Ангелишь Кристалл – Брак по контракту со злодейкой (страница 31)

Он ничего не ответил. Только уголок губ едва заметно дёрнулся, будто я снова умудрилась его позабавить, а после наклонился. Я сразу почувствовала тепло его тело, а в нос ударил запах его тела. Пахло чем-то тягучим, почти приторным. Смесью тёплого мёда, корицы и древесного дыма, оставшегося от давно затопленной печи. Его рука уверенно легла мне на талию, вторая скользнула под колени.

Прежде, чем успела сообразить, что он делает, уже оказалась у него на руках. Тело не слушалось, в голове звенело, даже протест выдавить не получилось. Я просто устало смотрела в стену за его плечом и позволяла себе расслабиться и перестать сопротивляться.

Он нёс меня без слов, с той спокойной решимостью, которой, кажется, обладал всегда. И я, впервые за день, не испытывала страха. У него на руках было непривычно спокойно. Сам Вэлмир никак не прокомментировал ни свои действия, ни моё состояние и выглядел так, словно не чувствовал моего веса, и будто я ему не мешала. Будто имела право быть уязвимой перед ним сейчас и он всё прекрасно понимал.

Даже не поняла, в какой момент сомкнула веки. Сердце Вэлмира билось размеренно, ровно, укачивая сильнее любой упряжки. Впервые за долгое время позволила себе расслабиться настолько, что даже забылась, проснулась уже от холода.

Дрожь пробежалась по телу, заставляя сжаться и втянуть плечи. Воздух в охотничьем домике оказался ледяным, и на смену краткому ощущению покоя пришла простая реальность — я снова замёрзла. И никакие руки, никакие запахи не спасут, если сейчас не согреться как можно скорее.

Я попыталась повернуться на другой бок, но всё тело сковало мелкой дрожью. Озноб бил так, будто внутри кто-то рассыпал ледяную пыль, и теперь она разливалась по каждой клетке, оставляя после себя ломоту. Губы пересохли. Хотелось пить или хотя бы укрыться чем-то тёплым, но было нечем. Всё внутри пульсировало от холода и слабости.

Я уже собиралась, сжав зубы, сесть и поискать хоть какой-то плед, когда вдруг кровать рядом сдавленно заскрипела. Кто-то опустился совсем рядом. Матрас прогнулся, и тепло накрыло меня раньше, чем я успела испугаться. Сильная рука скользнула под мою талию, другая обняла за плечи и прижала ближе к крепкому обнажённому телу, а сверху укутало, похоже, спасительное одеяло. Я даже не успела выдохнуть, просто замерла, вслушиваясь в мерное дыхание у своего уха и чувствуя, как под ладонью медленно поднимается и опускается чья-то грудь.

— У тебя жар, — негромко и хрипловато произнёс Вэлмир. — Не дергайся.

Я дёрнулась. Это было бы слишком просто — взять и вот так спокойно лечь рядом с мужчиной, пусть даже он меня спас, пусть даже он герцог, пусть даже… сейчас от него исходит такое тепло, что я невольно к нему тянусь.

— Ты… полуголый, — прохрипела я, с трудом ворочая языком.

— А ты ледяная, — отозвался он. — Мы уравновесились.

Я закрыла глаза, ненавидя себя за то, что мне действительно становилось теплее. Сердце билось где-то в горле, ладони жгло. Я чувствовала каждое движение, каждый вздох, каждый едва заметный сдвиг его тела. И чем дольше лежала, тем яснее становилось — сбежать сейчас я не смогу. Ни физически, ни морально. Потому что больше всего на свете мне хотелось остаться в этом тепле. Хоть ненадолго, хоть на эту ночь.

Я не открывала глаз и осторожно повернулась к нему спиной, будто это могло отменить всё, что происходило. Но пальцы Вэлмира уже лежали на моей талии — едва ощутимое, но твёрдое прикосновение. Он словно проверял дышу ли я. Его грудь касалась лопаток, обдавала жаром, а ровное дыхание на затылке сводило с ума. Я прикусила губу, борясь с импульсом отстраниться. Разум твердил, что это было бы правильно, но я оставалась на месте. Он не прижимал меня крепко, но всё же этого касания хватало, чтобы внутри разгоралось что-то странное и тревожное.

— Вэлмир, — выдохнула я почти шёпотом.

Даже не поняла зачем. Просто хотелось услышать и убедиться, что это — он. Что это не сон, не бред. Что я действительно в безопасности, а не прячусь сейчас в грязи, дрожа от страха и холода.

— Я здесь, — отозвался он так же тихо. Его голос прорезал тьму, не нарушив тишины. — Просто спи. Тебе нужно восстановиться.

— Легко сказать, — прошептала я, чувствуя, как ладонь на талии сместилась чуть ниже. От этого по спине прошёл жар, и даже озноб стал слабее. — Лежать рядом с полуголым мужчиной, который не так давно считал меня обузой… и просто спать?

Он не отреагировал так, как это сделал бы кто-то из моего привычного окружения. Ни усмешки, ни вздоха, ни даже ироничного фырканья — только тишина. Он молчал дольше, чем следовало, и в какой-то момент я уже пожалела, что вообще открыла рот.

— Моё отношение к тебе изменилось, — произнёс он глухо и без нажима.

Слова задели куда глубже, чем я ожидала. Слишком честно и слишком прямо прозвучала его откровенность. И слишком близко к тем мыслям, от которых я упорно отмахивалась весь путь до укрытия. Сердце дернулось, дыхание сбилось, а в груди сжалась дрожь, не имеющая ничего общего с лихорадкой.

— Ты ведь понимаешь, что я не твоя настоящая невеста, и ты не обязан со мной возиться, — выдавила я. Голос едва не сорвался, но я быстро взяла себя в руки.

— Понимаю, — ответил коротко, не давая паузы. — Но здесь, в лесу, всё это не имеет значения. Ни титулы, ни фамилии, ни золото. Сейчас ты — моя. И я выведу тебя отсюда живой.

Я не знала, что на это сказать. Да и нужно ли было говорить что-то вообще? Просто сжала в кулаке ткань пледа, прижалась к нему сильнее — и он не отодвинулся. Только обнял крепче, а затем, почти не касаясь, склонился ближе и выдохнул мне в волосы:

— Спи. Я не дам тебе замёрзнуть.

И, чёрт подери, я почти поверила. Даже расслабилась, позволив себе наконец провалиться в полусон, где не было ни Луиджи, ни погони, ни страха. Меня уже не так смущал сам факт, что мы, по сути, два чужих человека, лежим в одной постели и будто бы обнимаемся. Хотя ещё утром я была уверена, что нам даже друзьями не стать — слишком разные, слишком далекие.

Сейчас же внутри разлилось что-то странное. Тепло и уютная тишина. И это едва заметное движение его груди у меня за спиной больше не казалось странным. Будто впервые за долгое время всё было правильно. Но я старалась не тешить себя лишними надеждами — он ведь всё равно встретит свою настоящую невесту, если сюжет и дальше не свернёт с рельсов.

Проснулась я не сразу. Сначала пришло осознание тепла, а потом чужого дыхания рядом. Пальцы всё ещё лежали у меня на талии, и я машинально даже не подумала вырываться. Слишком спокойно и слишком безопасно — как будто я действительно была дома.

— Вставай. Уже рассвет, — прошептал он почти у самого уха.

Я вздрогнула. Глаза открылись неохотно и тут же сощурились от мягкого, приглушённого света, пробивающегося сквозь ставни. Комната, в которой мы укрылись, уже наполнялась утренним золотисто-серым сиянием. Всё выглядело иначе: и стены, и воздух, и даже сам Вэлмир, который поднялся и теперь сидел чуть поодаль, поправляя перевязь с оружием. Он выглядел так, будто уже готов ко всему. А вот его взгляд задержался на мне.

Я медленно поднялась, сжав зубы от ноющей боли. Ночь почти не оставила следов, но усталость в костях всё ещё чувствовалась. Вэлмир стоял чуть поодаль, не пытаясь помочь, лишь внимательно наблюдая. К счастью, кроме синяков и ссадин серьёзных повреждений я не заметила — и на том спасибо.

— Спасибо, — тихо сказала я, после всех сборов и прежде чем шагнуть к двери.

Я пока и сама не знаю, за что именно благодарю. За то, что не ушёл. За то, что согрел. За то, что не дал провалиться в одиночество. А может — за то, что позволил хоть на мгновение почувствовать себя в безопасности. Это на самом деле многое значило для меня.

Он не ответил. Только распахнул дверь и первым шагнул в утренний, хрусткий лес. Я последовала за ним, понемногу начиная принимать его молчание как часть характера.

Сначала ничто не предвещало беды. Мы двигались по тропе, утопающей в тумане и росе, который растворялся под первыми лучами солнца. Было слишком тихо. Ни птичьего щебета, ни шороха ветра — только наши шаги да хруст веток под ногами. Я почти привыкла к боли в мышцах и даже перестала чувствовать, как саднит нога, на которую неловко приземлилась ночью. Вэлмир же шёл впереди, не торопясь, будто знал путь наизусть.

— Мы далеко? — спросила я, догоняя.

— До ближайшего привала меньше часа, — отозвался он, обернувшись через плечо. — Там должен быть мой человек. Его должны были предупредить.

— Должны были? — уточнила я, насторожившись.

— Вряд ли я единственный, кто заметил утечку. Но скоро проверим.

Я коротко кивнула, хотя внутри всё сжалось. Кто именно успел предупредить его союзника, если мы бежали всю ночь, а в доме, судя по словам Вэлмира, могли быть предатели? Всё складывалось слишком гладко, непривычно для мира, в котором меня уже успели унизить, ударить, похитить и едва не убить. И, разумеется, это спокойствие продлилось недолго.

Я не успела закончить мысль, как лес словно содрогнулся. Справа, в зарослях, хрустнула ветка — слишком резко и слишком близко. В следующую секунду из густой тени вынырнул человек. Высокий, в чёрной одежде с рваным рукавом и свежей царапиной на щеке. Один из тех, кто был в повозке. Он точно знал, кого ищет.