Angelina More – Надежда умирает последней (страница 11)

Не смогла. Сил не хватило остановить это безумие.

Всегда мечтала получить тепло и заботу. Но после содеянного получила только снежную лавину стыда и вины. Всё эйфорию смело этой убийственной стихией.

Почувствовав один раз должное внимание к женщине, которое должно было идти от моего мужа, я не смогла отказаться от и так нечастых встреч.

Значит, мама тогда ещё увидела моё нутро. Я, действительно, падшая женщина.

☆☆☆

После известия о том, что Иман идет в песке со своей шлюхой, я пожелала только одного - чтобы её поглотили эти самые пески, а Иман хотя бы почувствовал сотую долю того, что у меня внутри.

Всё оказалось куда хуже, чем я могла себе представить.

Вернулась она. Целая и невредимая.

А мой муж в плену.

Как так?

За шлюхой моего мужу следят. Мне всё докладывают.

Сколько бы я не издевалась, сколько ты не видела изможденного лица и истощенного организма, мне легче не становилось. Весь яд, вся злоба и ненависть во мне. Не отходят от меня, словно родными сестрами стали.

- Её тошнит, - сидя в саду и слушая журчание воды в фонтане, до меня донесся смысл слов.

Бокал с водой падает из рук.

- Она и это у меня забрала.

- Что простите?

- Она догадывается, что это ты на неё доносишь? - кривится от последнего слова, но мне плевать.

- Думаю, да. Она осторожна в словах всегда.

- Уходи.

Не могу позволить, чтобы какая-то шлюха меня опозорила, вынашивая выродка.

Моя жизнь и так в грязи, не могу допустить, чтобы меня окунула в дерьмо какая-то дворовая подстилка.

Уничтожу.

Глава 9

Прошёл месяц

То, чего я так боялась произошло. Беременна. Теплилась надежда, что это сбой организма. Хотела этого. Просила у Бога. Но...

Кладу руку на плоский живот. Ничего не чувствую, кроме сожаления.

Ни радости, ни ненависти. Ничего.

Только сожаление, что этот ребенок дан был не тем людям.

Я думала на счёт второго ребёночка, даже если не сложится с личной жизнью. Но не здесь... не в этой ситуации... Тем более отец араб. У них по закону дети остаются с отцом. Что за кощунство отнимать дитя от матери?

Я не ценю то, что меня дано с выше. Не ценю эту беременность, этого ребёнка. А если вспомнить то, что делала для выкидыша, так удушить себя хочется.

Противно от себя.

Ненавижу.

Специально поднимала тяжести, чтобы вызвать выкидыш. Специально в комнате сказала с койки на пол. А ничего не происходило. Позже, когда поняла, что ребенок хорошо закрепился, рыдала в ванной, от мыслей и от своих действий. Ужаснулась, как я могла собственноручно убить своё дитя?

Как дошла до этого?

До чего докатилась моя жизнь?

Мама, я стала чудовище. Хотела убить ребёнка. Своего. У которого уже бьётся сердце. Которой уже все чувствует.

Ненавижу себя за это. Никогда не прощу.

<<Я сама его вырежу>> - мерзкий голос Закиры врывается в сознание. Не хочу, чтобы он страдал, чтобы ему больно было. Хотела поступить гуманнее, как бы кошмарно это не казалась. Но страх подстегивает на крайние меры.

Виски сжимаются, тупая боль отвлекает.

Вот бы провалиться в спасающую темноту, от раздирающих душу мыслей, от усталости, от этой ... жизни, а сон, как назло, не шёл. На часах двадцать два тридцать.

Вечером у меня пошла носом кровь и Самида Аль отпустила пораньше. Получай, Надя, отдых, да нет же, будешь себя дальше разбирать на маленькие окровавленные кусочки.

Словно мазохистка.

Возможно. Но мне так легче. После такого <<психоанализа>>, становится на душе легче. После всех выплаканных слёз моё душевное состояние улучшается, а на следующее утро появляется сила идти дальше.

Закира больше не радовала своим присутствием. Но от этого только страшнее становилось.

Что будет, когда она узнает о беременности? Страх колючей проволокой обвивает ослабшее тело, словно лиана.

Беру висевший на шеи крестик напряженными пальцами. Всматриваюсь в него.

- Знаете... иногда я не знаю, где брать силы, чтобы элементарно подняться с утра... Самида Аль зашла спустя некоторое время, когда я уже лежала в постели. Села на стул рядом с кроватью.

- Ты сильная. Справишься, - голос мягкий, уверенный.

- Я не хочу ожесточаться, а здесь...- предательская дрожь в голосе раздражает. Не хочу плакать, но от Самиды Аль идёт тепло, которое в состоянии залечить прорехи в душе. Я, как слепой котёнок ищу тепло и поддержку... понимание.

- Нет, Надя. Ты станешь сильной, уверенной в себе женщиной, точно знающей, что тебе нужно по жизни.

- Если выживу.

-Выживешь. Верь и молись, Надя, всевышний услышит и одарит тебя за терпение и муки, которые ты вынесла. Главное, не сломаться.

-А если сломаюсь?

Под простынкой кладу руку на место, где развивается новая жизнь и понимаю, что всему есть предел, особенно страданиям.

Если бы узнать, когда будет финиш.

- Ты. Нет. Не сломаешься, - смотрит прямо в глаза.

Она словно знает кто меня держит. Кто мой лучик света. Моя Ева. Мои родители. Если бы не они, продержалась бы я так долго? Иногда я не знала, где взять силы, чтобы идти на эту чёртову кухню, мыть эти чёртовы тяжелые грязные кастрюли и сковороды, ползти после рабочего дня в эту чёртову маленькую кладовку, где нет отдыха даже здесь... от мыслей.

Переворачиваюсь на бок, в сторону пустующей кровати. Анель. Она уехала. А если быть точнее Вахид забрал ценного сотрудника к себе во дворец. Проблем с этим не было, договор всего лишь лист бумаги, который можно переписать, изменить.

Помню тот день.

Зашла в комнату. Анель сидит на кровати. Глаза печальные, смотрит. Тревожно становится. Сажусь рядом и обнимаю. Иногда слова излишни.

- Он забирает меня к себе во дворец, - оглушает меня, словно кувалдой по голове.

- Анель, я не знаю даже, что сказать, - сжимаю её руки в своих. Глотая слёзы, всматриваюсь в лицо девушки, которую я полюбила всей душой, как сестру. Она стала за это время близким человеком. И хотя я не все ей рассказала, но уверена, Анель бы поняла мои опасения и держала обиду.

- Когда мы теперь с тобой увидимся? - горькая улыбка, как стрела в легкое. Трудно дышать.

- Обязательно увидимся, Анель. Обязательно, - голос дрожит.

- Ты мне стала очень близкой, - обнимает. Утыкаясь в изгиб шеи.