Анхель Блэк – Падение Луны (страница 44)
Существо сжало пальцы сильнее, и пульсирующие циболитами грудные клетки стрекоз лопнули, будто хрустальные стаканы. Костяные челюсти разомкнулись, выдыхая черный дым, и искаженный голос Вальтара прогремел:
– Альбрехт!!!
Мейбл просто хотела отвлечь ее, возможно оббежать и проскочить в особняк, ведь, если она после такого попытается ее ударить, у них снова завяжется сражение.
«Нельзя избегать очевидной битвы. Она догонит и ударит в спину. Она не ты».
Так подумала Мейбл, когда уже на подходе к ступеням получила удар в живот чем-то увесистым и толстым, словно бревно. Девушка захрипела, чувствуя, как ее ноги отрываются от земли от силы удара, от того, как это самое «бревно» стягивает ее талию и поднимает выше, точно игрушку. Мир вокруг стремительно закружился, земля и небо поменялись местами, а затем что-то толстое и холодное, словно корень огромного древа, стянуло талию Мейбл до боли и сразу же отпустило, отшвыривая прочь.
Девушка вцепилась в клинок и не выпустила из руки, когда прокатилась кубарем по траве и тропинке, сдирая о щебенку колени.
– Вы вынуждаете меня идти на крайние меры, госпожа ведьма. – Голос Паулины изменился. Он стал грубее и ниже, с шипящими нотками.
Мейбл едва подавила приступ тошноты. По ощущениям, по ней проехался автомобиль: внутренности словно сбились в несуразную кучу в животе. К горлу подступила горькая желчь, перед глазами все плыло, но Мейбл упорно встала на колени, поднимаясь. Мельком она успела увидеть, как порвала колготки и содрала в кровь колени и щиколотки, пока катилась по тропинке к особняку.
– Уже поздно торопиться в особняк. Думаю, там все разрешилось, как бы принц ни сопротивлялся, – продолжала вещать Паулина.
Мейбл наконец смогла подняться на ноги и лицезреть ее новый облик, от которого сердце девушки ухнуло вниз, к сломанным ребрам, и забилось там в страхе.
Ноги мисс Обриэн исчезли. Вместо них по траве вился толстый изумрудно-синий хвост с желтоватыми узорами. Ее порванные штаны валялись несуразной тряпицей прямо у переливающегося перламутровой чешуей хвоста, болтавшаяся, разорванная книзу рубашка демонстрировала обнаженный человеческий накачанный живот, переходящий в змеиное тело. Распущенные волосы Паулины трепало ветром, ее губы стали еще темнее на тон, и Мейбл поняла, что все это время то была не помада. Верхние пуговицы рубашки оторвались, открывая на шее такие же синие чешуйки, они же покрывали ее трансформировавшиеся в когтистые лапы руки.
– Наг? Серьезно? – выдохнула Мейбл.
Паулина выпрямилась, возвышаясь над Мейбл огромной тушей.
– Я же говорила, госпожа ведьма. Вас здесь ожидает только смерть, – прошипела женщина-наг.
– Но почему?.. Ты же не человек, ты должна была быть с Вальтаром…
– Только Он сможет исправить все то, что заварили Боги Алторема. Единый приведет нас обратно к Гармонии, вернет место моему народу, вернет существам Крестейр, – прошипела Паулина.
– Единому плевать на существ, – зло выплюнула Мейбл.
– Это Эрхе и Братьям плевать! – взревела Паулина и ткнула когтем в Мейбл. – Как ни крути, ты человек. Люди никогда не поймут истины. Вы слишком слепы! Мой народ погиб, потому что Эрха не захотел помочь в час Инкурсии, потому что Кадасси отвернулся от нас, а Джиан и Фукурокудзю покинули пост! Альбрехт нашел меня. Это Альбрехт достоин стать императором, он вестник Единого!
Мейбл проглотила все слова, которые хотела сказать. С неба срывались редкие капли дождя, ветер холодил и щипал ссадины на ногах. Паулина не стала больше ничего объяснять и просто рванула в атаку, оставив свой клинок на земле. Мейбл крепче стиснула рукоять кинжала, но не успела отскочить в сторону и попалась в крепкий захват холодного хвоста.
Земля исчезла из-под ног, талию и бедра туго стянуло, и, прежде чем Мейбл успела вдохнуть, ее подвесили вверх тормашками. Острый чешуйчатый кончик хвоста хлестнул по пальцам, и клинок со звоном отлетел к гравийной дорожке позади.
«Это конец!» – Мейбл в ужасе попыталась извернуться, чтобы увидеть, куда откинуло оружие, но ей не дали этого сделать.
– Мирза дал нам кров во времена Инкурсии! А что сделал Кадасси?! – проревела Паулина, хватая девушку за сцепленные в пучок волосы и больно изгибая, заставляя смотреть на себя. От боли у Мейбл выступили слезы, а из горла вырвался хрип – все же ей сломали ребра, и так выгибаться было все равно что ломать их заново. – Посмотри на меня, ведьма! И слушай. Кадасси вырвал сердца своих детей и сожрал, лишь бы выжить. Ему плевать даже на своих детей-драконов, и ты думаешь, что ему есть дело до людей?! – прошипела мисс Обриэн в лицо Мейбл.
Девушка вздрогнула от очередной вспышки боли и изо всех сил стиснула зубы, чтобы не закричать. Ее бедра и талия были сжаты хвостом, а голову тянула на себя рукой Паулина, и Мейбл казалось, что та хочет просто сломать ее пополам. С трудом собирая волю к жизни в кулак, Мейбл вытянула руку и нащупала свое бедро, затем скользнула пальцами выше к колену.
Узкие зрачки Паулины дернулись, зафиксировав движение, и Мейбл поспешно заговорила, отвлекая ее:
– Это ложь.
– Эрха покровительствует своему жадному братцу. Ты не знаешь истины, – фыркнула Паулина, сжимая Мейбл хвостом.
– Драконы погибли задолго до Инкурсии, – выдохнула Мейбл с трудом, хватаясь за спрятанную все время под юбкой портупею с ножнами ритуального кинжала. Паулина нахмурилась, ее красивое лицо, обрамленное локонами темных волос, было совсем близко, будто она наслаждалась мучениями на ее лице.
– Что ты сказала?
– Драконы погибли… еще до моего рождения. Когда образовался Хребет. А Инкурсия была шесть лет назад… – выдохнула Мейбл, хватаясь за рукоять кинжала и переводя дыхание. Внутри все горело огнем, но девушка не желала сдаваться. Она приложила все усилия, напрягла до предела мышцы и вытащила кинжал, тут же вгоняя его в нежное брюшко хвоста Паулины перед собой. – Пересчитай еще раз!
Паулина закричала, выпуская тело девушки из хвостовых колец и зажимая дымящуюся колотую рану. Мейбл едва успела вынуть кинжал, когда ее с силой отшвырнули прочь, и снова кубарем прокатилась по траве. Неожиданно у нее словно открылось второе дыхание, и она ловко извернулась, сразу же уходя от удара хвостом. Паулина разъярилась не на шутку, но теперь Мейбл могла не опасаться ранить ее: против чудовища было гораздо привычнее сражаться.
Нанося удары кинжалом, рисуя кровью формулы на фулу и бросая их в Нага, Мейбл вскользь ощутила укол вины за то, что чувствовала. Умом она понимала, что права. Она была Охотницей и с рождения воспитывалась так, что все чудовища опасны и людей надо защищать. Мейбл всю жизнь сражалась с монстрами, изгоняла их с границы, защищала заплутавших путников и зачищала территорию у Драконьего Хребта.
После знакомства с Фергусом, Михаэлем и Вальтаром мир Мейбл раскололся надвое и все перемешалось. Она более не могла сражаться с разумными монстрами, ведь считала, что они такие же, как люди, а значит, стоят на другой стороне.
Как сражаться с теми, кто обладает своей личностью и разумом? Кто живет так же, как люди, и совершает такие же ошибки?
Паулина-человек была шоком для Мейбл. Она была такой же женщиной, как она сама, что пыталась восстановить разрушенный мир. Она была на их стороне, и поднять на нее оружие казалось чем-то нереальным.
С Паулиной-чудовищем было проще. Она сразу представала в том виде, в котором Мейбл стало гораздо легче вонзить в нее кинжал, бросить горсть фулу или рунных камней, обжечь змеиное тело символами с пергамента.
Но Паулина-чудовище и Паулина-человек – это одно существо. Так же, как Фергус. Смогла бы Мейбл посмотреть на его чудовищную форму и вонзить в его бок кинжал с той же легкостью?
Мейбл стало стыдно за свои мысли.
«Нет. Никакого стыда. Не имеет значения, кто она. Чудовище или человек, но Паулина – предатель».
Мысль пронзила Мейбл так кристально ясно, что ослепила бы, будь она светом. В Крестейре больше не имело значения, кем ты был. Важна лишь твоя сторона и роль.
Мейбл собрала эти чувства и мысли в кулак и очертила своей кровью с рассеченной ладони круг возле себя.
Она увернулась от очередного удара, пнула Паулину по когтистой лапе и царапнула кинжалом, а затем извернулась и хаотично провела кровью две линии. Мейбл бегала вокруг Нага и недорисованной пентаграммы, как маленькая пташка вокруг неповоротливого хищника, выгрызая себе каждое мгновение.
«Не жадничать! Линия – отскок. Линия – отскок!»
В какой-то момент она все же не удержалась, желая закончить бой поскорее, и задержалась на долю секунды у пентаграммы, чтобы мазнуть вместо одной сразу две линии. Этого хватило, чтобы глупо попасть под удар, но Мейбл ожидала этого и с легкостью уклонилась, однако сбоку уже поджидал длинный холодный хвост.
Паулина ловко обхватила ее ногу до самого колена и дернула вбок, в очередной раз поднимая над землей кверху ногами. Мейбл охнула от боли в бедре, повисла в хватке хвоста, точно пойманный в силки олененок, а затем ее юбка с шорохом задралась и скрыла Мейбл по самую макушку тканью, вызывая лишний сейчас стыд.
«Дело не в правилах, а в том, что в брюках гораздо удобнее в бою. Юбка может мешаться лишней тканью», – пронеслись слова Алоизаса в голове Мейбл, когда она судорожно пыталась выкарабкаться из вороха ткани. Страх подстегивал, она не видела врага и была частично обездвижена. Паулина могла бы легко сейчас сломать ей шею, просто стукнув о землю со всего размаха, но, прежде чем в ее голову пришла эта мысль, Мейбл оторвала подол у юбки со злостью на несчастную ткань, выпуталась и качнулась, подвешенная на хвосте, точно на лиане в джунглях Джемеллы.