Ангелина Коншина – Стражи северной Руси. Часть 2. Испытание верностью (страница 2)

Он снова вздохнул и посмотрел на Аню. – Знаешь, как потом выяснилось, наши роды издавна связаны. Оказывается, Святобор когда-то дал предков Виктора в помощники роду Поповичей, моему роду. Но эта связь почти утратилась… Позабылась со временем. Пока не произошли те трагичные события, из-за которых я вернулся в Устюг и все это всплыло наружу.

Аня удивлённо вскинула брови. – То есть ты тоже не знал об этом? Ты вырос в Устюге и не знал?

Андрей кивнул. – Нет. Мне никто не рассказывал. Бабушки молчали. Всё открылось само собой, когда мы начали эту борьбу… С нечистью этой, а раньше… Я просто жил. Маленький мальчик, потом подросток… Ничего не подозревая о своих предках и о их долге перед Святобором. Мои бабушки меня очень сильно любили и, я думаю, не хотели омрачать мое детство проблемами, связанными с моим родом. Может, думали, что не пришло время, что я должен повзрослеть, окрепнуть… А когда я вырос, то у меня не находилось времени на все это. Работа, друзья, свои заботы… Вот так и получилось: мы откладываем на потом, а потом уже, оказывается, поздно, – с горечью закончил он.

– Мама приезжала к нам в Устюг. И однажды она приехала не одна, а с бывшим другом моего отца, дядей Славой. Помню, как сейчас, они стояли на крыльце, держались за руки, и мама, немного смущаясь, сказала, что они хотят пожениться, и просила благословения у бабушки. Бабушка, конечно же, была не против. Мама молодая, ей нужно было двигаться дальше, и мне нужен был отец. А дядя Слава… С ним у нас сразу сложились дружеские отношения. Он мне был как старший брат, наставник. И у нас была одна общая цель: сделать маму счастливой.

Он улыбнулся, вспоминая то время.

– С мамой и дядей Славой мы уехали обратно в Сыктывкар. Там я закончил школу, пошёл в армию. Попал в морскую пехоту, представляешь? – Он усмехнулся. – Вот где характер закаляется. Там я встретил друга, Николая. Хороший парень, настоящий товарищ. После службы мы вместе поступили в университет в Москве, учились на экологов. Возвращаться в Сыктывкар не было смысла. Дядю Славу перевели на повышение в Казань, и мама, конечно же, уехала с ним. А потом я устроился в департамент, где начальником был Бережиславский, то есть Святобор. Странным по началу он мне показался, надо сказать. Только теперь понимаю, что он сразу знал, кто я и какой род за мной стоит.

– Почему ты так думаешь? – спросила Аня, с любопытством глядя на Андрея.

– Он тогда сказал мне: «Не готов… еще не готов». Я, конечно, не понял, что он имел в виду. Подумал, что он просто не в духе. Но теперь осознаю: он ждал, когда я сам приду к своему наследию. Он мог бы просто рассказать мне всё, выложить как есть, но я бы, наверное, не поверил, посчитал его сумасшедшим. Минимум подумал бы, что он странный, а максимум вызвал бы бригаду из дурки, – он рассмеялся.

Аня улыбнулась в ответ. – Да, если бы кто-то год назад сказал мне, что я буду знать то, что сейчас знаю, я бы тоже ни за что не поверила. Скорее всего, убежала бы подальше, – пошутила она.

Андрей рассмеялся, глядя на Аню с любовью. – Вот видишь. Мы с тобой оба шли своим путём. Каждый должен был прийти к этому сам, в свое время.

Аня снова задумалась, словно взвешивая что-то внутри себя, а потом тихо спросила: – А у тебя была любовь до меня? Настоящая любовь?

Андрей нахмурился, этот вопрос, казалось, застал его врасплох. Он отвел взгляд в сторону реки, где играли лунные блики. – Я не знаю, Ань, можно ли назвать это любовью… То, что было… Была Наташа. Мы жили вместе, гражданским браком, целых пять лет. Но это скорее была её инициатива. Она любила меня… искренне любила. А я… – Он замолчал, подбирая слова. – Я просто не мог сказать ей, что не чувствую того же. Мне было удобно, комфортно, она заботилась обо мне, создавала уют, ждала с работы. И я старался, чтобы она чувствовала себя окруженной заботой. Дарил ей подарки, цветы, водил в клубы, театр и кино… Но сейчас я понимаю, что это было скорее уважение, благодарность, чем настоящая любовь, совсем не то чувство, которое я испытываю к тебе.

Он снова посмотрел на Аню, в его глазах было искреннее раскаяние.

– Всё закончилось, когда Николай, мой друг, признался ей, что давно её любит. Она сообщила мне, что он хочет жениться на ней. Может, она хотела, чтобы я проявил инициативу, предложил ей узаконить наши отношения, показать, что дорожу ей. Но я промолчал. Не смог выдавить из себя ни слова. Она ушла к нему, собрала вещи и ушла. А я… Я отпустил её. Легко отпустил. И только потом понял, что это было к лучшему для нас обоих.

Аня коснулась его щеки, её пальцы были прохладными от вечерней сырости. – Ты нашёл свою настоящую любовь, Андрей. Ты встретил меня.

Андрей кивнул и, улыбнувшись, притянул её ближе. – Да, Ань. Ты моя настоящая любовь. Теперь ты знаешь обо мне всё. Все мои секреты, все мои ошибки… Ты всё ещё хочешь провести со мной жизнь?

Аня рассмеялась, её смех эхом разнесся по набережной. – Глупый вопрос! Я же сказала «да». Разве можно отказаться от такого героя?

Они поцеловались. В тот момент луна, казалось, засветила ярче, серебряным светом озаряя их лица. Легкий ветерок донес до них запах реки и цветущих лип, а река, в согласии с их чувствами, затихла и успокоилась. Казалось, сама природа благословляет их союз.

Аня накрыла его руку своей, её пальцы переплелись с его. – Теперь моя очередь, – тихо сказала она, начиная так называемую исповедь.

Она рассказала о своей семье. О том, что отца своего она никогда не знала. – Мама всегда говорила, что он был речником, работал на сухогрузе, ходил по Северной Двине и дальше, в Архангельск… И что он пропал без вести в одном из рейсов… Но я думаю, что это неправда. Что он просто бросил нас, – грустно добавила она. – Я никогда не видела ни фотографий, ни писем… Будто его и не было вовсе. Воспитывали меня мама и дед. Мама работала вместе с дедушкой, можно сказать, в семейном бизнесе, и все заботы о нас взял на себя дед. Он… Он был для меня всем. Я и фамилию его ношу и отчество… Северцева Анна Мироновна…

Она на мгновение замолчала, и в ее глазах промелькнула теплота.

– Он очень важная персона, Андрей… В масштабах, можно сказать, страны. Ты еще удивишься, когда с ним познакомишься. Строгий, но справедливый. Всегда учил меня честности, порядочности, уважению к старшим. Он очень важный человек в моей жизни.

Андрей вопросительно приподнял бровь. – В масштабах страны? Чем же он занимается?

Аня улыбнулась загадочной улыбкой. – Это ты узнаешь сам, когда с ним познакомишься. Не хочу лишать тебя сюрприза. Скажу только, что он многое сделал для сохранения истории нашего края, для восстановления старинных храмов и монастырей.

Она снова вздохнула и продолжила: – У меня еще есть сестра, Снежана. – Она посмотрела на Андрея, словно готовясь к чему-то важному. – Она старше меня на пять лет. У неё уже есть дочь, Василиса, ей три года. Ты обязательно с ней познакомишься, она у нас та еще егоза!

– Вы с сестрой похожи? – спросил Андрей, стараясь разрядить обстановку.

Аня усмехнулась, и в её глазах промелькнула легкая грусть. – Совсем нет. Мы как две противоположности. Она вся в маму – высокая, статная, с белоснежной кожей, светлыми волосами и глазами, как зимнее небо. Настоящая Снежная Королева. А я больше в отца, наверное… – Она пожала плечами. – Да и характер у нас разный. Снежана всегда была более прагматичной, рассудительной, практичной… Она всегда знала, чего хочет от жизни, строила планы. А я – романтичная мечтательница, живущая одним днем. Вечно витаю в облаках.

Андрей улыбнулся, понимая, насколько это правда. Он вспомнил ее увлечение старинными легендами, ее веру в чудеса. – Но ведь противоположности притягиваются, разве нет? – спросил он. – Вы ведь ладите?

Аня кивнула. – Конечно. Она моя сестра, моя семья. Несмотря на все различия, мы очень близки. Просто у нас разные взгляды на жизнь.

Потом Аня рассказала о том, как с детства увлекалась историей родного края, как её первое посещение музея, еще в начальной школе, перевернуло её жизнь. – Помню, как сейчас, запах старых книг, пыль на витринах, портреты суровых предков… И вдруг я почувствовала, что это мое, что я хочу знать об этом все, – с воодушевлением говорила она. Об окончании школы с золотой медалью, о беззаботных, но интересных студенческих годах в Москве. Она не была затворницей: посещала театры, концерты, модные клубы, наслаждалась жизнью большого города. У неё были поклонники, настойчивые и не очень, но никто не затронул её сердце. – Даже тот мажор, который присылал мне 101 розу в январе, прямо на день рождения, – Аня усмехнулась.

– 101 розу в январе? – изумленно спросил Андрей. – Это, наверное, целое состояние?

– Да, но он мне был неинтересен, – с улыбкой призналась она, глядя на реку. – Слишком предсказуемый, слишком напористый. Хотя подруги бы точно его не упустили, – она лукаво посмотрела на Андрея.

Она рассказала о возвращении в Великий Устюг после окончания университета, о работе в музее, о том, как ей нравится рассказывать туристам о прошлом города. И, наконец, о своей самой большой тревоге, которая долгие годы жила в её сердце.

– В нашем роду всегда рождались только девочки. И все женщины… Оставались без мужей. Вдовы, разведенные, одинокие… Только дед задержался в нашей семье дольше всех. Может, потому что бабушка в конце концов не выдержала и уехала в Италию, – Аня невесело усмехнулась. – Это уже другая история, почти анекдот. Она у нас флорист и художница, занимается экологией, ведёт блог о возрождении природы. Однажды бабушка поехала в Италию на какой-то фестиваль, познакомилась там с обаятельным итальянцем, Лео Фьоре, влюбилась в него с первого взгляда, развелась с дедушкой и вышла за него замуж. И уехала в Италию, оставив деда одного.