Ангелина Шэн – Канашибари. Пока не погаснет последний фонарь. Том 3 (страница 3)

– Тогда почему смотришь на нее уже минуту?

Кадзуо недовольно покосился на него и неуверенно передвинул своего коня. Несколько следующих ходов они сделали молча, и Кадзуо радостно сбил слона соперника. Исао же тем временем отметил, что раньше Кадзуо казался тихим, неразговорчивым и хмурым ребенком. Когда Исао виделся с ним, пытался его разговорить, но Кадзуо был недоверчивым и замкнутым.

Сейчас он держался совсем по-другому.

– Нии-сан, – заговорил Кадзуо, – а что ты учишь в университете? Хочешь быть художником? Ты так красиво рисуешь, это твое домашнее задание?

Исао коротко рассмеялся:

– Нет… Я рисую для себя.

– А-а, – протянул Кадзуо. – А кем ты хочешь стать?

Исао несколько печально улыбнулся.

– Я хотел быть врачом, – ответил он. – Готовился к поступлению в медицинский…

– Ого, – отозвался Кадзуо. – Подожди, ты не поступил, что ли?

– Не в этом дело. Просто поменял решение… Я не смогу быть врачом.

– Почему? – удивился Кадзуо, отрывая взгляд от доски, и с интересом посмотрел на Исао. – Ты недостаточно умный?

Исао закатил глаза, и Кадзуо рассмеялся.

– Нет, просто… Из-за определенных обстоятельств я больше не смогу быть врачом. У меня не выйдет. Это сложно, но так случилось. Но я нашел сферу, где смогу применить свои знания.

– Это как? – не понял Кадзуо, но отвечать прямо Исао бы не стал.

– Я учусь на юридическом.

Исао словно вспомнил, что они играют в шахматы, и наконец сделал ход.

– На юридическом… Как Хаттори-сан и мой отец когда-то? – обрадовался Кадзуо.

Исао сначала нахмурился, а потом вновь грустно улыбнулся:

– Да…

На короткое время воцарилось молчание, и Исао углубился в свои мысли, а Кадзуо задумчиво разглядывал шахматные фигуры.

– Ты поддаешься? – с подозрением протянул Кадзуо.

– Твой король явно так не считает, – усмехнулся Исао.

– Почему?

– Шах и мат, – просто ответил Исао, и Кадзуо недовольно взмахнул руками.

– Ты был серьезным соперником, – утешил его Исао.

Кадзуо покачал головой:

– Ты совсем не умеешь лгать.

– Я уже начал учиться.

После учебы, подработки и домашних дел Исао проспал всего четыре часа и, когда прозвенел будильник, чувствовал себя разбитым. Он хотел вновь заснуть, но не мог себе этого позволить. Если уж Исао взялся заботиться о ребенке, то должен делать это как следует. Он хотел, чтобы Кадзуо жилось хорошо.

Исао поднялся с футона[3] и с удивлением почувствовал запах сахара и растительного масла. В комнате показался Кадзуо и, заметив, что Исао не спит, широко улыбнулся.

– Ты уже проснулся? Я приготовил для тебя тамаго-яки![4]

Кадзуо явно был доволен собой и удивился, когда Исао посмотрел на него со смесью недоумения и тревоги.

– Где ты взял продукты?

– Ты, видимо, все еще не проснулся, – протянул Кадзуо. – В магазине, где же еще…

Сонливость Исао как рукой сняло.

– Ты ходил в магазин? – испуганно спросил он. В голове сразу же возникли тревожные мысли о том, как все могло пойти не так.

Кадзуо опустился на татами и взял в руки фотоаппарат. Тот был старым, но Кадзуо очень его любил. На ремешке висел брелок – деревянный, с выжженными иероглифами, складывающимися в имя Кадзуо, – подарок Исао.

– Посмотри, какие фото я сделал по пути! – радостно попросил он, протягивая Исао фотоаппарат. – Может, когда я вырасту, стану фотографом?

– Подожди. – Исао отмахнулся от фотоаппарата и внимательно посмотрел на Кадзуо. Ему было не до снимков. – Ты выходил из дома?

– Да… – Кадзуо удивился тревоге в голосе Исао. – А что? Я всегда так делал, и отец меня не ругал.

– Я не ругаю. – Попытавшись успокоиться, Исао даже улыбнулся, чтобы не расстраивать Кадзуо. – Просто… Лучше не делай так больше. Хорошо?

– Почему? – не спешил соглашаться Кадзуо, и Исао хмуро посмотрел на него.

– Ну… вдруг ты потеряешься, – пробормотал Исао.

«Или найдешься», – добавил он мысленно. Оба варианта Исао очень пугали.

Кадзуо словно бы обиделся:

– Я не маленький, а магазин близко.

– Хорошо, – согласился Исао. – Но в следующий раз говори мне, если захочешь куда-то пойти.

– Ты спал, вообще-то, – заметил Кадзуо и, подняв фотоаппарат, сделал фото хмурого Исао, заставив того тяжело вздохнуть. – Но раз так, я хочу погулять. Пойдем?

– Куда? – смягчился Исао, вставая.

Он взял у Кадзуо фотоаппарат и удалил свою фотографию.

– В парк! – ответил Кадзуо. Он уже привык, что Исао всегда удаляет свои фотографии. – Я хочу сделать новые фото!

На самом деле Исао старался делать так, чтобы Кадзуо как можно реже выходил на улицу. Из-за того что Исао часто подолгу отсутствовал – был на учебе или подработке, – Кадзуо все время сидел дома. И, к счастью, довольно редко проявлял желание куда-то выйти. Исао видел, что Кадзуо нравится у него, что он полюбил их дом, и… радовался этому – далеко не только из-за того, что прятать Кадзуо становилось проще.

И все же если Кадзуо просил отправиться куда-то неподалеку от их дома, например в парк, Исао чаще всего соглашался. Он не хотел, чтобы Кадзуо жил как взаперти.

– Ладно, – кивнул Исао, размышляя над тем, как успеть сделать все необходимые дела. Учеба и подработка вытягивали из него все силы…

– Когда ты научился готовить тамаго-яки? – удивился Исао. Вопреки его переживаниям, на кухне было чисто и ничего не сгорело.

– Я часто готовил себе, – пожал плечами Кадзуо. – Раз ты уже поел, мы идем?

– Да, собирайся, – отозвался Исао, хотя куда больше он хотел бы остаться дома.

Кадзуо радостно отправился в комнату собирать рюкзак, думая над тем, какая веселая прогулка их ожидает. Он всегда хотел себе старшего брата или хотя бы младшего, чтобы не было так одиноко. Даже в школе, где все стремились быть частью коллектива, где Кадзуо постоянно находился среди сверстников, ему было одиноко. Ему казалось, что он не мог найти общий язык с остальными, и это всегда не нравилось его отцу. Вот сам Исихара умел расположить к себе, наверное, любого.

Исао тоже такой, заметил Кадзуо. Он всегда всем нравился, особенно когда улыбался. Но за все время, проведенное с ним, Кадзуо не заметил, чтобы у Исао были близкие друзья.

– Ты готов? – Исао уже не выглядел сонным. Он оделся в простую футболку и джинсы, а на голову нацепил кепку. Он почти всегда ходил в кепках.

Перед выходом Исао захватил с собой перчатки, и Кадзуо вновь заметил на его ладони длинный, грубый шрам. Исао не рассказывал, как поранился. Кадзуо помнил только, что он часто делал перевязки и некоторое время с трудом работал правой рукой.

Затем Исао надел кепку и на голову Кадзуо. Тот закатил глаза, но спорить не стал. Кадзуо лишь притворялся, что ему не нравится, когда Исао заставлял его носить кепки, а на самом деле хотел подражать своему старшему брату.

– Может, наденешь? – попросил Исао, протянув Кадзуо медицинскую маску. – Вдруг заболеешь.

– Нет, – сморщил нос Кадзуо. – Они неудобные.