Ангелина В – Книга ужасов (страница 1)
Ангелина В
Книга ужасов
Зов из леса
На станции её встретил только ветер – колючий, липкий, с привкусом сырой земли. Электричка ушла, оставив позади только гул в ушах и дрожь в костях. Марина затянула рюкзак и пошла по просёлочной дороге, которую почти поглотила трава.
Лес шумел – не деревьями, а как будто сам собой. Густо. Животно.
Бабушка всегда говорила:
– В Сухоболотье ночью не ходи. Лес – он слышит. Он помнит. – И если он тебя позовёт – значит, ты ему нужна.
Марина тогда смеялась. Теперь – не могла.
Дом встретил её настежь распахнутыми дверьми. Хотя соседка уверяла – всё закрыто. Внутри пахло сушёной полынью, пылью и старым мясом.
Она прошла в комнату – всё как раньше. Только зеркало со стены снято. Сразу бросилось в глаза: остались следы – чёрные разводы на побелке, как будто зеркало смотрело.
В кухне нашла коробку с вещами. Среди них – свёрток, перевязанный красной нитью. Внутри – клочок бумаги:
"ЕСЛИ ОН ТЕБЯ ПОЗОВЁТ – СКРОЙСЯ, НО НЕ ОТКЛИКАЙСЯ. ИБО ТЫ – НЕ ТЫ." Рядом лежала кукла. Сшитая из тряпья. Без глаз. Вместо рта – зашитая нитка.
Первая ночь.
Сначала был хруст. Будто кто-то прошёл по чердаку. Потом – тихий, сиплый голос: – Ма-риии-инушка…
Он был не как голос. Он как будто шёл изнутри черепа. Мягкий, родной… похожий на мамин. Но… что-то в нём было не так. Он шевелился.
Марина поднялась. Сердце било в висках. Подошла к окну – и увидела открытую калитку. Она точно помнила: закрыла её на крюк. На земле – следы. Пальцы длинные, как корни. Глубокие, будто вдавленные.
– Маа-риии-ин… иди ко мне… – Тебе тут не место…
Марина захлопнула ставни, задраила дверь и легла, не включая свет.
Во тьме зазвенело: посудный шкаф дрожал. На стене, по белой штукатурке – ползла чёрная влага.
Она уснула только под утро, измотанная.
Утром – кровь.
На пороге: куриная лапа, перевязанная волосами. А на двери – царапины. Как будто кто-то водил когтями. В стену – воткнута старая иголка.
Соседка, Агафья, встретила её шёпотом:
– Ты живёшь в доме, что на грани. Варвара берегла его… ставни заговаривала, соль клала, зеркала убрала. Теперь границы стерлись.
– Кто это?
– Не человек. Он с корнями. Он с мхом. Он бывший – не-живой и не-мёртвый. Его зовут по-разному. Мы – Лешим. Но это имя не совсем его…
– Что делать?
Старуха сунула ей мешочек:
– Земля с могилки Варвары. Посыпь порог. И не верь голосам. Они берут лицо родных, но внутри – гниль. Он не зовёт, он ловит.
На следующую ночь пришёл папин голос. Он звал сзади, из-под кровати.
– Мариночка, посмотри сюда… – Я скучал. Я тут…
Она застыла. Потом – медленно наклонилась и заглянула под кровать.
4
Там было лицо, очень близко. Лицо папы. Только глаза – чёрные, пустые, как дупла. И улыбка. До ушей.
И тогда оно сказало совсем другим, гниющим голосом:
– Я нашёл тебя…
Она закричала, побежала к двери – но в доме всё ходило. Доски скрипели, икона треснула, стены дышали. Кукла со стола сидела у порога и смотрела пустыми глазницами.
Марина проснулась в лесу. В платье. Босиком. Вокруг – никаких звуков. Ни птиц, ни ветра. Всё было недвижимо.
Из чащи вышло нечто.
Словно человек. Но как будто слепленный из древесины, кожи и коры. На лице – маска. Но под ней шевелилось.
И оно заговорило её голосом:
– Я – ты. А ты – я. – Пора домой…
И потянуло к себе руку. В его пальцах ползли личинки.
Марину нашли утром – у дороги. Волосы седые. Глаза мёртвые. Порезы на руках – что-то писала в земле. Только непонятные знаки. Она молчала. Только смеялась. И повторяла:
– Я слышу, как он зовёт других… теперь через меня.
А в доме снова открыта дверь. И лес всё ближе. И если прийти туда ночью – можно услышать:
– Иди ко мне… ты моя…
– Мы все – одна плоть…
Дом без зеркал
Инна никогда не планировала возвращаться в Сивозёрье. Детские воспоминания об этом забытом богом и людьми месте – как смазанные картинки во сне: туман над болотами, вонючая вода из колодца, и дядя Гришка, который жил через два дома и шептал странные вещи, когда думал, что его никто не слышит.
Прошло много лет. После смерти деда нотариус сообщил: «Ваша собственность – дом, лесной участок, плюс часть деревенской земли. Всё ваше. Хотите – продайте. Хотите – живите. Или сожгите к чёрту, нам всё равно».
Инна ехала туда с твёрдым намерением: продать, подписать бумаги, уехать. Не задерживаться. Но Сивозёрье не было тем местом, откуда так просто можно уехать.
Деревня оказалась пустой.
Почти все дома сгнили или заросли крапивой. Только дом её деда стоял как вкопанный, будто ждал. Два этажа, чердак, ставни закрыты. Везде – ни одного зеркала.
Она не сразу заметила. Просто каждый раз, когда проходила мимо стены, рука невольно тянулась к карману – посмотреться в телефон. Но экран оставался чёрным. Даже в ванной не было зеркала – только забитая досками рама.
На двери – выцарапан крест. А ниже, еле различимая надпись: НЕ СМОТРИ В НЕГО. ОН УВИДИТ.
Инна сначала подумала, что это чья-то шутка. Но каждую ночь, когда она пыталась уснуть, ей казалось, что что-то смотрит из-за стены. Из тени. И не изнутри дома. А изнутри неё самой.
На третью ночь, когда отключился свет, она нашла зеркало. Маленькое, треснутое, как из пудреницы. Оно лежало под половицей в дедовой спальне, обёрнутое в ткань с засохшей кровью. На зеркале было написано углём:
"Смотри, но не дыши. Он чувствует пар."
Инна подумала, что это старческая бредня.
Но в ту ночь ей снился дед. Он сидел в углу комнаты, без глаз, с чёрной лужей под ногами и повторял сквозь рот, полный земли:
– Не смотри…
– Не дыши…
– Он идёт… через отражение…
Наутро Инна попыталась уехать. Машина не завелась. Ни с того ни с сего – аккумулятор мёртв.
Сигнал связи исчез.