Ангелишь Кристалл – Брак по контракту со злодейкой (страница 28)

— Надеемся, ты стоишь потраченных усилий, леди Эйсхард, — проговорил он с ухмылкой.

Я усмехнулась в ответ, хоть и с трудом сдерживала накатившее раздражение. Руки проверяли верёвки, пальцы искали хоть малейшую слабину. Но узлы были крепкими, а материал сильно впивался в кожу. Без сомнения останутся следы.

Я не спешила строить иллюзий. Вэлмир вряд ли сразу обнаружит мою пропажу и уж точно не рванёт за мной, как рыцарь из дешёвой поэмы. Скорее решит, что я сама сбежала, хлопнув дверью после сегодняшнего вечера. Слишком своевольная, слишком упрямая в его глазах. Он ведь уже слышал от меня достаточно дерзких реплик. Вот и решит: не выдержала.

— Если вы рассчитываете, что герцог Делавьер бросится спасать меня с мешком золота в одной руке и войском в другой, — спокойно проговорила я, — вы сильно переоцениваете его сентиментальность. Он не герой из баллад. Он политик. Хладнокровный, расчётливый, безукоризненно прагматичный. Да, я его невеста. Но это часть сделки, не повод для безумных жертв. Невесту всегда можно заменить, от чувств всегда можно отказаться. У него есть враги — настоящие, опасные. Ради них он будет действовать. Ради меня?.. — я выдержала паузу, затем пожала плечами, насколько позволяли верёвки. — Возможно. Но не с той горячкой, на которую вы, похоже, рассчитываете. Да и я же ещё пока не законная жена, а просто невеста.

Светловолосый нахмурился, затем прищурился, изучая меня почти с интересом. Я тем временем приметила нож у него на поясе. Узкая рукоять, ремень с потёртостями. Левша. Отлично. Маленький шанс — но шанс. Сейчас действовать — глупость. Трое против одной, и я не знаю, кто из них владеет магией, а кто просто умеет метко бить в висок.

— Хочешь, чтобы мы подумали, что ты ему безразлична? — оскалился блондин, глядя на меня с холодной насмешкой.

— Я хочу, чтобы вы подумали, — произнесла ровно, — и перестали делать ставку на чувства. Вы выбрали не ту приманку. Герцог Делавьер не торгуется, он выжидает и мстит. Если я не вернусь, он не будет устраивать поисковые отряды из рыцарей и трубадуров. Он просто вычислит, кто стоит за этим — и тихо вырежет без капли жалости и пощады. Потому что, когда ты становишься для него проблемой, он не сжигает письма. Он сжигает целые дома, а после находит причину, как всё представить народу в выгодном свете.

В ответ на мои слова повисла короткая тишина, а затем троица разразилась смехом. Громким, грубым, с хрипотцой и явным наслаждением от собственной «проницательности». Один захохотал так, что закашлялся, второй ударил кулаком по стенке повозки, третий — светловолосый, что всё время разговаривал со мной, — склонился ближе, прищурившись и всё ещё с ухмылкой на лице.

— Слушай, ты мне даже начинаешь нравиться, — процедил он. — С характером. Жалко, что заказчик ценит в женщинах только молчание и покорность. Ну ничего, думаю, он тебя быстро…

Фраза так и повисла в воздухе.

Повозка резко дёрнулась, словно кто-то подбил колесо или проклятая дорога решила сжить нас со света. Глухой грохот, дикий крен — и всё поплыло. Мы подпрыгнули, последовал резкий рывок, от которого мир перевернулся. Пол под ногами неожиданно исчез. Доски захрустели. Воздух наполнился криками, руганью и глухим стуком тел о стены. Один из охранников вылетел к двери, второй — в противоположный угол. Повозка заскрежетала, переворачиваясь набок, и застыла, наконец, в изломанном, мёртвом положении.

Мне повезло. Я ударилась плечом, но осталась на месте, хоть и всё ещё связанная. Любое неосторожное движение и меня могло швырнуть на щепки, обломки, или прямо под ноги одному из охранников. Тело гудело от боли, перед глазами плыли пятна, но разум прояснился до звона. Светловолосый оказался ближе всех. Он приподнялся на локтях, щурясь и выругавшись сквозь зубы, — всё ещё не до конца понимая, что произошло. И это была моя единственная возможность.

Я наклонилась вперёд, как могла, сцепленными руками ухватилась за знакомую рукоять у него на поясе и резко выдернула нож. Он зашевелился, уже протянул ко мне руку, что-то прорычал, но я не стала слушать, действуя на инстинктах. Сжав зубы, со всей силы ударила рукоятью в висок. Он захрипел и осел, глухо рухнув обратно на доски.

Почти не дыша, я принялась за верёвки. Одно короткое, резкое движение — и ноги свободны. Дальше — секунды на решение. Руки всё ещё были связаны, а времени — ни на попытки, ни на ошибки. Я выбросила нож в разбитое окно, не давая себе шанса передумать. Прыгать с оружием в руках, да ещё связанными — верный способ покалечиться. А так — есть шанс, что он воткнётся в землю рядом. Или в того, кто попытается остановить меня.

Не теряя ни секунды, я оттолкнулась от пола и выбралась через разбитую боковую створку. Холодный воздух ударил в лицо, пахнул кровью, пылью и треском свежеразломанного дерева. Позади — стоны, тяжёлые шаги, скрип досок. Кто-то уже пришёл в себя, понял, что меня нет, и теперь спешил наружу, чтобы схватить.

В окно с руганью метнулась чья-то лапища — грязная, в шрамах, размером с мою голову. Я прикусила губу, чтобы не издать ни звука. Сгруппировалась как могла и на инстинктах рванула в сторону деревьев, ломая путь сквозь кусты, грязь и низкие ветки, и освобождая руки от пут. Всё тело кричало от боли, но я не позволила себе ни звука. Только бы дальше. Только бы не попасться. Только бы добраться до ножа или потеряться в лесу прежде, чем они выберутся.

Вокруг сгущалась кромешная неизвестность. Земля уходила из-под ног, лицо резали ветки, но каждый шаг отдалял меня от их загребущих рук и от заказчика, имя которого я пока не знала, но уже ненавидела.

Кому вообще могло прийти в голову заниматься таким омерзительным делом, как похищение? Не прошло и дня с тех пор, как Вэлмир объявил меня своей невестой — а меня уже умудрились умыкнуть у него прямо из-под носа. Честно, я бы не удивилась, если это дело чьих-то рук из его собственного поместья. Чем больше лихорадочно прокручиваю в голове ужин, тем отчётливее понимаю — меня отравили намеренно. Всё было спланировано: от послевкусия в пище до момента, когда я осталась одна.

Я наступила на мокрый участок земли, и всё пошло наперекосяк. Поскользнулась, нелепо взмахнула руками, и с характерным шлепком въехала в ближайшие кусты, словно самая грациозная из герцогских балерин. Отлично. Фортуна явно взяла отгул, причём без предупреждения. Ушибы, царапины — полный комплект. Но самое «приятное» ждало впереди.

Падение закончилось резко и тревожно — я замерла у самого края обрыва. Ещё секунда, и… Но я успела. Ухватилась за корень старого дерева, выдохнула с хрипом и, не смея пошевелиться, уставилась вниз. Камни. Сосны. Высота… Всё, что меня ждало бы, не поймай я этот корень.

Сглотнув ком в горле, поморщилась и медленно подтянулась выше, морщась от боли и замирая каждые несколько секунд — корень был хрупким, земля осыпалась под пальцами, но я всё же сумела уползти от края. Дыхание сбилось, сердце колотилось так, будто кто-то требовательно стучал изнутри. Я закусила губу, глядя в лес: ни единой тропы, ни ориентира, только мрак между деревьев и хруст веток где-то совсем рядом.

Они шли по моим следам и вот-вот могли обнаружить укрытие. Я выбрала не ту сторону для побега, и теперь расплачивалась за поспешность. Прижавшись к стволу, затаилась в гуще кустов, едва позволяя себе дышать. Грязь липла к коже, пальцы дрожали, но внутри уже включился холодный расчёт. Я подавляла панику, стараясь контролировать дыхание, игнорировать стреляющую боль в боку, гудение в висках и нарастающий звон в ушах.

— Она не могла далеко уйти, — прорычал один из них. — Я видел, как она падала. Следы ведут к склону, но вниз она не прыгала. Зуб даю!

— Найдите её, — отозвался другой. Голос — хриплый, раздражённый. — Заказчику не нужны объяснения. Она хоть поняла, во что вляпалась? Проклятая девчонка!

Они переговаривались спокойно, не торопясь, без оглядки — с той самоуверенностью, которая бывает только у тех, кто уверен в победе. Ни страха, ни спешки. Только уверенность: беглянка далеко не уйдёт, а помощи ждать неоткуда. Каждый из них знал своё дело — в голосах чувствовался опыт. Не первый раз они кого-то ловят. Не первый раз сдают живой груз заказчику. И, судя по упорству, платят им хорошо. Очень хорошо.

Моё дыхание стало тише. Слишком многое говорило о том, что за мою поимку пообещали не просто деньги. Скорее — связи, влияние, или даже жизнь в обмен на мою. И среди всей этой зловещей уверенности раздался новый голос. Не тот, что звучал в карете. Не один из троих, которых я успела увидеть. Кто-то четвёртый, который до этого держался в стороне и ждал подходящего момента.

Его силуэт промелькнул в полумраке. Я не разглядела лица, но… в голосе было что-то до боли знакомое.

— Проверь склон левее, — коротко бросил он. — Тишина слишком густая. Она могла затаиться. Выжидает, пока мы пройдём.

На секунду сердце дрогнуло — и застыло. Виски сжало, будто кто-то резко сжал голову изнутри. Щелчок узнавания пронёсся по спине, как разряд. Луиджи.

Я едва успела перевести дыхание, как шаги приблизились. Кто-то двигался в мою сторону — не спеша, уверенно, как охотник, знающий, что добыча рядом и ей уже не скрыться. Я прижалась к стволу дерева, сжалась до предела, пытаясь раствориться в тени.