболтался, да⁈

— Откуда ж я знал, что ты ему не сообщила, — расплывается в улыбке тесть и дочь свою обнимает. — На ужин жду обоих. Будем праздновать!

Высказавшись, родственник удаляется. Молча занимаю свой стол, скрещиваю пальцы в замок и пытливо смотрю на женщину. Даже не знаю, могли бы мы стать настоящей семьей, если бы оба хоть немного постарались? Динара красивая, образованная и избалованная. Она ни дня не готовила, не создавала уют в доме, не ухаживала за мной как за мужем. Любые наши семейные конфликты доносились до отца и братьев. Которые неизменно приходили разбираться со мной.

Наша постель остыла лет пять назад. Сразу после того, как я узнал, что потеряю всё при разводе. Включая собственную компанию и свободу.

— Выглядишь ужасно, — нарушает тишину Дина, покачивая бёдрами, направляется ближе и, отодвинув стул, садится напротив. — Неужели никого нового за два месяца не нашёл. Или пережить измену шлюхи не можешь? Обидно, наверное, от самого Дамира Асланова любовница сбежала с водителем.

— Рот закрой! — рявкаю, стукнув по столу. — Говори, чего пришла, и вали из кабинета. Родителям сама придумаешь, почему я не приехал на этот треклятый ужин.

— Разве папа не сказал? Я беременна, дорогой, — улыбается Динара.

— Сказал, поздравляю. Кто отец? — хмыкаю, откинувшись на спинку кресла.

— Ты, — отвечает, продолжая улыбаться. — Да-да, я тоже ужасно удивилась. Пошла проверяться после той ночи, мало ли какую заразу ты мог подцепить от своих шлюх и вот.

— После какой ночи, Дина? — выгибаю бровь, снисходительно посматривая на жену.

— А вот сейчас обидно было, — дует губы жена и вскакивает. — Какая же ты скотина, Асланов! Я терплю твои измены! Даже смирилась с этой, последней, когда ты заявил, что не бросишь.

Динара театрально всхлипывает и, отвернувшись, идёт к выходу. Вскочив, догоняю её, за локоть разворачиваю.

— Не играй со мной, женщина! — цежу сквозь зубы. — Я твоим слезам давно уже не верю, говори правду!

— Я беременна, Асланов, и отец ты! — выпаливает прямо в лицо и, вытащив смятый документ, припечатывает к груди.