Ангелина Коншина – СТРАЖИ СЕВЕРНОЙ РУСИ.. 3 часть. ЗОВ КРОВИ. (страница 6)
– Не припомню такой. А вот дед Никодим, может, знает. Он дальше живёт, на заимке. К семи обычно возвращается. Если повезёт – увидите.
Она улыбнулась.
– Заходите. Согреетесь, чай попьём.
Андрей взглянул на часы – половина шестого. Они переглянулись и согласились.
В избе было тепло и слишком уютно для опустевшей деревни. Пахло печью, свежим хлебом, сладкой выпечкой. На столе уже стоял заваренный чайник и тарелки с пирогами, блинами, ватрушками.
– Мы без обеда сегодня, – усмехнулся Виктор и первым сел.
Андрей тоже сел, хотя внутри что-то насторожилось. Слишком вовремя. Слишком готово.
Хозяйка рассказывала, как приехала сюда в начале двухтысячных и осталась одна, когда деревня вымерла. Говорила легко, непринуждённо. Про деда Никодима упоминала часто – словно подтверждала его существование.
– Он ко мне, я к нему, – улыбалась она. – Так и держимся.
На вопрос о прежней знахарке лишь пожала плечами:
– Может, и была. Память людская коротка.
Часы на стене негромко пробили восемь.
Разговор тянулся, будто вяз в воздухе. Стрелка приблизилась к девяти, но никто не появился. За окнами темнело.
– Вы говорили, он к семи возвращается, – заметил Андрей.
Женщина чуть помедлила, потом спокойно ответила:
– Буря, видно, задержала.
И действительно – когда они выглянули наружу, ветер уже гудел в трубе. Снег валил густо, косо. За считанные минуты дорогу занесло так, что следов их машины не осталось.
Связь пропала. Ни один звонок не проходил.
Они переглянулись. В последний раз они писали Ане четыре часа назад – коротко сообщили, что заедут проверить место. С тех пор – тишина.
– Куда вы в такую непогодь? – всплеснула руками хозяйка. – Оставайтесь. Комната тёплая, постели свежие.
Она провела их в соседнюю комнату. Две кровати были аккуратно застелены, словно готовились заранее.
Андрей отметил это, но вслух ничего не сказал.
– Лучше переждать, – тихо произнёс он. – Утром разберёмся.
Они вернулись за стол.
Часы снова пробили – теперь уже девять.
И именно тогда Андрей почувствовал тяжесть.
Сначала обычную усталость. Потом вязкую сонливость, будто тело наливалось свинцом.
Он взглянул на Виктора. Тот сидел, подперев голову, моргал всё медленнее.
– Что-то меня развезло… – пробормотал он. – Как будто двое суток не спал.
Андрей почти не ел – больше пил чай. Но и в его голове начинало мутнеть. Мысли стали густыми, тягучими.
Хозяйка смотрела на них внимательно. Слишком внимательно.
– Дорога тяжёлая, – мягко сказала она. – Отдохните.
В её голосе не было тепла.
Андрей втянул воздух глубже. Сквозь запах печи и выпечки проступала едва уловимая горечь – травяная, терпкая.
Он резко отодвинул чашку.
– Нам пора.
Пол под ногами качнулся.
Виктор попытался подняться – и ухватился за стол.
Женщина медленно встала. Улыбка исчезла.
– Никуда вы не поедете, – сказала она спокойно. – Лес ночью не отпускает.
Ветер за окном ударил сильнее. Огонь в печи вспыхнул.
Андрей закрыл глаза и включил внутреннее зрение.
Из углов избы тянулись тонкие тёмные нити. Они сходились к столу, к чашкам, к ним.
– Вить, на воздух, – резко сказал он, хватая друга за плечо.
Но Виктор уже обмяк.
Хозяйка шагнула ближе. Лицо её на мгновение исказилось – черты стали шире, кожа словно истончилась, глаза потемнели, провалились глубже.
– Поздно, – прошептала она.
Андрей рванулся к двери, почти волоча Виктора. Ручка не поддавалась. Будто её держали снаружи.
Изба словно сжималась. Ветер выл, стены глухо постанывали.
Это был не просто отравленный чай.
И если они сейчас уснут – проснутся уже не здесь.
Он дёрнул дверь ещё раз, вложив в движение всю оставшуюся силу, но пальцы уже плохо слушались. Виктор тяжело повис на его плече, дыхание у него стало редким, прерывистым.
– Вить, держись, – сквозь зубы выдохнул Андрей.
В ответ – лишь невнятный стон.
Андрей на мгновение закрыл глаза и потянулся к родовой силе. Она откликнулась не сразу, будто пробиваясь сквозь вязкую пелену. Но когда внутри разгорелось знакомое тепло, мир вокруг дрогнул.
Тёмные нити, тянувшиеся из углов, стали отчётливее. Они впивались в чашки, в стол, в пол – и дальше, к ним, обвивая руки и грудь.
– Не уйдёте, – прошипела хозяйка, и голос её стал ниже, глухим, будто говорил не один рот.
Андрей резко развернулся. Вместо полной румяной женщины перед ним на мгновение проступил иной облик – сухая старуха с острым подбородком и запавшими щеками. В руке её блеснула игла с длинной чёрной нитью.
Пол качнулся. Темнота хлынула в глаза.
***
Ему снился лес. Он шёл по мягкой тропе, а впереди, на залитой светом поляне, собирали землянику баба Таня и баба Шура. Их платки белели в зелени, руки привычно перебирали траву.
Андрей вышел к ним из тёмной чащи.
Женщины подняли головы – и лица их исказились тревогой.
– Зачем ты сюда пришёл? – крикнула баба Таня. – Мы велели ждать дома!
– Обернись! – резко добавила баба Шура.