Анго Сакагути – Гудбай (сборник рассказов) (страница 6)

Пока он над всем этим размышлял, его жертвой стала сначала одна благородная дама, а потом еще семь. Восьмую благородную даму он похитил на большой дороге, забрав также и вещи ее мужа, а его самого убил. Когда разбойник убивал мужа благородной дамы, ему в голову пришла мысль, что все это как-то странно. Обычно убийства не приносили ему никакого удовольствия, но в этот раз было по-другому. Мужчина не очень понимал, откуда взялось это необычное ощущение, но он не привык в чем-то себе отказывать, поэтому решил глубоко над этим не задумываться.

Поначалу разбойник не хотел убивать мужчину, а собирался, как обычно, снять с него все ценное и отпустить, но благородная дама была настолько прекрасна, что неожиданно он решил избавиться от ее мужа. Не только для него самого это стало неожиданностью, но и для женщины. Когда разбойник обернулся, она уставилась на него отсутствующим взглядом, оцепенев от страха. Когда он сказал, что с сегодняшнего дня она становится его женщиной, она лишь кивнула в знак согласия. Он подал ей руку и поднял с земли, однако оказалось, что она не в состоянии идти сама, и он приказал ей забраться ему на закорки. В начале пути разбойник нес женщину на спине легко, но когда они вышли на крутой склон, приказал ей слезть и идти самой, потому что нести ее стало опасно. Однако женщина лишь вцепилась в него покрепче, сказав, что ей не хочется слезать:

— Подумай сам: если эта крутая тропа доставляет сложности такому испытанному и опытному жителю гор, как ты, то как, по-твоему, удастся пройти по ней мне?

— Ну да, ну да, хорошо, — ответил разбойник, который пребывал в хорошем расположении духа, хотя было тяжело и он устал. — Но ты все-таки разок да слезь. Я сильный, мне не тяжело и отдых не нужен. А вот глаз на затылке у меня нет, так что слезь-ка с меня разок и дай посмотреть на твое красивенькое личико. Я же тебя с самого начала тащу на закорках, ничего тут не поделаешь, но я уже как-то умаялся.

— Нет-нет, — сказала женщина и покрепче вцепилась в его шею, — я впервые нахожусь в таком страшном месте и не могу успокоиться. Лучше поспеши скорее к своему дому и не останавливайся по дороге. А если обидишься и откажешься, то не стану я тебе женой. Если будешь заставлять меня мучиться в таком страшном месте, то я лучше откушу себе язык и умру.

— Ладно, ладно. Понятно. Так уж и быть, прислушаюсь к твоей просьбе, — ответил он ей.

Разбойник чувствовал себя необычайно счастливым и возбужденным, думая о том, как в будущем будет развлекаться с этой благородной дамой. Он хвастливо расправил плечи и повернулся раз вокруг себя, показывая женщине расположенные вокруг горы.

— Все горы, что только есть вокруг, — все мои, — сказал он, однако на женщину это не произвело сильного впечатления. Тогда он с неожиданной досадой продолжил:

— Ну хорошо. Все горы, что ты видишь, все деревья, все долины до самых облаков — они все мои.

— Поторопись уже. Мне совсем не хочется находиться тут, под всеми этими скалами и кручами.

— Ладно, ладно. Скоро уже придем ко мне домой и устроим пир горой.

— А ты не можешь поторопиться? Беги!

— Знаешь, здесь очень крутой склон, я бы и один не смог бежать по такой сложной местности.

— А ты ведь не был похож на труса. Что же я такое сотворила, какой бесполезной женщиной я стала? Э-эх, на кого мне положиться в этой жизни?

— Да что ты за дура! Смотри, какая тут крутая тропа.

— Боже, как же уныло и скучно. А ты уже устал.

— Да что за нелепица, по такой тропе даже олень не пробежит.

— Ой, кажется, ты запыхался, да и лицо какое-то зеленое, что ли.

— Ну, поначалу всегда тяжело, за что ни возьмись. Сейчас я соберусь и так быстро побегу, что у тебя дух захватит!

Однако разбойник вымотался под конец так, что, казалось, его тело просто развалится на кусочки от усталости. К тому времени, как они добрались до его жилища, у него потемнело в глазах, в ушах звенело и не было никаких сил, чтобы просто издать хоть какой-либо звук осипшим голосом. Из дома вышли семь украденных ранее женщин, чтобы встретить прибывших. Разбойник, как мог, расслабил затвердевшее, словно камень, тело и спустил женщину со спины.

Семь женщин были поражены красотой не виданной ими ранее дамы, а та в свою очередь с удивлением заметила, насколько эти женщины грязные и неопрятные. Среди них было несколько тех, которые раньше наверняка считались красавицами, но сейчас от их былой прелести не осталось и следа. Женщина в ужасе отпрянула от спины разбойника.

— Кто эти женщины?

— Это просто мои бывшие подруги, — в затруднении ответил мужчина. И хотя он, быстро оценив ситуацию, сразу добавил в свой ответ слово «бывшие», что в некотором роде было ему оправданием, но, так или иначе, такой ответ не удовлетворил женщину.

— Хм, это что, твои жены?

— Это только потому, что я не знал ранее таких красивых женщин, как ты.

— Убей эту женщину! — выкрикнула она, указав пальцем на самую прекрасную из несчастных.

— Слушай, может, мы не будем никого убивать, а они станут твоими служанками?

— Ты погубил моего мужа, а теперь не можешь избавиться от одной из своих жен, так? И несмотря на это, ты все равно хочешь, чтобы я стала твоей супругой?!

Сквозь плотно сжатые губы мужчина издал тяжелый стон. Разбойник одним махом убил ту женщину, на которую указала пальцем его новая пленница. Однако она не дала ему и секунды, чтобы перевести дух.

— Вот эту! Теперь вот эту, вот эту!

Мгновение он стоял в нерешительности, но потом без всяких церемоний разрубил шею следующей женщине. Упавшая с плеч голова еще не перестала подпрыгивать, катясь по земле, как вновь мелодичным колокольчиком прозвенел мягкий и чистый голос женщины, которая указала пальцем на новую жертву.

— Следующая она.

Та, на которую она указала, закрыла лицо обеими руками и издала истошный вопль отчаяния, разбойник занес меч над ее головой, а затем стремительно опустил его вниз. Оставшиеся женщины, не сговариваясь, одновременно встали и бросились наутек в четыре разные стороны врассыпную.

— Не дай никому уйти! Одна спряталась в зарослях! Еще одна рванула туда!

Мужчина в бешенстве ринулся в сторону горного леса, подняв над головой окровавленный меч. Только одна женщина не успела убежать, она сжалась от страха и не двигалась. Она была самой уродливой из всех, настоящая калека. Мужчина же настиг в лесу всех беглянок, не пощадив ни одной из них. Вернувшись, он небрежно замахнулся мечом на оставшуюся у дома женщину.

— Довольно! Эту можно оставить. Она станет моей прислугой.

— Давай я ее прикончу, пока есть возможность.

— Ты дурак? Я же сказала: не трогать ее!

— Хм, понятно. Твоя правда.

Мужчина отбросил окровавленный меч и рухнул на землю. Неожиданно на него накатила усталость, в глазах потемнело и навалилась такая тяжесть, как будто он врос в землю, на которой сидит. Тут он заметил, что вокруг повисла странная тишина. Его охватило будоражащее чувство страха, и когда он в беспокойстве оглянулся назад, то увидел, что женщина неподвижно стоит на месте с мрачным выражением лица. У него было такое чувство, что он оказался в ночном кошмаре. Потом его загипнотизировала красота этой женщины, которая притягивала и его взор, и саму душу. Тем не менее он пребывал в беспокойстве. Каком-то необъяснимом беспокойстве. Откуда оно взялось и чем было вызвано — этого он и сам понять не мог. Но его душа оказалась под властью необыкновенной красоты женщины, поэтому беспокойство, волнами накатывавшее на него, начало постепенно отступать.

Однако он подумал, что это чувство что-то сильно ему напоминало. Где-то когда-то нечто похожее он уже испытывал. Ах, ну да, конечно… Как только он осознал, что же это, он сильно удивился.

Рощи сакуры в период самого пышного цветения. Ощущения, которые испытываешь, когда проходишь под ними в этот момент, — вот на что похоже его чувство. Хотя чем именно похоже, не совсем понятно. И тем не менее что-то определенно роднило эти ощущения. Но так как это была лишь догадка, разбойник особо не беспокоился. Таким уж он был человеком.

Долгая зима в горах подходила к концу. Конечно, на верхушках гор и кое-где в долинах еще лежал снег, но уже появились первые предвестники наступающей весны и сезона цветов.

Женщина оказалась крайне капризной. Чем бы ее ни угощали и ни одаривали от чистого сердца, она все равно оставалась недовольной. Разбойник отправлялся в горы на охоту за птицей и оленем. И кабанину, и медвежатину к столу тоже доставлял. Хромая служанка же добывала коренья трав и побеги деревьев, весь день проводя в лесу. Однако женщина не выказывала никакого удовлетворения.

— Ты собираешься каждый день кормить меня этим?

— Но ведь это же отменное угощение. Раньше ты ела такую еду, дай бог, раз в десять дней.

— Для такого горного бродяги, как ты, эта еда, возможно, и сойдет, а мне кусок в горло не лезет. В подобной глуши ужасно длинные тоскливые ночи, когда только и слышно совиное уханье. Одной едой, пусть она и не уступает столичной, ты не отделаешься. Столичная жизнь, какова она?.. Как я, отрезанная от этой жизни, страдаю — ты даже себе и представить не можешь. Ты отнял у меня ту жизнь, а взамен дал еды да совиное уханье и воронье карканье по ночам. И даже не считаешь это чем-то постыдным или ужасным.